— Его можно понять, — пожал плечами Кирилл. — Платим… платили хорошо, значит, искали что-то важное.

В ресторан вошел Гвоздь. Высокий крепкий мужчина непонятного возраста, где-то между тридцатью и полтинником.

— Я присяду? — спросил он.

Все трое кивнули.

— Короче, давайте так. Расскажите, что ищете, и может быть договоримся. Скооперируемся. Расходы с нас, с вас информация и детали. Ну?

— Мы ищем путь домой, — сказал Кирилл.

— Понятно. Удачи, — Гвоздь резко поскучнел и ушел.

Принесли горячее. Начали есть без аппетита. Кирилл с Ником переглянулись и заказали водки. Алиса выставила и свой стакан. Выпили.

— Класс, профукали зря красный жемчуг! — не сдержался Кирилл.

— Опять? — недовольно спросил Ник. — Успокойся уже, его не вернуть. И потратили мы его с пользой. Откуда такая жадность? По десять раз на дню сокрушаешься.

Жадность… Кирилл сжал зубы. О том, что он превращается в кваза так и не признался. Крохотный красный шарик, один из самых редких трофеев Стикса мог бы его исцелить. Или наоборот ускорить процесс изменений. Или оставить все как есть, но значительно усилить дар Стикса.

Жемчуг пришлось разменять. Платить им напрямую все равно что прийти в магазин за леденцом и вывалить на прилавок слиток золота. Конечно же, банк стаба Лесной обмен проводил с выгодой для себя. Весьма приличной. Но выхода не было. За красный жемчуг Гвоздь и его ребята могли просто пристрелить их на очередной вылазке.

За пять месяцев жизни в Стиксе, Кирилл много слышал о неписаных законах этого мерзкого мира. Помогать новичкам, не отбирать у них трофеи, держать слово, не упоминать всуе Неназываемых… На деле все оказалось пустой болтовней.

Крестник Маца попытался его убить. Банда Найка хотела отобрать источник пусть и небогатого, но стабильного дохода, когда он, совсем зеленым новичком сунулся в стаб… Список можно продолжать долго.

— Потратили с пользой… — сквозь зубы сказал Кирилл. Он понимал, что глупо ссориться и портить всем и без того мрачное настроение, но в последнее время с нервами творилось неладное. — Нужно было искать пионерский лагерь рядом с… с сами знаете кем. Или прорываться за их владения. Ежу понятно, что в обжитых иммунными местах они не оборудуют точку перехода.

— Начинать нужно с малого и доступного, — не согласился Рамов.

— Хватит! — резко сказала Алиса. — Кирилл, перестань ныть. Нам всем нелегко.

— Спасибо за поддержку! — огрызнулся Кирилл, и тут же пожалел. — Извини. Крыша едет. Достало все.

— Я тоже тебя достала⁈

— Нет, ты не достала, — Кирилл накрыл ее ладонь своей.

Скучно помолчали.

— Можно вернуться в Солнечный, — неожиданно сказала Алиса то, о чем думал каждый из них. Ну, почти каждый. — На время. Подзаработаем, отдохнем. А то от местных… лиц уже воротит. Спокойно по улице пройти не могу.

— Чего? — напрягся Кирилл. — А зачем ты одна без меня ходишь? И куда?

— Никуда, — успокоила Алиса. — Но все так смотрят на меня…

Кирилл почувствовал новую волну ярости, которая быстро переросла в паршивое раздражение. Словно всю ночь один и тот же комар нудит под ухом, пытается укусить, но прибить его не получается. Возросшая физическая сила, реакция, выносливость — все это часто играло злую шутку. Постоянно хотелось свернуть чью-то морду. А осознание, что действительно может — лишь распаляло.

— Я устроюсь в школу, вы с Ником тоже найдете работу…

— Да, особенно я. Мне же везде рады, — мрачно ухмыльнулся Рамов и осекся.

— Что ты такого натворил, раз в нормальные стабы тебе нельзя? — спросила Алиса.

О том, что Ник Рамов бывший внешник, который почти полгода назад два раза ловил Алису, она все еще не подозревала.

— Хватит темнить, мы друзья или кто? Уже обидно, что скрываешь. Убил кого-то?

— Ага, примерно так, — буркнул Рамов.

— Опять обманываешь. Ну тебя.

