От входа заурчали, показался матерый бегун. Попробовал достать Кирилла, начал тянуть руки. Кирилл схватил за запястье и сильно дернул в сторону. Конечность хрустнула в локте, неестественно выгнулась. Бегун обиженно завыл, но запах свежей крови манил его сильнее. Он еще немного потоптался и сунулся в ближайший кабинет. Откуда вылетел от мощного удара, не удержался на ногах и вспахал мордой пол.

Рубер подошел к клетке Кирилла, уставился внимательными мерзкими глазами. Морда перепачкана в крови, когти тоже. Передвигался он на задних лапах, но было видно, что скоро перейдет на четыре конечности, будет ковылять, как горилла — слишком сильно изменился и потяжелел его бочкообразный торс.

Первым порывом было ослепить ублюдка, но Кирилл сдержался. Показалось, что рубер смотрит не просто так, а с выражением, будто издевается, наслаждается положением. Глупость, конечно. Последняя эмоция точно ему чужда. Наверное.

Близость развитой твари на таком расстоянии, да еще, когда ты не вооружен, сильно била по психике. Рубер взялся лапой за прут решетки, дернул. Металл крякнул, места, где он входил в пол и потолок громко хрустнули, пошли трещинами. Еще рывок. Прут заметно выгнулся, краска на нем сморщилась, начала осыпаться.

Кирилл обливался потом, чудовищным усилием воли старался не впускать в душу панику и мерзкое отчаяние, от которого хотелось съежиться на полу и рыдать, ожидая смерти. Нет уж, если суждено умереть, то… Но умирать не хотелось, вот в чем проблема. Хотелось жить. Обнимать Алису. Срывать листья с деревьев. Смотреть на небо. Пить кофе. Шутить над Рамовым. Рассматривать облака. Думать о вечном.

Кирилл мысленно посмотрел на заряд своего умения. Потом создал в воздухе позади башки рубера зеркало. Тварь, что-то учуяв, резко обернулась. Да так прытко, будто не было в ней килограмм двести на вид, и рубер регулярно занимался художественной гимнастикой. Кирилл успел погасить зеркало.

— Ну, что ты смотришь, сука⁈ — Кирилл вовсе не собирался разговаривать с тварью, но слова вырвались сами. Перегретая психика требовала разрядки, хоть немного выплеснуть страх и напряжение. — Или ломай решетку, или уходи, мразота!

Рубер дергать решетку передумал. Очень по-человечески взялся за прутья двумя лапами и потянул. Но не в разные стороны, а на себя, помогая массой всей туши.

Зеркало мигнуло, пропало. Кирилл сосредоточился, но осознание, что от смерти его отделяет буквально два шага, сильно мешало. Он снова зажег зеркало и присмотрелся. Споровый мешок на затылке твари прикрыт сверху наплывом брони, но снизу оставался открытым.

Кирилл представил, как волны света меняют длину и частоту, стягиваются в одну точку. По комнате запрыгали всполохи, блики. Ресурс умения быстро истощался, еще несколько секунд — и все. Кирилл усилием воли продолжал фокусировать свет на споровом мешке твари, запахло паленым. Ресурс закончился, но Кирилл не заметил этого, продолжал давить, бить сверхспособностью, словно его силы были неисчерпаемыми. Почувствовал, как умение всколыхнулось, начало получать энергию напрямую из человеческого тела.

Такое случилось впервые, резко затошнило, в голове тяжело застучала кровь, полилась носом. Вспышка боли пронзила мозг, сердце. Рубер снова что-то учуял, мотнул башкой, и вся фокусировка импровизированного лазера слетела.

Лопнул прут решетки, еще немного и тварь достанет лапой. Рубер победно заурчал, всхрапнул. Паника начала захватывать Кирилла, он, не жалея себя страшным усилием снова сфокусировал лазерный луч на споровом мешке рубера и вложил в удар все физические и душевные силы.

Сверкнуло, словно дуговой разряд электросварки, даже защипало в глазах. Рубер резко потерял интерес к человеку, медленно попятился и повалился на бок. Его руки и ноги слабо поддергивались, когти скребли по камню пола с мерзким звуком, внутри туши что-то булькало и скрипело.

Но все это Кирилл плохо рассмотрел. Он упал почти одновременно с рубером и отключился в абсолютном бессилии.

