Ник вскинулся. Дионис, похоже, рехнулся. Он же показывает уязвимую точку!

— Я поражен. Что такого сделал Рамов, раз ты о нем так печешься? Рамов, я знаю, ты слышишь. Вот что тебе мешало раньше, рядом со мной проявить себя? Я же знал, что в тебе есть потенциал.

— Потенциал, говоришь… — задумчиво протянул Дионис, посмотрел на Ника. — Да уж…

— Я не отпущу его семью. Считай, это моя гарантия. Одна из. Потом, если сработаемся — может быть. Но не раньше.

— Зря. У тебя был шанс работать на равных условиях.

Дионис махнул рукой, Жаркий передал послание через живой приемник. Дионис спорил с Полковником и смотрел на часы. Секунд через тридцать над головой мерзко заныло, Ник рефлекторно присел за мешки — фронтовая память. Сектанты смотрели насмешливо, с превосходством, и Рамов встал, отряхнулся.

«Скальтесь, сразу видно, не были под настоящим обстрелом», — зло подумал Ник.

— Ладно, сделаю шаг навстречу. Только не уходи, мы не договорили.

Из трубки раздался гул, далекий грохот, словно на той стороне провода собиралась гроза. И только спустя еще полминуты до блокпоста долетел звук разрыва мины. Следом полетели еще две. Все это время Полковник хранил молчание, только однажды рявкнул на кого-то, чтобы не мешали. Оператор дрона, подняв устройство так высоко, что его почти не было видно, корректировал стрельбу.

— У тебя странные представления о шаге навстречу. И чего ты хотел этим добиться? Напугать меня? Снарядов не хватит.

— Это не снаряды, а мины калибра двести пятьдесят миллиметров. А знаешь, чем еще могут стрелять самоходные минометы такого калибра?

— Просвети, — наконец в ответе Полковника мелькнула неуверенная пауза, всего на долю секунды, но Ник ее засек. Дионис тоже, улыбнулся.

— Светить тебе будут двадцать килотонн. Мне нужна информация о порталах, абсолютно вся, препараты ты не получишь, ищи другие способы, как убедить начальство. А я через твоих коллег, если что донесу, кто виноват в ядерных ударах по вашим Базам. Ну и родичей Рамова оставь в покое.

— Если мы вернемся к прежним условиям, мне будет проще все это сделать.

Дионис выдержал паузу. Фантастически точную по длине, драматическую.

— Ладно. На блокпосте я оставлю пробники, инструкции и своего человека. Извини, но мина уже летит. Не люблю быть голословным. Не ссы, упадет в стороне от вас. Это страшное искушение, ядерное оружие. Безумно хочется применять его и применять.

Снова свист в небе, но громче, злее, он пробирал до костей, вымывал храбрость. На этот раз сектанты залегли кто где, только Дионис остался за столом, от призыва Агнис укрыться он отмахнулся.

Рамов понимал, что им ничего не угрожает, но душу колотил веселый страх, щекотал нервы. Еще никогда он не был так близко от ядерного взрыва. Ник сжался в комок, ждал, но рвануло неожиданно. Тяжелый густой грохот нарастал, сверлил внутренности. Земля ощутимо и мелко дрожала, посыпался песок из дырявых мешков, листва с деревьев, звякнули бутылки в куче мусора. Вспышку они не видели (к счастью), потом налетел ветер. Он усиливался, крепчал, нес потоки лесной трухи, пыли. Достиг максимума, уши заложило, поток воздуха стих и рванул в обратную сторону, но уже без прежней силы.

Ник поднял голову. Не удержался, вышел на дорогу, за ним потянулись сектанты. Над горизонтом вставал исполинский дымный гриб. Не такой красивый и ровный, как в художественных фильмах, но узнаваемый. Жуткий, равнодушный, величественный.

— Сфотографируй меня, — попросила Анис, протянула смартфон.

— Сделай селфи, — ответил Ник, не в силах оторваться от ядерного гриба. — Это…

— Я знаю, что это. Хочу в полный рост.

Пришлось согласиться.

Девушка перекинула автомат на локоть, расправила плечи. Не улыбалась, но глаза горели, голос возбужденно подрагивал. Ника посетила дурацкая мысль, что, предложи он ей уединиться, Агнис бы согласилась.

— Красота-а-а, — оценил Дионис. И не понять, кого хвалил: дочку или ядерный гриб.

