Так вот, как-то так, само собой получилось, что не с родителями она больше в летнее время каникулы проводила, а со мной, с нами. У нас на кораблике. С малых лет она с нами, неизменно, каждую навигацию. Ни одной, считай что, не пропустила! Считай, что юнга… Ещё один член нашего экипажа, если неофициально. И начальство на то глаза слегка прикрывало.
А уж после, как подросла, даже и платило полставки в навигацию. Таких кутырок им не жалко. Работе ж основной её присутствие на борту не мешает? Нет, конечно! Даже и толк есть от неё, и немалый — она нам готовит, стирает, а мы работаем. Буксируем, встречаем, провожаем, отвозим, всё время на воде крутимся. И все довольны, план-то выполняем, даже и сверх того… Ну и да… Умудряемя иногода и заработать кой-чего… Чего-чего… бывает… Всё-то вам расскажи. У нас у речных — свои секреты. Ну, а остальное — на нашу ответственность. Общая ж наша внучка… Как так? Отец — сын нашего механика, мать её — моя дочь… Да-да, вот так уж сложилось.
Когда-то и они тут с нами летние каникулы проводили… И познакомились-то тут же, у нас, и сдружились, и любовь свою первую закрутили. Все ж серьёзно шло, у нас на глазах практически. Не до баловства при таком присмотре-то. И планы они строили, оба… Предполагали ж пожениться, планы на совместную жизнь строили… Когда парень с армиивернётся. Ну и на проводах… не удержались… И результат её, той первой их любви — Алина, вот, внучка наша… Сейчас-то у них свои семьи, у каждого своя. Жизнь-то она такая, непредсказуемая, никогда не ожидаешь какое очередное забористое коленце-то выкинет. То так она каждого приложит, то эдак. Она всё, как всегда это бывает, опять по своему повернула. И да, перевернула.
Призвали парня, на флот попал, Северный. Отслужил там, сколько положено. А пока служил — там себе и подругу завел. Женился, развёлся… В Питере он теперь, там другая семья, новая. А Джамиля, дочка-то моя, как узнала что милый её подругой там на севере обзавелся, замуж срочно выскочила, не простила…
У отца её, Алины-то нашей, Олега Викторовича — нынче второй брак, у моей Джамили — третий… И мужья да жёны — теперь другие. В каждой той семье — свои дети. Да, конечно же, и они тоже наши внуки, мы их любим, навещаем, помогаем как можем, и у нас они гостят, но вот Алина — она как-то с нами больше. Прикипели, не отскребёшь, как не старайся. Самая любимая… нами. Выросла уже, даже и сама замуж сбегала… Ненадолго, правда. Больше уже чего-то туда снова не торопится — обожглась она, с первого же разу. Парней сторонится, опасается их теперь… Как огня. Да и не мудрено! После такого-то… Муж-то её, как потом выяснилоось, наркоман тайный оказался, и картёжник неисправимый, вдобавок. Попадись он мне — сам бы пришиб!
Жаль, слишком поздно про то выяснилось… Бил он её, угрожал, требовал денег… постоянно. То на игру, то на дозу. Она-то на бухгалтера выучилась, неплохо и сама зарабатывала, за хорошую, честную и добросовестную работу ей там у неё на фирме и платили неплохо… А он, так, не пришей хвост паршивой кривой кобыле — всю-то свою недолгую жизнь случайными заработками перебивался, то тут, то там… И не служил. Белобилетник хренов. От армии скрывался, потом какую-то справку себе раздобыл… То в охране чего-то там отсиживался, типа гаражей кооперативных, или ещё что-то вроде того, то на парковках подвязался. Ничего путёвого после себя не оставил, одни лишь проблемы от него. Всем! И помер, а они остались. И какие!
