— Не расскажешь, что на самом деле случилось? — тихо спросил Ник, ставя растяжку перед входом на остров.

Кирилл вздохнул. В красках поведал о своих приключениях. Про поезд, наряд полиции, расстрелянных муров, как попал за решетку. Когда дошел про момент с выдачей мурам и рубера, Рамов забыл про гранаты, пораженно слушал.

— Почему ты сразу не рассказал?

— Во-первых, Алиса, во-вторых…

Но Ник и сам уже понял. Завороженно смотрел, как Кирилл сует руку в нагрудный карман, достает, раскрывает ладонь… На ней космической чернотой притягивала взгляд крупная черная жемчужина.

— Споранов было всего четыре штуки, зато почти полсотни гороха и много янтаря…

Ник кивнул. Пионеру о жемчужине и остальных трофеях знать не следовало. Формально он и не мог претендовать — это Кирилл убил рубера. Но они были командой, отрядом, заключили соглашение. К тому же Пионер мог потребовать жемчужину как аванс к будущей награде.

— Что сделаешь с ней? — Ник с трудом оторвал взгляд от черного шарика.

— Не знаю. Оставим на будущие расходы или бросим жребий с тобой, кто сожрет ее.

Ник мысленно выдохнул. Когда-то на Алису уже потратили черную жемчужину. В самом начале их приключений. Это произошло в безымянном городе, где Кирилл остался с группой новичков и на них напал рубер. Кирилл ослепил его едва открывшимся умением, но сам едва не погиб.

Добил зараженного Ник, и очень хотел оставить жемчужину себе. Но Кирилл тоже сыграл большую роль. Неизвестно, справились бы с рубером, не лиши он его зрения. Бросили жребий, жемчужина досталась Кириллу, и он заставил Алису проглотить ее. Ник тогда мысленно поставил на Кирилле клеймо идиота и подкаблучника, но спорить не стал.

Увы. Та жемчужина никакой дар в Алисе не открыла. А может, стала причиной, что спустя полгода девушка до сих пор не получила никакое умение Стикса. Но тратить на нее жемчуг снова Рамов считал верхом идиотизма.

— Серьезно? — недоверчиво спросил он. — А я тут причем? Ты рубера убил.

— Я уже получал жемчуг. А ты свой, красный, потратил на общее дело. Хотя мог скрыть и молча съесть. Знаешь, что… Бери. Без всякого жребия. Он нам пригодился бы, но решай сам.

На ладонь Рамова скатилась черная жемчужина. Он быстро спрятал ее во внутренний карман. Безумно хотелось проглотить ее прямо сейчас, но понимал — их ждет много трат. Лучше иметь козырь. Жемчуг — большая редкость.

— Спасибо… — растеряно сказал Ник. — Пошли в дом. Давай я тебя подлечу. Выглядишь ты хреново.

— Нет, — резко ответил Кирилл. — Я уже чувствую себя нормально. Наверное, я споранами отравился. Прикинь, я их прям так в рот брал и обсасывал.

— Шутишь? Как жив остался?

— Я же не до конца. Верхний слой быстро размывается, а под ним такие острые отростки, как кораллы. Вот в них видимо и есть весь яд. И я немного хапанул.

— Получается, в критической ситуации можно не искать спирт, воду, просто сосать спораны! Почему тогда об этом никто не говорит?

— Ты слушал меня? Яд. Все равно попадает в слюну. Ник…

— Ну?

— Ты веришь в то, что мы делаем?

Ник хотел грубо отшутиться, сказать, чтоб Кирилл не разводил рефлексии, но слишком серьезно он об этом спросил. И печально.

— Мы должны попробовать. Лично у меня нет особого выбора.

— Нужно выходить с темнотой.

— Ты выглядишь, как труп.

— Я в порядке. Нам осталось совсем ничего. Что делать с Пионером? Он же поймет скоро, что его дурят. Расскажем правду?

— Не знаю… Решим на месте.

Они вернулись в дом. Рамов уловил подозрительный и недовольный взгляд Пионера.

Остаток дня Кирилл проспал. Алиса не отходила от него, словно боялась, что он снова пропадет. Пионер собирался тоже завалиться дрыхнуть, но Рамов и Алиса возмутились, заставили его дежурить и легли сами.

