Иван сложил ладони рупором:

— Как клюёт, уважаемый? — катамаран уже подходил к рыбаку по инерции.

— Поклёвывает, — мужик явно насторожился, экипаж со стволами наперевес на катамаране в восторг его явно не привёл.

Имир нетерпеливо спрыгнул в воду:

— Поможете — к берегу дотолкать? Будем знакомы, я — Владимир, для своих — Имир.

— Николай, — протянутая рука вдруг застыла, — а где, млять, отель?!

Николай полностью развернулся в сторону острова. Отеля не было, не было пляжа с зонтиками и лежаками, не было редких жаворонков на утренней пробежке и сопутствующих им рыбаков на пирсах. Только он сам. Стоял лишь на берегу рыбацкий стульчик с чемоданчиком-арсеналом и ведёрко с таранькой…

Имир прыснул, не сдержался, глядя на его ошарашенную физию.

— Обхохотаться можно…

— На держи, хлебни от расстройства, — протягивая карманную фляжку произнёс Имир. — Просто понимаешь, земляк, такое дело. Нет больше и отеля, как и всего прочего. «Спионэрили», гады!

— Как это «спионерили»? Кто? Зачем? Что ты несёшь-то? КАК можно его украсть? Отель? Он же… Не надо меня за лоха держать!

— Да не его. Тебя, Коля, тебя! Вместе с рыбкой. Мы все сейчас — на другой планете.

Наверняка этот Коля подумал что-то вроде: «Чушь какая-то! Что он несёт вообще? Вроде и не пьяный. Может солнцем напекло? Но нет, все они загорелые тут, не похожи на пьяных или обкуренных. И с оружием поголовно. А рядом с ним вообще негр черный как „работник гуталиновой фабрики“, а второй — на северянина-скандинава похож. Н-да.»

Задумавшись машинально взял протянутую фляжку и сделал добрый глоток, разом добив полупустую емкость. Там и было-то содержимого всего ничего — на один добрый глоток. Но хватило! Глотку захлестнуло, слезы брызнули из глаз.

— Однааако! Крепковата у тебя вОдочка.

— Обижаешь. Чистый Спирт! Вот так-то — знай наших. На, чайком запей, — протянул вторую фляжку Имир.

— А вы сами-то хоть кто?

— А мы — русские! — с заметным акцентом радостно произнес негр.

Тут уж заржали все трое «котовцев». На кораблике нашем их веселье подхватили. Гляжу, высыпали из-за укрытий все, свой же, не враг ни какой. Все, это не только дончане и Арвидас, что у нас на этот рейс за капитана, но и все трое вояк-латино-американо разных оттенков кожи. И всего одна девушка, это я, причём он явно быстро понял кто тут — главная. Потому как я и продолжила ошарашивать дальше:

— Что, только-только попал сюда? На руку взгляни — сообщение-то получил уже или даже не заметил сигнала? И да — он прав. Мы ВСЕ здесь ПОПАЛИ. А я — Мария, Маша.

Люб а, позывной «Снегирь», снайпер, боец, и глава торгово-транспортной дипмиссии команды Флагмана — акватория сектора сообщества о. Гааги

Ох, до чего ж «достала» меня за эти, всего лишь несколько дней нашей «командировки» сюда, вся эта цивилизованная до приторности здешняя «европа»! Формалисты они и зануды — вот что я вам скажу! В земной Европе уже такие были, а уж здесь-то — в этом их мелкотравчатом здешнем «евросоюзе», и подавно. «То не делай, так не поступай» — на всё и про всё у них пошаговые инструкции выдуманы и свои собственные порядки существуют.

В этом — вся их сила, но, одновременно — и слабость, конечно же, тоже. Они и тут с упорством маньяков цепляются за привычные им земные инструкции и правила. А тут — ну совершенно же другая планета, другая жизнь, и все отношения надо выстраивать за-но-во! С самого начала. Между людьми, сообществами, народами, островными группами — между всеми нами. Вот мы, например — этой своей миссией их и строим.

