Камыши и тростник окружали небольшой остров посреди топи, а в его центре серел старый бревенчатый домик. Крыша поросла мхом и даже какими-то кустиками, потому на спутниковом снимке строение выглядело как давно развалившееся. Все пространство вокруг дома затянула какая-то очень тонкая и высокая трава темно-зеленого цвета, если наступить, то стебли с хрустом лопались.

Дом все-таки не пощадило время — одна из стен «поплыла», образовалась приличная щель между ней и фундаментом, крыша изнутри сильно прогнила, свисали обрывки пакли, рубероида. Зато полы оказались на удивление в хорошем состоянии. Пионер со знанием дела заявил, что их и фундамент построили из лиственницы, а это дерево от времени и влаги становится только крепче.

Комната в доме одна, довольно просторная. В нос ударило запахом запустения, старых тряпок. Заискрилась в лучах света потревоженная пыль, забегали пауки по углам. Рамов усадил Алису на широкую деревянную койку, осмотрелся как следует. Хорошо, даже отлично. Окна маленькие, развитая тварь не пролезет, а дыру внизу стены чем-то заделают.

Пионер тем временем шарился по шкафчикам, внутри стола, и разочарованно фыркал, хотя Рамов и не понимал, что он там собирался найти ценного.

Алиса сняла ботинок. Ступню почти проткнуло насквозь, на верхней стороне виднелась опухоль красно-синего цвета. Гвоздю не хватило пройти совсем немного.

— Попробуй согнуть пальцы, — попросил Ник.

Алиса сморщилась, зашевелила пальцами.

— Сухожилия целы, повезло… — Ник присел рядом, положил ее ногу себе на колени к свету. — Но в рану какая-то дрянь попала, вроде проволоки, или хвои… Сейчас, потерпи.

Рамов сосредоточился, начал убирать боль. Через несколько минут лицо Алисы разгладилось, она пошевелила пальцами и сообщила, что ничего не чувствует. Пионер вдруг захихикал.

— Ты чего? — не понял Рамов.

— Ну ты даешь… Педикюр? Ногти красишь, чтоб бегалось быстрее?

— Хочу и крашу! — окрысилась Алиса. — За своими копытами следи! И за языком!

— Ой обидели прям! Ножка бо-бо? — разозлился Пионер.

— Чего ты к ней прицепился? — нахмурился Рамов.

— Я ее ноги копытами не называл!

— А нечего было ржать.

Пионер надулся и вышел на улицу. Рамов начал орудовать пинцетом, очищать рану. В ней действительно сидел кусок тонкой ржавой проволоки и несколько чешуек ржавчины. Затем хорошо прошелся по ране умением целителя. Все силы не тратил, лучше держать запас.

— Спасибо, — Алиса улыбнулась. — Только очень чешется. Будто прям в ногу муравьи залезли.

— Потерпи. И лучше не вставай, — пробормотал Рамов, начал укладывать аптечку.

Пионер не возвращался, бродил вокруг дома, чем-то шуршал. Алиса надела чистые носки, подтянула ноги к груди. Рамов почти физически ощущал какую-то неловкость в их молчании. Но не постыдную или глупую, а другого рода. Было в нем что-то из прошлой жизни, далекое, непонятное.

— Может, попробуем Кирилла вызвать?

— А? — Ник не сразу понял, о чем говорит Алиса. — Кирилл, да… — почему-то стало неприятно, муторно. — Думаю, он сам выйдет на связь, когда будет рядом. Лучше лишний раз не выходить в эфир. Рации у нас с шифрованием, но сигнал все равно идет. Мало ли.

И снова пауза. Рамов не знал куда деть руки, стало жарко. В душе ворочалось что-то странное, непонятное. То, чего не ощущал давно и почти забыл. Но в чем причина не понимал.

— Ну че вы тут? — на пороге появился Пионер. — Гоните гранаты, растяжки поставлю.

Пионер высыпал на стол горсть толстых скрепок, начал разгибать их, чтобы использовать в запалах вместо родной чеки — скрепки вылетали гораздо легче и быстрее.

— Стойте! А если Кирилл рацию потерял, как он их пройдет⁈ — всполошилась Алиса.

— Ладно, обойдемся без гранат, — решил Рамов. — Все равно ночью будем дежурить. Через эти камыши никто бесшумно не пройдет.

Алиса вдруг взвизгнула, замахала руками.

— Что⁈ — вскинулся Рамов.

