— Сразу решили по максимуму собрать у экипажей сведения о том месте, откуда пришли поисковики? — перебила я ту.

— Да.

— И почему сделали именно так? Неверие ко всем и ко всему?

— А как бы вы себя вели, прожив месяц в том котле противоречий, куда нас занесла воля этих треклятых «Устроителей Эксперимента»? — неожиданно услышала в ответ от всех троих, произнесших это почти одновременно. Проговорив это, они переглянулись, и горько улыбнулись.

— Так плохо у вас там?

— Не то слово — плохо, — повела свою речь опять эта мелкая, — извините, от расстройства даже не представилась. Я Дия, точнее мое полное имя Клавдия, но оно мне не нравится, вот и сократила его. Дия Берёза, мне двадцать два года. Сама родом из Белорусского города Кобрин, но последние семь лет прожила у тети в Нижнем Новгороде, и там же окончила НИУ ВШЭ* по специальности юрист-международник.

*НИУ ВШЭ — Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики.

Правда, по основной своей специальности поработать так и не смогла — не нашла себе хорошего и богатого спонсора для этого. Но всё же год практики у меня есть — хоть и только помощником адвоката.

— И ты, там, у себя. Кстати — а как вы назвали свой основной остров? Стала законоутверждающим лицом?

— Ну не совсем так, но с поддержкой военных, мы смогли хоть как-то, но организовать наших демократов да либералов с ярыми провозглашателями независимости всех ото всех. Блин — как вспомню этот бред, что там бурлит весь месяц, дурно становится.

— Что? Много представителей разных регионов бывшей страны?

— Не то слово. Сборная солянка, но такая «вонючая», слов просто нет. Начали нас собирать, точнее именно наша тройка, попавшая сразу на самый большой остров, сделала это уже на четвертый день. Как только получила свой бонус за объединение. Нам выдали пластиковый шестиместный прогулочный электрокатамаран с солнечными панелями на крыше, что была сделана над всем салоном. Хоть он и большой с виду, но лёгкий — двое мужчин свободно его перенесли из центра острова к побережью всего с двумя остановками для отдыха.

Вот на нем они и сделали первый, да и все последующие семь выходов к окружающим нас маленьким островкам и большим, плоским скалам. Два дня шли эти работы, которые закончились большим скандалом и ссорой всех нас. Остров свой мы вначале, когда там еще были втроём, назвали Райские кущи — потому что кустов, часто очень колючих, там просто море. А на шестой день, посмотрев на все происходящее, я его переименовала в Вавилон. Типа — все это, как Вавилонское столпосотворение.

Почему же это так произошло? Только мы трое сразу были из России, правда разных её регионов. Первым туда был выброшен самый старший из нас на тот момент — Всеволод Рогов, тридцатипяти летний сибиряк-охотник. По его рассказу, он готовился к выходу на промысел, и выхватило его со всем снаряжением — и карабином Сайга, и патронташем, и рюкзаком со всем тем, что нужно в тайге при длительном там пребывании.

Вот он-то и завалил охранника нашего будущего для всех жилья, найдя ещё утром, при первом проходе по острову, эту постройку. Там, все три недели, мы все и жили, ссорясь все со всеми с самого утра и до позднего вечера.

— И кто же вам достался, что такое произошло?

— С тех семи клочков практически безжизненной суши было собрано по три представителя разных… ну можно сказать, стран. Хотя лично я, по своему воспитанию, всё ещё считаю их республиками Союза. На эти свои первые аэродромы их выбрасывало по одному на каждый, и все себя там первое время вели нормально. Пока мы их не собрали вместе. Там были — молдаване, западные украинцы, белорусы, литовцы, латвийцы, эстонцы, и снова русские. И вот только благодаря двум из них, одному, офицеру и ветерану-афганцу, а второму — сержанту и участнику обеих чеченских войн, удалось поддерживать хоть какой порядок. Без постоянных и ежедневных митингов и выступлений, и без частых схваток с мордобитием.