Да, справедливо признаю, стоит использовать всё лучше, что создала на Земле наша человеческая цивилизация, непременно стоит, но не до такой же безумной степени! Представляете — между бревенчатых домов «главной улицы» (die Hauptstraße) и матерчатых палаток, расположенных друг от друга строго на одинаковом расстоянии, некое подобие выравненной дороги с дорожной разметкой у них устроено! На каждом доме, на каждой палатке — инвентарный регистрационный номер! И даже девушка — полицейский регулировщик тут есть! Познакомились мы с ней — Магда ее зовут, после про неё расскажу. При том, что из колесной техники у них тут и ездит всего-то «две с половиной» электротаратайки. Две везут, а «половинка» — это грузовой прицеп. Подозреваю, даже практически стопроцентно уверена, что всё это — чуть переделанная и доработанная складская техника, но и её наличием они страшно гордятся. Практически каждый из нами встреченных местных «ненавязчиво» поинтересовался: «Есть ли у русских на их главном острове дорожное движение и машины?» Пришлось отшутиться традиционно: «У нас нет дорог и такой, как у них, „техники“ тоже — зато есть направления. По ним и перемещаемся!»

Ну не рассказывать же, что у нас на Доме всё намного проще устроено и без дорожного движения прекрасно пока еще обходимся. А вот тачки и тележки — наверное стоило бы перенять — при встрече с Котом непременно о том расскажу.

Остальной их наземный транспорт — многочисленные «экологически чистые» велосипеды. Похоже, что они есть тут у многих. Даже мопедов и легких байков нам ни разу «на дорогах и улицах» не встретилось. Может и есть они у кого-то в закромах, мало ли кто с чем сюда попал при переносе, но они их сурово берегут и «от наших завидущих глаз» прячут — вдруг да умыкнем к себе ненароком? Такое впечатление, что они нас с цыганами-конокрадами путают.

Может я и грустно шучу сейчас, и напрасно на них лишнее наговариваю, но что-то справедливое в этом тоже присутствует. Была б возможность — мои горячие орлы из команды точно подрезали бы что-то условно «бесхозное» в нашу пользу! Не себе лично, такого и в мыслях нет — нашему сообществу. Уже поинтересовались — «как бы я отнеслась к такому»? Разумеется — «чисто теоретически». Отругала, конечно, но как-то вяло. Подозреваю — что меня они совершенно правильно и однозначно поняли.

Совсем-то уж грубо не подставят, «все ж таки, у нас не только исполнительская и торгово-транспортная миссия здесь, но и отчасти представительская-дипломатическая. Негоже реноме-то себе на будущее портить». Так я им и сказала. «Нам с ними, как с непосредственными соседями, ещё много торговать предстоит и мирно соседствовать. Но если и завалится что-то невзначай за обшивку из перевозимого — мне, чур, об этом не рассказывать! И знать про то не хочу! До нашей территории.» Оттого-то и неуютно, когда огульно нас, чохом в чём-то криминальном, всех без исключения, подозревают. Я же не такая!

Основная же причина — почему мотоциклов и мотоколясок не видно — другая. Георг мне сказал — «на ушко по секрету», поделился. Горючее здесь в большом дефиците и используется только и исключительно для морских судёнышек. Невеликих и малогабаритных, кстати. Да и то лишь в экстренных случаях. Они, эти здешние «европейцы» из тутошнего «евросоюза» — достаточно рациональны и скрупулёзно до неприличия бережливы, абы на что его не тратят. Мало того, ещё стараются всё до мелочей продумать и рассчитать заранее. Там, где можно обойтись вёслами и парусами — используют именно их.

Зато очередной раз появление нашего Флагмана у причала вызывает паломничество к нему практически всего Гаагского населения. Каждый и каждая находит повод и причину «случайно» оказаться рядом с причалом на «набережной». Нет, никто здесь не прыгает на месте, не машет нам приветливо руками, как это делали бы в менее цивилизованных и более дружелюбных «странах» и сообществах, и даже здешние дети ведут себя в меру тихо и прилично, в рамках приличий. Но в глазах у многих здешних взрослых читается неприкрытая зависть к тому, что у нас этот транспорт есть, а у них почему-то до сих пор его нету. Чувствую — уходить нам отсюда будет после окончательно расчёта трудно. Отнять-то Флагман у нас они не отнимут, но… Торговаться будут за все сделанное нами и ими для нас с упоением. Ничего, мы подготовились уже — обсудили как и что. Их ещё только лишь ожидают «приятные» сюрпризы — заготовили несколько.