От нас про него все те непригядные подробности она тщательно скрывала — её ж выбор, собственный, никто ей его не навязывал, сама себе такого, шпыня ненадобного, выбрала. За что вот только? Зачем вы, девочки, смазливых любите? Э-эх… Молодёжь… Вечно они торопятся… старших не всегда слышат, мудрых советов не хотят, а как что — к нам же и бегут плакаться…
Могла б и куда как получше найти, вон хоть и у нас же в порту — на тех судах нашего пароходства, что экипажи побольше, полно ведь хороших парней работало, до и многим ребятам она нравилась, не только матросам, но и капитанам, штурманам. Многие на неё заглядывались. Сватались даже… Да вот сердцу-то девичьему не прикажешь. Выбрала, да не того. Совсем не того! Нам-то с Виктором её парень сразу не понравился, дёрганый какой-то, суетливый… Глаза бегают… Руки не на месте. Кто ж про него знал-то? Сначала он скрывал, потом и она ему прощала…
На свадьбе-то мы у них были, всем экипажем, хорошо погуляли. Скинулись — помогли ей деньгами, квартиру она вскоре себе купила. Да не в прок ей все это оказалось. Ушла она от него в результате… Кто ж такое выдержит-то рядом? А он, после, и совсем с катушек слетел, да, вскоре, и повесился… Да, вот так вот — кардинально.
Он-то ушёл, а проблемы его хвостом так и дальше тянулись. Какое-то время. Вроде как, угрожали ему, требовали денег вернуть. Он, оказыватеся, назанимал слишком уж много, да не у тех, да и проигрался в пух и прах. Ну, или подставили… Мало того, там ещё и счётчик ему конский выставили, проценты на проценты… Ну и лишил себя жизнь этот дурак! Жил никак да бестолково, да и помер плохо… Хайван!!! (букально — скотина, очень грубое ругательство — тат.) Теперь вот дочке её четыре года уже, два года как без отца растёт…
После уж, после похорон, даже, и к ней те злые жадные кредиторы приходили, и с неё пытались его карточные долги вытрясти. Угрожали, что внучку отберут и на органы продадут… Испугалась, конечно, а кто б на её-то месте не испугался? А ну как не просто грозят, а и сделают такое страшное? Она квартиру-то свою срочно продала, с большей частью тех его проклятых долгов раплатилась, а вот сама без своего жилья осталась… К жене моей жить перешла, к нам. Ну разве ж аби (бабуля — тат.) кызымку свою (девочку, внучку — тат.) прогонит, неужто не пожалеет? Тем более с правнучкой-то, Сабиночкой? Приняли мы их. Вот-вот, шулай… Такие дела.
(Алина с Сабиной, этой фотографии уже более двух лет, и правнучка уже старше стала… но, храню…)
Те кредиторы потом и ко мне на буксир приходили — и нам угрожали, пытались и с нас чего-то там ещё стрясти. Выгнал я их. Сказал, что ничего моя семья и моя внучка им более не должны. Всё уже с них сполна получили! С лихвой. Итак всего, чего только можно и нельзя, лишили, кидалы проклятые! До стрельбы тогда у нас не дошло, хотя готов был, пригрозил лишь на них полицию напустить. Тот разговор-то весной состоялся, да возле дока, где многие наши рядом были, когда навигация ещё не началась, чинились перед выходом, порядок наводили… Как шум услыхали — встали рядом. Мы, Речфлотовские — все за одного. Всегда. Неважно, кто из какого района родом, и кто где теперь живет. Это ж на земле группировки, ОПГ… у нас своя — Речфлот. Подробности уж, вы меня извините, пропущу… Не за чем вам, даже и здесь, про то знать, ни к чему. Лишнее такое знание. Тем более тут. Тут теперь сызнова надо все отношения выстраивать.
Начальство наше, как про то прознало — по своим каналам что-то сделало, встретились, договорились с хозяевАми тех. Отстали от нас… Окончательно отстали. Вот только с тех пор на судне храню, на всякий непредвиденный случай… кроме положенной нам ракетницы, ещё и дополнительный ствол. Короткий. И, как сильно подозреваю, уверен, и команда моя — оба что-то еще, каждый свой, припрятали. Мало ли… Начальство — это одно, а быки те отмороженные, что приходили — другое… И не спрашивайте что, как и откуда — более про то слова не скажу.
(здание Казанского Речпорта — где у нас самое Начальство сидит…)
Потом уж нам весточка пришла — да, выяснилось, подставили Алининого бывшего мужа-то. Крепко подставили. Знали, что, когда тот под дозой, он себя совсем не контроирует, а играть он любит, самозабвенно, не оттащить… Будет играть всё дальше и больше… Тормозов он и никогда не имел. Да что уж теперь-то про то былое говорить? Сплыло… растаяло. Да и не вернёшь уже ничего и никого. Ни его, непутёвого, ни всего, ими отобранного… Такие вот печальные жизненные обстоятельства.
