(к вопросу о «ежёвых рукавицах» в управлениии…)
И много-много ещё «эпитетов и определений» — мало печатных! Ладно хоть не с глазу на глаз всё мне это выслушивать пришлось, далеко он пока — а всего лишь только по радио. Хоть не так мне и стыдно уже было. И за себя, и за всех нас… И за то, что молодых да излишне резвых своих сотоварищей по рейду именно я, как более старший и опытный среди них, не приструнил, не приостановил; и за то, что «трофейной» вараниной от «щедрот» охранника склада все мы там поголовно чуть было насмерть не потратились — было за что.
Вот ведь, хоть и сухопутный он человек, и дюже интеллигентный — с университетским же образованием, вона как, а загибает он порой так на родном великом и могучем, что даже и у иностранцев без перевода уши вянут, а своим — как музыка звучит. Вроде и выволочку получил — а как в жару холодной воды из родника испил, во как! Зубы ломит, а на душе хорошо. Сразу же вспоминаю как сам молод был, и что наш старпом команде за подобные косяки выговаривал. Зато доходчиво теперь понимаю — прав он во многом, признаю.
Ступили, конечно, причём все мы там недавно изрядно накосячили — без исключения, все! То ли нездоровая эйфория от победы над злобной рептилией нам там головы так задурила, то ли ещё что-то втемяшилось — лопухнулись мы серьёзно. С себя, конечно же, никакой вины не снимаю, и моя изрядная её доля там есть, но и остальные «хороши» — наши кого, блин, слушать! Ладно б, что-то действительно дельное было, а так… Мумбайка наш всё настаивал и уговаривал прочих: «надо, мол, попробовать, обычай у нас в племени такой» — ну мы, сдуру-то, и не отказались.
«Ёлухи мокрожопые!» — и это ещё мягко сказано.
( Лох крупнолистный , и мы — такие же…)
Хотели показать себя, форсили друг перед другом в дурацкой браваде что мы-то самые-самые крутые… «Морские котики», н-на! Тудыть твою налево. «Новую традицию» наскоро под это дело придумали — новичков в рейдеры принимать через «посвящение». Нахрена вот такое? Вот сейчас снова вспомнил и самому же и стыдно стало. Какое такое? «Съел мясо врага — стал сильнее его!» Тьфу! Как вспомню этот противный вкус — снова меня наизнанку выворачивает. И не пили ж мы там ничего такого — просто и не было ничего… ну, почти, а как словно бы пьяные или обдолбаные куражились. Хотя нет, вру — было, НЗ со спиртом в аптечке, но его на это полностью дурное дело не трогали — мало ли? Только раны спиртом протирали и все. «Честное слово»!
Повезло нам — что не передохли! Не случайная оказия бы, не братская взаимопомощь нам от добрых соседей с катерка под командой Марии и Ивана — все б мы могли от того дурного мяса копыта напрочь откинуть и ласты склеить. Как увидали после, когда Имира нашего с коликах и судорогах крючило, что-то оставшееся от шашлыка варанье «мясо» и кости плавиться на солнце стали и завоняли жуткой химозой — так всех, почитай, наизнанку-то вновь и вывернуло. Корежило-то всех, но именно его — больше других.
И с чего мы решили что та животина прыгучая живая, природная, а не «синтетический сторож» — и сказать не берусь. Дурни! Всегда ж тут так — если кто-то охраняет складик с ценным имуществом, не важно что внутри — то обязательно синтетическая эта хрень, а не реальная животина. Хотя от того не легче — попробуй ее, гадину, завали еще — не у всех и получается. У нас — получилось, вот «крышу"-то и снесло от гордости. Ну и перед новичками понтовались — типа вот мы какие, чего можем. «Хвалькі ПрышэлЭпкуватые»! (хвастуны прибабахнутые! — укр.)
Кое-как промыли мы все поголовно свои желудки кипячёной водичкой по их доброму совету и расстались на время с нашими ребятами. Разделились тогда поровну и пополам — было нас там командировочных «котиков» поначалу шестеро, а осталось на Варане всего-то трое. Имир, только что чудом выживший — за командира, Мумбайка наш и Ойвинд с ним на кораблике дальше отправились в качестве мобильного «десанта» реальных «спасателей» — срочно выручать из беды ещё каких-то новых наших соотечественников. Ну и раны их в дороге еще раз Иван — врач их осмотрит, все нужные «примочки и перевязки» заново сделает. И не то «кустарное безобразие», что мы впопыхах и растерянности сотворить успели. Видел я как он рожу кривил, глядя на наши потуги в «срочной медицине». Но хоть смолчал — сдержался, не отругал. Вот пусть сам и разбирается, раз лучше нас умеет! А они, наши-то, прямо-таки загорелись — что-то новое увидят… Ну и людям помогут.
