На третьем этаже нашел шкафы с оборудованием, уже обрадовался, но они оказались пустые. Ни обрывка бумаги, ни случайного мусора, никакой зацепки! Не бывает так! Слишком стерильно! Неужели никто не сунул клочок свернутой бумаги под ножку шатающегося стола, в щель под подоконником, чтобы не дуло? Не оставил в ящике стола ненужную канцелярию, старый календарь, использованные батарейки? Не пришпилил к двери туалета наклейку с тупым афоризмом? Бред. Пока что самым информативным был киоск на аллее. Хотя бы понятно, что жившие здесь люди ели, пили, и уважали мороженое!

Кирилл вспомнил про место для курения, спустился во двор, заглянул в урну. Ха! Есть! Но радость быстро поутихла. С десяток сигаретных фильтров с остатками ветхой бумаги.

Очень не хотелось, чтобы страдания на черноте оказались зря. Да, никто не станет умалять заслуг Кирилла, но… Настоящая слава достанется тем, кто дойдет до Города, или найдет ответы.

Кирилл мысленно осекся. Славы захотелось, признания? А почему бы и нет. Метко стрелять и точно бить много ума не надо, это умеют все, кто в Стиксе полгода прожил и регулярно из стабов выбирался. А вот продраться сквозь завесу тайны, заслужить уважение тех, кто и так об этом мире знает больше остальных… Но все это актуально, если Кирилл решил остаться с сектантами. Решил же?

Кирилл вздохнул, закурил. В первые месяцы в Стиксе он был согласен вернуться в любой нормальный мир. Пусть без документов, средств, плевать! Хоть по помойкам ползать и на чердаках жить. Но сейчас… Чего ему тут не хватает? Безопасности. Так вот она, в стабе сектантов. Понятно, что не выйдет безвылазно в нем жить, но все-таки. Будь возможность вернуться именно в свой мир, тогда другое дело. А так…

Но нет, Кирилл понял, что еще не примирился с судьбой вечного пленника Стикса. Так много сил и попыток отыскать путь домой, и что?

Кирилл продрался сквозь заросли аллеи, вышел за забор и увидел скелет. Так. Вот это уже интересно.

Судя по волосам до плеч со ржавыми заколками, когда-то это была женщина. Кирилл аккуратно исследовал почти истлевшую одежду, карманы. Пусто. Местами солнце и жара сохранили на костях плоть, ставшей тонкой, как пергамент. В затылке здоровенная дыра с неровными краями. И как давно она… точнее, скелет, здесь лежит? Непонятно.

Яма. Почему она заросла травой и сорняками только по краям? Что-то это напоминало… Точно! В ней разводили огонь!

Под тонким наносом пыли и почвы оказалась мерзкая черная хрупкая масса горелого пластика, или чего-то похожего. Даже сейчас она сильно пачкала руки, от нее поднимался удушливый запах и облачка пыли. Вот куда все пропало из телецентра. Кирилл затоптался вокруг ямы, смотря под ноги, и в десятке метров нашел подтверждение — обрывок бумаги с горелыми краями. Текст на латинице, слова странного языка узнаваемы, но контекста не понять.

Но что-то, да вырисовывалось. Бумаги и носители информации сжигают, когда бегут. И такое ощущение, что убитая женщина — это один из исполнителей зачистки. А их иногда тоже зачищают.

Воображение нарисовало и другую картину: женщина в спешке жжет секреты, те, кому они не должны достаться, находят ее и казнят… Нет, вряд ли. Тогда бы со зла тоже бросили в огонь. Хотя, это всего лишь предположения.

Кирилл ткнул палкой в яму, хрустнуло что-то плотное и одновременно ломкое. Пошарил в другом месте с тем же результатом. А потом поплотнее натянул перчатки, капюшон, и начал разгребать руками.

Спустя полчаса комбинезон перестал быть белым, фильтры респиратора забились мелкой удушливой пылью. В яме жгли от души, но неумело. Пластик образовал жидкую кашу, которая перекрыла кислород, защитила от огня, времени и дождей нижние слои. Почему не прогорел и он? Кто знает. Кирилл приподнял здоровый пласт горелой и неожиданно тяжелой пластмассы, отвалил в сторону и едва не задохнулся от радости. Кассеты, очень похожие на те, что использовались в домашних видеомагнитофонах его детства, компьютерные лазерные диски, бумаги…

Но детальный осмотр остудил радость. Большинство находок безвозвратно испорчены тем же жидким пластиком и температурой. Магнитная лента кассет ломалась в пыль, компьютерные диски повело, они помутнели, бумага… С ней еще хуже. Однако Кирилл не собирался сдаваться.

