Но, в общем-то они в своём законном праве. Тут доверять только своим можно. А своих у нас тут нет, только временные союзники, скорее даже наниматели, так всяко точнее будет.
Почему не стали местным говорить что мы из русской группы? Есть причины и немало, пожалуй, перечислю их тут.
Земная Албания для россиян была и есть, да ми по сей день остается самой закрытой страной Европы, о которой средний россиянин, да даже вот и я, жительница Беларуси, практически ничего не знаем. Насколько я слышала — праздные туристы редко ездят в Албанию, постоянно проживающие там русскоязычные малочисленны и дают слишком скупую информацию. Вероятно, и сами албанцы ничего не знают о современной России, однако у них много причине не любить русских.
Первая причина: итоги Второй Мировой войны. Когда война подходила к концу, страны-победители решали судьбы малых народов Европы. Самих албанцев, конечно, никто ни о чём не спрашивал, но по итогам войны она отошла к социалистическому лагерю. Относительно конечно, на деле-то там не пойми что строилось.
Причина вторая: политика Н. С. Хрущева. Албанцам очень не понравилось, что Н. С. Хрущев выступил с разоблачением культа личности Сталина. После этого отношения с СССР испортились, а албанцы стали ненавидеть русских.
Третья причина: Китай. Когда у Советского Союза испортились отношения с Китаем, албанцы только усилили антисоветскую и антирусскую истерию, и это ещё сильнее ухудшило отношение к русским, которым пришлось бежать из страны.
Четвёртая причина: поддержка Советским Союзом и Россией Югославии. Русские всегда считали Югославию братской страной, а большинство югославов единым братским народом, что очень не нравилось албанцам и не нравится до сих пор, хотя и той Югославии уже нет.
Пятая причина: Косовский конфликт и поддержка Сербии. Корни этого конфликта уходят, конечно, в глубокое прошлое, но не секрет, что в этом конфликте русские были на стороне братьев-славян, то есть, против косовских албанцев.
Шестая причина: религиозная. Албанцы не исповедуют православие, местные православные не имеют никакой возможности посещать церковь, в стране в основном живут мусульмане и немного католиков. Межрелигиозные противоречия усиливают межнациональную неприязнь. Это то, что знаю я. Наверняка есть и ещё что-то, вот и выясним постепенно — что именно. Но и вышеперечисленного более чем достаточно.
Кстати, интересно, а вот если б нам встретились балканцы — сербы там, хорваты или македонцы какие — решили бы они к нам в группу проситься? Уточняла у Георга — ответил, в их анклаве только чехи, ну это-то я знаю, есть одна словачка, но других славян, кроме вот нас, они ни разу нигде более не встречали. Значит что — где-то есть и такие? Не знаю, не уверена, нам бы с этими «Энверами» и «Джаками» разобраться. Почему «Джаками» — слышала, что это самое распространенное среди них имя, в переводе, вроде как вытеснитель означает.
Почему «Энверами»? Так их старший себя назвал. Тоже непонятно, имя это у него или псевдоним. Прибыли втроём. Охранник с автоматом чуть в стороне остался. Обманчиво расслаблен. На нас ствол, вроде бы, и не наводит, но готов к стрельбе, видно по нему, что приходилось ему ранее оружие держать. Вот у него, как раз, что-то похожее на Калашников в руках. Не совсем такое, как я себе их представляю, но что-то общее есть. Наверное болгарской или ещё югославской сборки — все же, я не военный и такие подробности мне знать неоткуда. У Энвера — ружьё более интересное, явно что-то с оптикой. Он что, никак ещё и снайпер? Может это даже и хорошо, вряд ли у них на группу имеется аж несколько снайперов, ребятам проще будет. Но интереса никакого проявлять не стала, ни к чему их настораживать. Удачно получится — сама и посмотрю, а нет… Даже и думать про такое не хочется!
Сели вокруг костерка — наши в малом котелке воду разогревают, кофеек пить будем. Мне-то бы лучше чай, но здешние явно кофе по-турецки предпочитают, у нас как раз было чутка с собой на подобный случай. Знакомимся, неспешно беседуем. Перевожу капитану, он делает вид, что кроме родного, никаких языков не знает, вот для этого здесь в разговоре я и нужна. «Хозяева» острова явно недовольны, что женщина в беседе участвует, но явно вида не подают, только свои рожи бородатые хмурят. Ничего — потерпят!