— И именно они остались сейчас там, сдерживать то демократически-либеральное сборище?

— Именно так.

— Так какие у вас всех выводы относительно оставшихся?

— По отдельности, в принципе, они все нормальные. Но жить они должны только раздельно друг от друга. Может быть тогда они и будут вести себя по спокойнее.

— А кто они? Образование? Кем работали? Сколько среди них мужчин и женщин?

— Сильного пола у дерьмократов чуть больше — их одиннадцать, а слабого всего семь. Возрастная планка — начиная от тридцати-тридцати пяти и до пятидесяти-пятидесяти восьми. Самый старший среди всех, латыш, работал там главным редактором местной газеты в родном городе. Ярый русофоб и всеми своими конечностями голосует только за Европу. Потом — журналисты, двое, один — венгр из Ужгорода, а второй еврей из Минска. Подобного же мировоззрения. Офис-менеджеры — четыре очень молодые женщины, чуть старше меня. Белоруска, украинка, молдаванка и эстонка. Три из них, вроде как, художники, все разного пола. Да-да: Он, Она, и Оно. Две секретутки — москвичка и киевлянка. Упоминалось, или мне это уже так кажется, что несколько из них были артистами. Только вот чего? И какие? В упор не помню.

— То есть — новоявленная интеллигенция, что ни взять не могут, ни дать?

— Да вот и нет. Все они друг у друга вполне успешно могли и брать, и тем более давать.

— Даже так?

— А то. Каждую неделю им заказывала по акционной противо-спидозной бесплатной там тысячной упаковке презиков. Трахались — что кролики, друг с другом, всё свободное время от своих митингов.

— А ели же что? Только с канала питались?

— Не совсем. Двое из Молдавии, парень с девушкой, жили только своей парой, и всё свободное время проводили на берегу, рыбача. Вот только благодаря им, да моей землячке полоумной, что была из деревни, и знала просто огромное количество съедобных травок и корешков, нам была добавка и в котел, и для салатов.

— А готовил же у вас кто?

— Так она сама и готовила с самого первого дня, как попала к нам. Хоть в этом была польза.

— А почему ты её назвала полоумной?

— Ну а как ещё сказать о человеке, у которого все мысли и высказывания состоят только из лозунгов прошлогодних выступлений и акций Некляева? Ни единой своей — все наносное и чужое да чуждое нам.

— Так как ваше мнение? Стоит с ними связываться? Или пусть митингуют и дальше там, на вашем Вавилоне?

— Честно? Кроме двоих военных, той парочки из Молдавии, да одной молоденькой певички из Днепропетровска, там и нет никого такого, чтобы был смысл связываться с его перевоспитанием. Ну ещё есть «работница шеста» из Литвы, вроде не сильно чудящая. Но слаба она, страшно слаба на одно место.

— А что это за такая работница у шеста?

— Да стриптизерка она. Правда, я так поняла, что последние несколько лет она у него вертелась не дома, а в Амстердаме. Но суть дела это не меняет.

— И как же мы с вами поступим?

— Наша тройка, после услышанного тут, уже готова к переезду и вхождению в ваше сообщество. Озвученная мною пятерка тоже выражала свое согласие к этому, правда, только первоначальное, но всё же. Так что, если вы этот вопрос одобряете, то завтра мы сходим назад, я передам обязанности оператора кому-либо другому из остающихся, заберём остальных, решившихся на переезд, и свои собственные вещи, и вернемся сюда.

— В принципе — я за такой вариант решения ваших проблем. И полностью его поддерживаю…

Но! Селайте это так: объявите Устроителям о своём решении разделить группу на две, по количеству уходящих и остающихся. Если одобрят, а они гарантированно одобрят, общие плиты сообщества разделятся в той же пропорции. Назначаете себя же общим голосованием уходящих Старшей. Регистрируетесь Оператором, … и все, можете забирать своё и покидать говно-дерьмократов. Этот вариант «семейного развода» уже успешно отработан у наших русскоязычных друзей-соседей. Работает, да мы проверили его уже и сами.