— Паук свалился! Прямо на голову!

Пионер мерзко захихикал. Рамову захотелось его придушить. Ужас Алисы Ник полностью разделял и понимал — сам не переносил пауков. До дрожи и паники. Решили устроить уборку, наломали камыша, связали в пучки и собрали всю паутину, подмели пол. Затем Рамов и Пионер навалились на поврежденную временем стену, и та неохотно выпрямилась, скрывая дыру.

В доме была и печка, но разжигать ее никто и не думал. Подвинули низкий стол к лавке Алисы, достали еду. Пионер набросился на банку тушенки, Рамов и Алиса предпочли их походный паек. В нем не было ничего хитрого, — сухое картофельное пюре, лапша быстрого приготовления, сухое мелко нарезанное мясо. Все рассыпано по пластиковым бутылкам, остается лишь добавить горячей воды.

Ели молча, скучно. Алиса смотрела в одну точку. Пионер бряцал вилкой внутри банки. Ник сопел.

— Как думаете, когда он вернется?

— Вряд ли сегодня, — ответил Рамов. — Кирилл не первый день в Стиксе. Найдет место отлежаться, пока твари утихнут, а с темнотой пойдет или поедет к реке.

После обеда Пионер завалился спать, как-то получилось, что после еды Рамов остался сидеть на койке Алисы. Но та и не была против, даже села поближе. За окном надрывались лягушки, небо потемнело и почернело от тяжелых туч, из щелей в стенах и потолке тянуло прохладой. Всхрапнул Пионер, что-то забормотал.

— Мерзко… — поморщилась Алиса. — Вот так просто сидеть и ждать.

— Угу, — согласился Рамов. — Не терзай себя. Кирилл не будет рисковать зря…

— Еще как будет… — горько сказала Алиса. — Начнет спешить, торопиться… Была хотя бы связь с ним!

— Я хотел сказать, что он может вернутся не завтра, а после завтра, или еще позже. И задержка вовсе не значит, что с ним что-то случилось.

Храпел Пионер, откуда-то взялись комары, в домике похолодало. Ник подошел к печке и достал из ящика кипу старых пожелтевших газет. Бумага от частой сырости и высыхания стала ломкой, жесткой. Начал читать.

— Какой год был в твоем мире?

— 2017, — ответила Алиса. — А какой в газетах?

— 1994. Интересно, почему все-таки мой мир так отстает в летоисчислении. А технический прогресс одинаковый по сравнению с вашими мирами.

— А из какого ты года?

— Из 1969. Но техническое развитие, примерно, как у вас.

— Серьезно⁈ Почему ты никогда не рассказывал?

— Никто не спрашивал, — пожал плечами Ник. — Хотя нет, с Кириллом когда-то это обсуждали. Давно.

— Расскажи еще про свой мир, — попросила Алиса. — Все, что угодно. Хотя нет… Давай начнем с исторических событий, сравним!

Первым порывом Рамова было отмазаться, типа, устал, в другой раз, но… почему? Чем им еще заниматься? И это ведь действительно интересно.

Чем дольше говорили, тем сильнее увлекались. Ник рассказывал про случай, как одной собаке за особые заслуги дали гражданские права и паспорт. А когда она покусала пьянчугу, то устроили суд. Но переводчика с собачьего не нашли, собаку оправдали, а пьянчуге, за его мерзкую харю судья дал реальный срок. Так и уточнил, когда выносил приговор.

О том, как после биологической войны выловили не всех противокорабельных кальмаров, и они, оголодав, начали воровать длиннющими щупальцами пляжников. Правда, когда Ник начал рассказывать про Трезора — ручного динозаврика его дедушки — Алиса начала что-то подозревать.

— Динозавра⁈

— Ну да. Маленький такой. Наши предки одомашнили тираннозавров, и те обмельчали со временем, не больше собаки. Он дачу охранял, рядом с дедушкой спал. Видишь шрам? Это я его в детстве раздраконил и цапнул. У вас разве не было динозавров?

— Были, но вымерли… Ник! Ты издеваешься? — Алиса наконец-то рассмеялась. — Значит, и все остальное неправда⁈

— Чистейшая, — не моргнул глазом Рамов.

Как-то незаметно перешли на личное. Ник начал рассказывать о себе и потерял осторожность, чуть не упомянул вербовщика, который и заманил в ряды внешников. Он сбился, помрачнел.

— Что с тобой?

— Да так. Вспомнил кое-что…

Разговор перестал клеится.