Капитан номерного буксира Халит Шагитович Сиразетдинов

«Старичок»-то он, наш буксирчик, конечно, уже и старичок, признаю, да. Есть такое. Но ещё вполне себе бодрый. Ярар, булсын! (Ладно, пусть так и будет! — тат.) Мы, его команда, только за. Он на ходу и мы при нём, ну и при деле. Трудяга! Как и мы… Плановый, и давно ожидаемый нами капитальный ремонт мы проходили не так уж и давно, всего-то с пару лет назад, так что вполне он надёжный. Подходит, и, даже, и побегает ещё... Наверное... За движок я и вообще нисколько не беспокоюсь, механик его постоянно шаманит. Не любит он у нас без настоящего дела сидеть, потому, и непременно его себе и находит. А профилактика всех частей и механизмов — и есть то самое его любимое дело. Как мы с механизмом, так и он с нами. Душа в душу. Не подводим друг друга. Стараемся... Так что он-то уж точно не скучает.

Вообще-то, если начистоту, наш мех — Виктор Степаныч Огольцов, настоящий мастер на все руки, и всё, буквально всё, что на судне можно починить, исправить и улучшить, особенно по металлу и технике — сделано им. Не раз, да и не два — многократно. За долгие-то годы службы на нём… Так что всё на месте, что должно крутиться — крутится, что надо подкручено, обслужено и заправлено.

Ну и я тоже, конечно же, участвовал. Тут всё поровну. И беды, и радости — всё. «И хлеба горбушку — и ту», … на всех! Сколько их ни есть и будут ещё — все наши.

Чать, мы на буксире — одна команда. Почти с полуслова друг друга понимаем. Иногда, даже и взгляда и жеста достаточно. И в работе, да и просто, притёрлись уже. Сработались. За столько-то лет. Ну так оно ж и немудрено! В нашем деле без этого никак нельзя: или сработаться, притиреться друг к другу, как единый механизм, или не уживётся иной человек с трудным характером в экипаже… Бывали случаи. И у нас самих, и у соседей по стоянке. Да каждый матёрый капитан немало подобных примеров из своей собственной судовой практике приведёт — только дай возможность рассказать. И есть что! «А вот соседнем районе, не у нас…» Ну, вы меня поняли — откуда цитата.

Вот-вот, шулай, а в малочисленных экипажах взаимопонимание и тем более, на должном уровне. Каждый у всех на виду всегда — гнильцы в душе и поступках не спрячешь. Никто и никогда не сможет. Слишком тесно — всё и все мы бок-о-бок. Тут уж либо вместе и заедино, либо — никак. Пути не будет. Да, знаю — невелика у нас команда, то признаю, далеко не большой круизный лайнер, но уж что есть. Теми силами и обходимся. Своими, не заёмными. Всегда обходились. Нам того и достаточно. Привыкли... чего уж там...

Сабыйлардан канәгать булсаң, күбрәк алырсың. (Будь малым доволен — больше получишь. — тат. пословица)

Доживаем мы с ним свой век, можно сказать… Если уж начистоту... И он, наш трудяга, и мы, его экипаж. Подумать страшно, куда мы все потом денемся, если продадут наш катерок. Или на металлолом его спишут, как многие суда, его одногодки, что свой трудовой и жизненный путь уже закончили. Или к частникам в кривые и жадные руки попадёт… Вот там-то уж его точно доканают! Всё к тому идет. И нас непременно заменят, а наберут, ежели, каких-то там молодых неумех нам на смену — вот они-то его и угробят по незнанию и обычному разгильдяйству и криворукости. Другие времена… Сплошная «кильманда», одним словом. (кэл манна — иди сюда, бар мантан — иди отсюда — тат.)

«КапитализЬм», частная собственость… погоня за прибылью, едрить их всех в печёнку! Сколько так наших товарищей по Речфлоту без работы осталось — не перечесть. Ну вот мы ещё держимся. Пока…

Көтүчеләр күп булгач, сарыклар үләчәк! (Когда пастухов много, овцы дохнут! — тат. пословица). Это — про высокое наше начальство. Не-не, не самое высокое, вы что! Как вы могли подумать? Я-то про Речфлотовское, про них, и порт приписки, администрацию его. Прямое наше начальство. «Креаторы», мать их через кабестан… Реорганизуют, оптимизируют… и не раз-другой и всё, баста, а постоянно. То в одну сторону их качнет, то в другую… Укрупняют, разукрупняют… Сливают, разливают… Новые веяния, м-мать их! И всё, почему-то, так у них ловко выходит, что простых работящих людей без работы оставляют… Зато кое-кто, не буду их фамилии и нынешние должности называть, всегда в плюсе. И карман всё больше топырится...