…Кирилл очнулся от тупой и изводящей боли в голове. Сердце билось тяжело, пропускало удары, трепыхалось и замирало. Похоже, без сознания он пробыл буквально минуту, рубер все еще поддергивался… Хотя недолжен. Повреждения спорового мешка, обычно, вызывали если не моментальную, то очень быструю смерть зараженных.

Кирилл протиснулся через решетку, рубер дернул задней лапой, попал в бедро. Наверное, по меркам твари это был слабый и конвульсивный удар, но Кириллу хватило. Бедро заныло, онемело, он упал. И заметил, что споровый мешок внешне целый. Лишь чернела маленькая точка, проплавленная лазером, созданным Кириллом.

Кирилл взял кусок оконного стекла, обернул его рукавом и начал бить, курочить самую уязвимую часть рубера. С третьего удара мешок лопнул, стекло тоже разломилось. Тварь дернулась и окончательно затихла. Кирилл потянул за край паутины, показавшейся в споровом мешке, и вытащил ее комок размером с кулак, в котором прощупывались трофеи.

При виде банальных споранов, Кирилл словно сошел с ума. Они показались самой ценной и желанной добычей. Не понимая, что делает, он сунул в рот сразу три штуки и начал обсасывать. Рот обволокло затхлым и приторным вкусом, когда он начал сменяться горечью, Кирилл выплюнул спораны и затолкнул в рот следующие.

Когда боль в голове поутихла, сердце начало биться ровно, Кирилл перестал обсасывать трофеи, закрыл дверь полицейского участка и отправился на поиски своего снаряжения.

Рюкзак оказался в кабинете Фоменко. Вещи из него достали, и они валялись по всему помещению. Некоторые из них растоптали, когда началась паника. Кирилл натянул бронежилет, каску. Сознание еще «плыло», словно он находился во сне или в сильном опьянении. Едва заставил себя разжать кулак, где сжимал комок паутины с трофеями, убрал его в карман.

Автомат он отыскал в коридоре с остатками чужой руки, сжимающей рукоять. Подобрал оружие, автоматически, как робот, проверил патронник, заменил магазин. Прошелся еще по паре кабинетов, везде были тела людей, лужи крови, погром.

Кирилл поднялся на второй этаж, стараясь не наступать в кровь, посмотрел, что дальше за полицейским участком. Там виднелась платформа электрички, которую поезд почему-то пропустил, когда на нем ехал Кирилл. Рядом торчало здание торгового центра с уродливыми яркими вывесками, торговые ряды уличных торговцев.

Свой клевец Кирилл не нашел. Зато в одном из кабинетов отыскал на полу бумажный сверток, топорщащийся какими-то лезвиями, рукоятками. Положил на стол, развернул. Внутри были ножи, короткие топоры, кинжалы и даже сабля. Все с номерными бирками. Оружие четко делилось на две части — уродливое и грубое, явно самодельное, и красивое, стильное. Видимо изъятое из чьей-то коллекции и направленное на экспертизу. Кирилл взял саблю, потянул за лезвие. Металл легко поддался, согнулся. Понятно, дешевая подделка. Или реквизит. Отбросил в сторону. Примерился к булаве, но та была неприятно тяжелой. А вот топорик понравился. Сразу видно — не предмет хозбыта. Самодельный, но толковый — лезвие узкое, толстое, деревянная рукоятка обмотана кожаным шнурком. Да, его делали явно не для того, чтоб дрова колоть. Топорик очень походил на оружие индейцев из фильмов. Сойдет на первое время.

Кирилл спустился на первый этаж, вылез через окно в огороженный внутренний двор. Открыл калитку в воротах, осмотрелся. В метрах ста стояла пятиэтажка. Неплохое место, чтобы отлежаться. Но наверняка она еще полна жильцов, вряд ли получится найти открытую свободную квартиру.

Внимание привлекли ряды гаражей вдоль железной дороги. Особенно один — двухэтажный. Его дверь, кажется, была не запертой.

Вокруг участка уже бродили свежие зараженные, приковылявшие на выстрелы. Но их останавливала аура рубера, пусть и мертвого. Кирилл видел, что все они, приблизившись на определенное расстояние, словно утыкались в невидимую стену, отбегали подальше и бродили кругами.

Кирилл мысленно обратился к умению. Это действие отдалось физической болью во всем теле. Значит, придется идти так. Он вышел за территорию, и стараясь держаться за деревьями побрел к гаражам. Повезло, никто его не заметил. Дверь гаража была открытой.