— Да ладно, Ник, расскажи уже, — подбодрил Кирилл. — Он у нас великий сердцеед. Соблазнил бабушку Президента, главы стаба Лесной.

На шутку никто не отреагировал. Это еще одна причина, почему торчали в Лягушатнике, так назывался этот стабильный кластер. Когда-то здесь обитали почти одни французы. Но потом что-то случилось, и окрестные кластеры начали грузиться не с Прованса или какого-нибудь Дижона, а из русскоговорящих стран. До сих пор на заведениях можно было найти выцветшие вывески на французском, а еще реже — людей, говорящих с характерным грассирующим акцентом. После перемен стаб начал ветшать, уходили с насиженных мест торговцы, несколько раз за кластер устраивали войны всякие группировки. И теперь это было неприятное место со старыми обветшалыми зданиями, грязными улицами, едва работающей канализацией. Здесь свободно продавали наркотики, нравы были широкими и мерзкими.

Стабу оставался буквально шаг, чтобы свалиться в откровенную анархию или один большой притон бандитов и отморозков. Это чувствовалось в самом воздухе.

Но имелся нюанс, который притягивал сюда людей. Здесь тоже составляли ментант-метки, но прошлым не особо интересовались. Спросили, не муры ли они, не имеют ли с ними дел, не хотят ли причинить вред стабу и этим ограничились. Денег за вход попросили немного, но зато цены внутри были весьма кусачими.

Ник достал и разложил на столе карту региона. За прошедшие месяцы они осмотрели пять бывших пионерских лагерей. Один оказался действующим — в мире, откуда прилетал, все еще существовал социализм и все его атрибуты.

Тот рейд чуть не закончился очень плохо. Отряд Гвоздя столкнулся с другой поисковой партией из окрестного стаба, которая знала о лагере и после перезагрузки вывозила детей. Наемников Гвоздя чуть не приняли за муров, все заняли позиции и приготовились к пальбе. Все осложнялось тем, что командир чужих рейдеров Гвоздя не знал, общих знакомых они не имели. Но обошлось. Умирать никто не хотел, среди чужого отряда нашелся тип с задатками ментанта, поговорил с Гвоздем и на этом все успокоились.

Следующие два лагеря тоже оказались пустышками. Давно заброшенными, заросшими сорняками в рост человека. Ничего общего с рисунками, которые составил Гип, вытянув воспоминания из Геры.

Остальные тоже ничем не порадовали.

Владения внешников на карте выглядели как заштрихованная черным вытянутая клякса. Вокруг ее красным обозначалась буферная зона под контролем муров.

— Я считаю, нужно найти союзников, — сказала Алиса. — Рассказать правду. Что мы встретили внешника, Гип вытащил все из его памяти. Обратиться к правителям стабов, в конце концов.

— И они пошлют нас. Или пристрелят, чтобы не болтали. Например, такие как Дионис, им вообще плевать на прошлую жизнь и родной мир. Они неплохо устроились в Стиксе. Не думаю, что всякие лидеры стабов далеко от них ушли. У этих сволочей шанс скопытиться в Стиксе околонулевой. Зато есть власть, деньги, влияние, — усомнился Кирилл.

Дионис… С самого начала они возлагали большие надежды на него. Но оказалось, что сектанты и их лидер давно покинули Зверинец. В сам стаб соваться не стали (Кирилла там могли опознать, Ник тоже не хотел рисковать, а Алису одну отпускать никто даже не думал), поймали пару опустившихся бродяг, вышедших на охоту за самыми свежими и слабыми зараженными в соседней деревне, поговорили. В Зверинце заправляли прихлебатели прошлых хозяев, нашли деньги на укрепление периметра и новых огневых точек. Где искать сектантов еще — Кирилл не знал.

— Все, я выдохся, — признался Кирилл, и невидимый полог звуконепроницаемости вокруг них пропал. Полезное умение управлять различными физическими волнами, от световых и электрических, до звуковых. Теперь о важном говорить нельзя.

— Пионер… Почему их так называли? Какая этимология слова? — вдруг задумалась Алиса.

— В прошлом моего мира так называли тех, кто идет первыми. И не только людей. Космические спутники, например.

— А ты уверен, что не в честь именно организации? — ухмыльнулся Ник.

— Тогда уж пионерство, или пионеры…

Подошла официантка.