Нда, не сказать, что у них в руках копаное «эхо войны», выглядит-то как совершенно новое и хорошо ухожено. Похоже, и они свой оружейный мини-складик отыскали — немецкий. В первую встречу что-то не замечала я, чтоб оно у них было, вероятно, уже позже обнаружили, на каком-то из малых островов. Где, что и как — настойчиво выпытывать подробности не стала. Эрнеста попозже непременно расспрошу — уж он-то точно от нас скрывать теперь уже ничего не станет, всё как есть и выложит. Ведь от него, как «почти местного» явно многого не скрывали — наверняка слышал какие-то разговоры, или, может, сам принимал участие в поиске. Да уж, видеть это рядом, слыша их гортанные команды — оторопь берет.

Насколько я понимаю — у одного из подчинённых Георга в руках тот самый легендарных их пулемет MG-42, но с каким-то совершенно незнакомым круглым барабаном. Вероятно какая-то неизвестная мне модификация, я не специалист — судить не берусь. У остальных — две винтовки Mauser 98k, насколько я слышала — основное и наиболее распространённое оружие их тогдашней пехоты, более лёгкий их аналог нашей отечественной винтовки Мосина. Вроде как, она в чем-то даже превосходила её, была легче, и затвор-то у неё надежней и скорострельность выше, и еще что-то. И у Георга — MP 38/40, тот, что у нас ошибочно называют «Шмайсером». Вот про него я поинтересовалась:

— Что, неужели это — «тот самый», широко известный нам по фильмам и книгам?

— Ja, ja, genau, er ist derselbe. — И, уже на русском. — Наверное, да, он самый. У нас же учили что MP 38/40 никогда не был основным стрелковым оружием для большинства подразделений Вермахта. Вооружали им водителей, танкистов, отряды специальных подразделений, тыловые сторожевые отряды, а также младший офицерский состав сухопутных войск. Вот как здесь меня. Немецкая же пехота в ту войну вооружалась по большей части Mauser 98k, вот такими — как ты видишь у ребят. Лишь иногда это оружие в некотором количестве в качестве 'дополнительного' передавались штурмовым отрядам. Поэтому-то мы сейчас с ним.

Сделала для себя вывод, что складик-то у них не такой уж и маленький найден, раз они на разные задачи разное оружие брать могут… Или там было б о льше, потому что и их численность в момент находки оказалась больше и солиднее нашей? Не знаю… Ладно, учтём. И запомним — дома расскажу.

Ну и на поясах у каждого «зольдатена», довершая схожесть — кобура с пистолетом и ножом. Вероятно Люгеры или Вальтеры. Может скрытно носят при себе и ещё что-то, пока не знаю.

Пристали. Медленно и осторожно. Высаживаться пока не стали — зря не рискуем. Терпеливо ждём. То, что нас заметили уже давно, и вели, пока мы приближались — мы поняли, пару раз блеснула оптика на солнце. Причём, в разных местах. Вскоре на берегу появился представитель здешних островитян — средних лет мужчина-албанец. Темноволосый, видно что балканской внешности, но вот в иных условиях приняла бы его за кавказца или турка, как я их себе представляю.

(албанские боевики — наш здесь вероятный противник…

судя по предварительным расспросам — серьёзный…)

…Тут, на Островах, ведь как устроено: одни — просто люди, обычные, с понятным устремлением найти других таких же, как они сами, нормальных людей, и готовые как-то сотрудничать, а, порой, и объединяться с ними в группы, а есть и такие, что свою национальность или веру считают приоритетной. И они, вот такие, объединяются только и исключительно с себе подобными. Этот остров и его население, да и все они тут — как раз из таких. Как поняла? Да постепенно в разговоре это выяснилось. Для начала представились, познакомились. Он назвался Долматом. Как позже мне объяснили — в переводе с албанского это означает баран. Чуток похож, кстати… Вот и пойми, то ли это имя, то ли кличка.