Ну да и ладно, или, как у нас говорят — ярар (ладно — тат.), о грустном более уж не буду. Обозначил проблему — и, считаю, того и достаточно. Наше же дело маленькое — выполняй указания, буксируй… Оттуда — сюда, отсюда — туда. Как в оперетте: «Фигаро монда — Фигаро анда». (Фигаро тут — Фигаро там — тат.) Такая работа.

А насчёт нашей команды… Кхе! Знаете как мы про самих себя шутим? Кто входит в состав экипажа корабля?

В состав экипажа судна входят лица командного состава судна, судовая команда, а в состав экипажа пассажирского судна — также работники, обслуживающие пассажиров судна.

Это по памяти я судовую роль цитирую… Так вот, командный состав это у нас я: капитан, он же и боцман, он же сам себе старпом… Един во всех этих эпостатях. «Ты не ешь нас, Серый Волк. Мы — кадрированный полк!» — слышал такую шутку от кадровых военных, так, ведь, и про нас она тоже неплохо работает. Очень уж к ситуации подходит. Не потому, что кадрированный, нет, а просто-напросто экипаж у нас совсем-совсем небольшой. Самый-самый минимум. Кечкенә дә, матур да! (Маленький да удаленький! — тат.) Вот это именно что про нас такое, шулай! (так, правильно — тат.)

Ну и во всех вопросах, когда меня вдруг «случайно» нет рядом, а нужен старшой — механик мой зам. «Замком по морде» (В годы революции очень популярно было сокращение слов до аббревиатур или вот такое — заместитель командующего по морским делам, или проще — замком по морде.)

Или ещё чем да по всему остальному. Он — и не такое может! Сила есть… Больше-то у нас и некому. Вот и весь нач.состав по штату.

Ну и матрос, он же и кок… это когда внучки моей, Алины, с нами на борту нет, Салям. Вообще-то, по паспорту он Салим Ягфарович Мударисов, но и на Салям вполне охотно откликается. Привык. Ну или Салам-пополам, как он иногда приговаривает. Так и зовем, или он сам приходит. Ну он и вообще на всё руки… не-не, не от скуки, нет, а потому, что кроме него и нас — и некому.

«Ты да я, да мы с тобой» — вот и всё, с какой стороны нас не считай. «Трое в лодке», ну, в нашем случае, в штате экипажа катера-буксира. Тоже, конечнно, не молод, почти под пятьдесят незаметно и ему уже натикало, но уж всяко моложе нас с мехом. Мы-то оба его куда как постарше будем. Семьи постоянной он так и не завёл, в отличии от нас. Мы-то сразу и навсегда, как выбрали супрожниц, так и не меняли. Повезло. А он… Ну да, как-то обходится. Да вот что-то всё не везёт ему постоянно, да чтобы так, как нам с Виктором, ни одна подруга надолго возле него отчего-то не задерживается. Или пьют, или гуляют… Бабы! Не он. Мы-то в рейсах, в трудах, а они… Э-эх… Марже! И ведь не сказать, чтобы сам он пил напропалую или гулял налево. Нет, не до этого ему. С нами он… А мы — на работе. С судна не побегаешь, да и выпимши — какая работа? Один вред. Не скажу, что у нас на судне суровый «сухой закон», нет, такого нет, просто ни к чему. Можем, когла позволяет обстановка… И стоянки бывают, порой, и вынужденные, тогда да, можно чуть-чуть себе принять позволить, по «биш грамм» считаю, но в меру. Меру мы знаем, каждый свою, не пересекаем.

Про внучку-то чего упомянул? Да как вам сказать… Коротко ж не получится. Ну, если уж так вам это любопытно… Булсын! (пусть будет — тат.) Расскажу. Ярар, үзебез сорады. (Ладно, сами спросили — тат.)