Собственно, туда-то, к тем неизвестным нам соотечественникам шустрые и мобильные коллеги и направлялись изначально — спешили очень, а к нам уж так, попутно заглянули. Кот с их старшИм как-то лихо и оперативно договорился. Начальство ж, ёлки точёные, не то что мы, «лапти» сиволапые — они, кстати, вообще легко меж собой ладят.
«Ти мені — я тобі!» — если на моем родном, или, как он как-то при мне сказал: «Син минэ — мин синнэ!» Зато самое ценное оборудование из находки здесь на Варане мы прямо в ящиках-кофрах именно к ним в трюм и загрузили. Не так уж и много-то его и оказалось, вдобавок ещё и компактно всё уложено. Чать, не присвоят всё себе новые дрУги, а отдадут нашим по возвращении, ну и нам всё меньше напрасного риску, что не утопим, не потеряем, и никто чужой со стороны при перевозке на них не позарится. Даже если отцы-командиры наши — Кот и Стас как-то ещё меж собой опять передоговорятся и не нам оно достанется в итоге — а с них что-то другое, остро нужное нам взамен получим, всё ж не в пропажу! Знать, не зря и не напрасно мы тут жизнями и здоровьем своим рисковали!
Ну а мы трое опять «скучаем» — снова одни на Варане остались. Мы — это помимо меня, наш молодой «фанат» -лодочник никарагуанец Мигель — Мишка, стал быть, и Джамаль — мой коллега, иорданский слесарь-механик. Он-то нас сюда точнёхонько и вывел — были они со своей командой уже здесь, но неудачно. Еле-ели ноги отсель унесли! Потому он и не хотел сюда возвращаться, боялся… Уговорили! Зверюгу эту треклятую никак не смогли завалить, не одолели, испугались в какой-то момент что все они тут и полягут — больно уж шутёр, быстр и ловок этот варан оказался. И своего парня они тут, по его словам, потеряли, и остальных он сильно тогда поранил — и ещё рады тому, что так «легко» отделались.
Зато нам вот, в отличие от них, действительно в этот раз «повезло» — отделались лишь более легкими ранами да Вовкиным отравлением. Или это у него камни в организме так растворялись? Хрен его знает — мало я в медицине секу, мне б с железками повозиться, вот их я понимаю хорошо. И они меня слушаются… Главное — помогло же! Но повторять на себе подобный «опыт» лечения я б больше не стал, не рискнул — и насмотрелся, и на себе прочувствовал. Насколько уж она симпатичная. Не велика штучка, зато ведь бревенчатая, надёжная и кондовая — от самих Устроителей! Не какой-то там временный, жалкий и бестолковый по-островитянски, балаган-навес, из верёвок и палок на скорую и кривую руку слепленный! Оставишь так её без присмотра — а ее «смахнет невзначай» кто-то совсем посторонний, и не посмотрит что она теперь наша по праву первооткрывателей. Хоть какие таблички и надписи рисуй, «не заметит» их и перешагнут. И мы б тоже на такое и не посмотрели, если б чьё-то нашли — умыкнули бы. «Выкраду вместе с забором!» И запором, и со всем, что внутри ещё находится — там лавки, полки, сундук — всё-всё возьмём, утварь, опять же, неплохая. Ну уж нет, не бывать такому. не оставим — разберём и сплавим к нам! Хоть и маловато нас тут для такой работы осталось, ну да справимся уж как-нибудь — так и решили. Она и нам самим пригодится, а уж где её обратно в домик собирать — на Доме или уже на Зеланде, или ещё где-то — пусть уж наш командир решает. У него голова светлая, на придумки горазд — точно что-то выкрутит так, что всех сразу и устроит.
А на ругачку я не обижаюсь. Ругань она на вороту не виснет, а иной раз подстегивает и мозги прочищает. О нас он заботится — переживает, как мы, что с нами, где мы.