— Теперь ты! — сказала Агнис отцу.

Дионис стал отнекиваться, но вяло, для вида, все начали его уговаривать: горячо, даже слегка подхалимно.

— Хрен ли один я? Давайте вместе! Рамов, щелкни нас.

Сектанты выстроились, на первый план продвинули Диониса с дочкой. Те, кто следили за мурами, наблюдали чуть ли не с болью. Как наркоманы, у которых из-под носа уводят последнюю дозу. Дионис смилостивился, величаво махнул рукой. Сектанты опрокинули муров мордами в землю, побежали занимать места. Муры ворочались, плевались, но никуда не денутся. Сложно убежать, когда руки и ноги скованы.

Рамов делал фото, менял ракурсы. В душе клокотал восторг, восхищение. Оказывается, со Стиксом можно быть на равных. Менять реальность, расшвыривать атомные мины, брать к ногтю внешников… Стало смешно вспоминать, как многие считали внешников «хозяевами Стикса», имея в виду снабжение, технику, вооружение. Бред. Клоунада. Никогда Полковнику даже не приблизиться к могуществу вот того мужика в пыльном камуфляже и трехдневной небритостью на морде. Дионис. А как все смотрят на него, с почтением и робостью, стараются придвинуться ближе на групповом фото…

— Уезжаем, — коротко объявил Дионис. — Пять минут тебе, — добавил Агнис.

Девушка подошла к мурам, поставила каждого на колени.

— Чье это? — показала те самые женские трусики.

Муры молчали. Они тоже слышали переговоры Диониса с Полковником и успели немного воспрянуть духом. Раз паханы за дело трут, значит, не все так плохо… Сразу не пристрелили, опять-таки…

— Повторяю. Чье это? Свинец, может, ты такие носишь?

Мур, со свойственной матерым уголовникам рассудительностью начал объяснять, что на блокпосте они сменами, тут регулярно бывает другие, и за их косяки он отвечать не может. И вообще, сам считает, что…

Агнис схватился его за волосы и потащила за угол кирпичного здания. Спустя десять секунд оттуда донесся визг, хрип, да такой, что у Ника пошли мурашки. Будто не человек издавал эти звуки. Вспомнилось детство в деревне, когда на праздники резали свиней — точь-в-точь.

Агнис вернулась, вытерла окровавленный нож о следующего мура, и, не слушая причитаний, потащила за угол. Здоровый крепкий мужик брыкался, вспахивал землю ногами, но Агнис будто не ощущала ни веса, ни сопротивления. Снова вой, визг, хрип.

Последний не умолял, просто обмочился и пучил глаза. Сверкнуло, больно ударило по ушам, Ник на пару секунд ослеп. Когда очухался, мур бежал между деревьев, сбрасывая с рук куски обугленной веревки. Понятно, приберег умение на крайний случай. Агнис выстрелила ему чуть выше поясницы, мур упал, пополз на руках…

Ник отвернулся.

— Осуждаешь? — Агнис появилась словно из-под земли, вытерла нож лопухом, полила лезвие из бутылки со споровым напитком.

— С чего бы? — честно ответил Рамов.

— Во всем этом есть и твоя вина. Вы плодите муров, позволяете убивать, насиловать невинных. Я не права? Как ты жил раньше, неужели совсем похоронил совесть под грудой денег? Ответь честно, на договоренности это не повлияет.

— А у меня и нет с вами договоренностей. Все решает твой отец.

— Ответь.

— Как жил? Старался не думать о лишнем. Подожди, — Ник остановил вскинувшуюся девушку. — Думаешь, только в Стиксе есть несправедливость, жестокость, смерти невинных? Даже в самом благополучном мире их полно. Но в отличие от Стикса, там они сосредоточены в неблагополучных странах, городах, зонах войн, бедствий. Если растянуть их равномерно по всему миру, выйдет тот же Стикс.

— И что?

— Если я не могу повлиять глобально, нет смысла думать об этом. Иначе можно рехнуться. Я видел таких людей, они в прямом смысле слова сошли с ума от тревоги, переживаний за других. Жалею ли я о прошлом? Да. Стал бы внешником снова? Нет. Потому я и ушел во второй раз, не смог. Больше мне нечего сказать.

Агнис ничего не ответила. Подъехал броневик, девушка села внутрь. Ник полез следом, но наткнулся на внимательный взгляд Диониса, запнулся о порог.