Мы о себе сказали, что мы независимые торговцы, ищем по дальним островам, что кому можно продать или обменять. Наш остров — в стороне, за пределами «еврозоны» немцев и голландцев. Но, не так уж и далеко. С ними торгуем, уже не в первый раз, поставляем им добытое и изготовленное нами продовольствие, в обмен на технику и механизмы, которые, в свою очередь, сбываем совсем другим группам. Вот и в этот раз выгодно расторговались и, услышав разговор, что есть ещё поблизости независимая от тех группа на этом острове — прибыли и сюда, познакомиться. Да-да, непременно, можем и сейчас им что-то предложить. Например — то же продовольствие. Местного, кстати, «производства». Рыбу, птицу копчёную, фрукты, добытую уже здесь соль. Что именно и сколько — готовы обсуждать. С их главным. Вероятно, он может и свои товары на обмен назвать? Долмат подтвердил — с этим только к нему, он сам просто «наблюдатель». Ну-ну, а ружьё он просто так нацепил, что «наблюдать» удобнее было, ага, дружно и хором 'верим'.

В общем-то, мы даже и не врали, слегка только лишь недоговаривали, это да, ну и малость сместили акценты. То, что мы из русско-испанского сообщества по нам сходу и не понять, ни по одежде, ни по оружию. А так — все европейцы, говорим на смеси разных языков, испанском и французском и, немного, немецком. Переговоры вёл Кольдо, я была названа переводчиком. Этот Долмат как-то понимал немецкий, вот на нём с ним и общались.

О себе и своей группе сказал только что они — косовские албанцы. Покрутившись среди нас, ушёл, разрешив высаживаться и готовить обед на берегу. Специально об этом попросили, мол, на катамаране остерегаемся огонь разводить… Поверил он нам или нет — по нему не видно. Просил лишь далеко от места стоянки не отходить. Ну понятно, кто-то из них, возможно и не один, продолжает за нами наблюдать. Не исключено, что и в объектив прицела, очень уж неуютно мы себя тут чувствовали. Так бы и мы поступили, окажись они у нас в гостях. Но мы — это мы, а они… Да кто ж их точно поймёт-то?

Когда сюда шли, Георг и Вольфрам чуть подробнее рассказали нам о них, об этих людях.

Косовские албанцы являются этническими албанцами с родословной или происхождением в регионе, независимо от того, живут ли они в Косово или нет. Большая диаспора косовских албанцев сформировалась после их войны, в основном, в Германии и Швейцарии. По разным оценкам, их там живёт более 500 000 человек. Около 300 000 в Германии и примерно под 200 000 в Швейцарии, что составляет примерно одну пятую от их общей численности

Эти, во всяком случае «мирные» из них — как раз из таких, спокойных. А вот насчёт их боевиков — они и сами мало про них знают, только то, что, вроде как, те прибыли на этот остров откуда-то ещё. Прибыли и сразу же вступили в конфликт с их представителями, теми, кто нашёл здесь склад. Что-то удалось из него вывезти раньше, какую-то технику, но в дальнейшем что-то пошло совсем не так, и они со здешними находятся в состоянии вооружённого нейтралитета. При этом умудряются ещё и как-то по мелочи и торговать между собой. Если б не боевики, скорее всего здешние просто-напросто влились бы в европейскую группу без всяких хитрых условий, к тому уже шло, судя по всему.

Так, раз откуда-то прибыли — значит у них есть и свои лодки? Да, подтвердили, что какую-то посудину у них видели в самом начале, но потом они, по словам их наблюдателей в море с этой стороны острова не выходили. Или прячут или что-то ещё. Или ушла или подпортили на камнях… Во всяком случае рыбу они теперь ловят только с берега — вот, пожалуй, и всё, что про них известно. Ага, значит всё же за Лагерхаузом ведётся какое-то наблюдение? Вроде как, у нас на Доре за соседними островами. Почему-то нам не показывали откуда именно. Не стали. Какие-то небольшие островки по дороге сюда мы и сами видели, но к ним не приставали, шли напрямую без заходов куда-то. Вроде как по рации Вольфрам с кем-то коротко пару раз разговаривал, что-то своё уточнял, я не прислушивалась, вот значит с кем. Хитрят, господа «европартнёры», ох и хитрят.