Солнце уже намеревалось бухнуться за горизонт, когда Кирилл оставил яму. Руки приятно оттягивала стопка более или менее уцелевших кассет, дисков и бумаг. Он впал в раж, какой-то ненормальный ажиотаж разгребая пепелище, и сейчас с испугом осознал, сколько прошло времени. Оставаться тут ночевать очень не хотелось, но идти по черноте ночью… Нет уж. Черт, ракета!

Кирилл бросил находки, взбежал на крышу телецентра. Чернота в стороне стаба подрагивала, вздымалась. Или это потоки остывающего воздуха? Плевать, нужен просвет, иначе могут не увидеть… А вот и он!

Кирилл выставил руку, рванул шнурок. Коротко зашипело и ввысь полетел зеленый злой огонек, в верхней точке бахнул и расцвел лепестками. Мучительно текли секунды, темнело. Наконец, над стабом сектантов засияла изумрудная точка, поблекла, снова разгорелась и пропала. Теперь там знают, что с ним все нормально. Алиса, наверное, извелась.

Алиса… И тут Кирилл осознал, в какую ловушку вляпался. Мучительная смерть от спорового голодания в родном кластере, встреча с элитой, ублюдок Пионер, который, играясь, чуть не передавил их как котят — все это пшик. Как и остальные случаи смертельной опасности. Потому что в эту западню Кирилл пришел сам. Раздутый от гордости, важности, мечтая всех поразить… И нет, речь не про телецентр. Черт, Алиса и Ник это понимали, пытались донести! А он… Идиот.

Чернота. Не смогла погубить его зеленым новичком, но нашла другой способ. Наградив иммунитетом. Глупо, конечно, думать о ней как о живом организме, но Кирилл ничему бы уже не удивился.

Дойдет ли он до Города? Не сейчас, а потом? Да. И на планах вернуться в нормальный мир можно ставить точку. Его не отпустят. Только рыпнись, Агнис забудет о симпатии, а Дионис поддержит дочурку. Перемелют. Вывернут. Не сразу, конечно. Начнут с хорошего. С посулов, лести. Нет, все будет проще: намекнут, что безопасность Алисы и Ника — штука условная. Если на последнего можно наплевать… Нет, нельзя. Рамов никогда не отмоется от прошлого, но и их последние полгода в Стиксе тоже не стереть. Сколько раз друг друга спасали, выручали? Бывшего внешника капитана Ника Рамова необязательно любить, но напарник он отличный. Надежный. И они с Алисой застрянут в Стиксе окончательно.

Что же делать? Сказать, что не дошел? Ну-ну. Любой ментант раскусит. Кто знает, сколько талантов Стикса у той же Агнис. Хотя… Ментанты отличают правду ото лжи, но мысли не читают. Не все, по крайней мере.

Кирилл направился к краю кластера, в сторону Города. Остановился на границе. Хочет ли он попасть в Город? Еще бы. Узнать тайны Стикса, понять, разобраться! Сможет ли? Если хватило сил дойти до телецентра, то с этим отрезком пути справится.

Он ступил на черноту и медленно, по-черепашьи заковылял к Городу. Истерзанное тело и психика бунтовали, едва восстановившиеся силы сгорали, выкачивая из тела последние ресурсы. Но Кирилл шел, страстно желал оказаться в Городе, напоминал себе о своем иммунитете… Правая рука вдруг отказала, повисла плетью. Воздух стал острым, колючим. Зрение на миг пропало, ударило по нервам квазовским «ночным режимом» и вернулось в норму. Боль грызла, изводила, казалось, ломит даже волосы. Представил, как мучения будут только усиливаться с каждым шагом, и захотелось застрелиться.

…Кирилл не помнил, как вернулся на нормальную землю телецентра. Голова страшно болела, пульсировала. В руке пластиковый пистолет, воняющий сгоревшим порохом, кончики стволов испачканы копотью. Кирилл испугался: вдруг он застрелился? Глупо ощупал голову, но новых отверстий не обнаружил. Ну, он пытался. Не убиться, а дойти.

Ночевать решил на крыше. Развел костер на листе железа, поужинал тушенкой. Наверное, сейчас Кирилл был в наибольшей безопасности, чем когда-либо в Стиксе, только мысль спать внутри телецентра, его мертвых комнатах пугала. Лучше на воздухе… Но дверь, ведущую на крышу, заблокировал на всякий случай.