Ник вертелся, пытался уснуть. Временами уже проваливался в сон, но вспыхивала та или иная мысль, отвлекала. И самое мерзкое, что это были размышления не о том, что им делать дальше, как поступить, если лагерь будет тот самый и т.п. Он думал про Алису. Точнее, всеми силами старался выбросить ее из головы. События ночи и утра безвозвратно что-то изменили в душе, и он больше не мог воспринимать ее как раньше. Это не была ревность или обида, нечто другое. Томительное, неприятно. Ник понял, что не сможет воспринимать Алису так же, как раньше. Во всех смыслах.

…Ник проснулся от шума возни, тихих разговоров. Щелкнул фонарик, разогнал темноту. Сейчас это их прибежище уже не казалось унылым и неприятным. Захотелось остаться еще на одну ночь. Рамов решительно встал, умылся из бутылки. Отодвинул тряпье и посмотрел в окно. Глубокая темнота.

Кирилл сидел на кровати, поставив локти на колени и обхватив голову руками. Алиса рылась в аптечке. Робко посмотрела на Рамова.

— Кир, что с тобой?

— Голова… — глухо, после паузы ответил тот. — Будто распирает изнутри. Вам не кажется, что тут сырым мясом пахнет? Как на рынке, в мясных рядах…

В домике сейчас было гораздо теплее, чем прошлой ночью, но Рамова продрало ледяными мурашками. Пионер громко сглотнул.

Ник присел рядом, начал работать даром целителя. Прикрыл глаза, представил, что видит Кирилла словно через рентгеновский или МРТ аппарат. Ощутил, что артериальное давление товарища зашкаливает, пульс в спокойном состоянии больше ста ударов в минуту. Начал лечить, и минут через десять состояние Кирилла заметно улучшилось. Напоследок тот принял и обычные таблетки от давления и боли, чтобы полностью не расходовать силы Рамова.

— Фантомные запахи — признак рака мозга! — заявил Пионер. — Чего вы так смотрите? Я серьезно. У меня кореш был, вот он постоянно мучался. Иммунитет рак убивает, а тот снова появляется…

Рамову было грустно покидать этот дом. Заметил, что Алиса тоже на прощание обвела взглядом стены, пол.

На улице прохладно, свежо. Луны нет, небо чистое. Все включили ПНВ и покинули остров. Лодка ждала их на прежнем месте, Рамов вставил двигатель в крепления, проверил заряд аккумулятора. За время их отсутствия тот саморазрядился на 20%. А так быть не должно. Либо ячейки на самом деле старые и деградировавшие, либо врет датчик.

Лодку спустили на воду, Рамов включил двигатель на минимальный режим, и они поплыли к большой воде. До цели их путешествия оставалось меньше десяти километров. Плевое расстояние в обычном мире, и очень нестабильное в Стиксе. Можно пройти за пару часов без приключений, а можно и застрять на день. Как с ними и приключилось.

Пионер вел себя беспокойно. Постоянно оглядывался, часто вставал в лодке для лучшего обзора, крутил башкой в ПНВ. Слева показалось ответвление русла реки, свернули туда. Лодка пошла заметно быстрее, Ник выключил двигатель, и теперь их несло течение. Местность вокруг поменялась, стало больше открытого пространства, деревья росли островками, запахло степными травами и пылью.

Пионер шумно вздохнул.

— Чего пыхтишь? — сонно спросил Кирилл.

— Знакомые места…

На взгляд остальных вокруг ничего примечательного не было, но спорить не стали. Впереди показался пешеходный мост над рекой, правая его сторона сильно накренилась и почти доставала воды. А потом русло реки начало расширяться, и впереди показалось большое озеро, чьи берега поросли лесом.

— Все. Приплыли. В позитивном смысле, — уточнил Пионер. — Лагерь уже близко. Будем утра ждать?

— Ага.

Рамов посмотрел на часы. Два ночи. Долго ждать не пришлось, уже в три часа небо начало светлеть, звезды растворяться. Воду и берега укрыл неприятный пушистый туман.

Ник думал про лагерь. Если это тот самый, будут ли там ловушки? Вряд ли. Куда разумнее сделать лагерь абсолютно неприметным, неинтересным. А перед переносом отправлять пару броневиков с радиолокационными станциями, которые покажут, есть кто в лагере или нет.

Но все это лишь домыслы и надежды Ника… Предыдущие лагеря они обследовали днем, с приличным прикрытием от людей Гвоздя.

— Кир? — едва слышно позвал Рамов.

— Не могу, — ответил, не вдаваясь в детали.