Тем временем «проснулся» Эрнест и, едва сойдя на берег, пошатываясь направился в соседние кусты, вскоре оттуда послышались непристойные звуки. Нам пришлось извиняться, что «нерадивый матрос перебрал накануне, а других нет, совсем нет, просто ну некем нам его заменить…»
«Джаки» переглянулись. Они и так уже срисовали всю нашу команду. Двое молодых испанцев, причем, один совсем неопытный пацан еще, а второй, хоть его и постарше, зато с фингалом под глазом, вот этот «кирюха», капитан Кольдо и я. А кораблик-то у нас зачётный! И вместительный, и вообще… Тут они как-то подобрели и стали предлагать кому-то из нас сходить посмотреть на то, что они могут предложить.
Капитан предсказуемо отказался, мол, «команда без него не справится», сославшись на то, что «ему при судне надо быть, вдруг прилив-отлив или ещё что. Зато вот его помощница по торговой части — как раз МОЖЕТ с ними прогуляться». Ну и Фидель или Пако с ней, со мной, то есть, а он, мол, мне доверяет. На что я сказала, что мне надо переодеться, раз к людям идем, не в матросской робе же идти? Капитан скорчил гримасу, в стиле вроде как: «видите с кем приходится работать?» «Джаки» чуть не синхронно кивнули в ответ, мол, понимаем, готовы подождать. Ну я и кинулась на палубу.
Наш Флагман мы на берег не вытаскивали — просто привязали веревкой к вбитому тут колу, видать не первый раз именно здесь кто-то пристает, место уже подготовлено. Так вот, а с берега на борт была перекинута переходная доска с набитыми на нее брусочками. Знаю, что по морскому она называется трап, но я ж тут под тупую блондинку кошу… Вот с этого трапа-доски я с криком и визгом и навернулась! Конечно же, внимание всех, кто был на берегу, было обращено на меня и только на меня. Что и требовалось! Потом Фидель и Пако меня вытаскивали, капитан обругнул по-французски Grenouille stupide! и Vache maladroite! Ну-ну, ругайся-ругайся, вернусь — покажу КТО тут «тупая лягушка» и «неуклюжая корова»! Это я-то, которая по весу меньше любой козы будет? Ладно, перетерплю, надо соответствовать образу.
Затем, прямо на палубе стала переодеваться, попутно развешивая на бортике свое разноцветное бельишко. Уверена — скрытый сейчас наблюдатель на берегу смотрит только на меня. Про какого-то рыгающего в кустах пьянчугу он даже и не вспоминает… В тесную каютку тоже не лезу — там и так не развернуться от спрятавшихся с палубы немцев. В открытый люк вижу их довольные рожи, а Георг так даже большой палец показал.
Ты тут ещё… Ну тебе-то ладно, думаю, и сам бы вблизи вскоре меня увидел, к тому самому у нас шло, а вот напарникам его мой топлес смотреть совершенно ж незачем было. Но уж если играть — то максимально близко к реалу. Тем более с женскими разноцветными тряпочками! Если такой трюк прокатил у нас в бухте Дома, то почему и нам им здесь не воспользоваться? Вот и пригодилось, правда, тут уже только ишь саму себя мне пришлось играть… Зато «зрители» были в восторге от «представления», только что не хлопали, а ржали на все голоса.
Стоя спиной к «Джакам» быстро сказала Георгу что, похоже, лодкой заинтересовались — могут сунуться и сюда. Он только кивнул в ответ, мол, 'яволь, майне фрау, ферштейн.' Не оплошайте только, тоже мне «пОнел», ещё ничего не было, а ишь ты, губёнку раскатал — уже «майне фрау»! Ладно, не до них мне. Напялила на себя моё родное, в чем я сюда на остров попала, конечно, без белого халатика, его я давно в медчасть сдала, и шляпу с полями, прихватила сумочку, только лодочки на каблуках одевать не стала, 'я ж не совсем дура, а так, только наполовину.' Поэтому пойду в кроссовках — тут всё-таки камешки на берегу, могут и острыми быть, а далее вообще не известно что будет.
