Но вообще старался не строить дальних планов. Уже убедился, что в Стиксе это глупое занятие. Все может поменяться хрен знает как.

Наконец, смена закончилась. Уснул Кирилл легко, спал без сновидений и тревог. Но, как это бывает после сильных переживаний, проснулся через два часа. Голова ясная, в теле легкость. Вокруг сопели, дергали во сне руками-ногами, кривили лица. Тихо потянулся к окну, чуть оттянул тряпье. Скоро рассвет, небо наливалось белым, луна обиженно пялилась из-за леса.

Алиса лежала с Гипом под одним одеялом. На лице напряжение, тревога. Гип же дрых, спокойно посвистывая. Кирилл решил спать дальше, перевернулся на другой бок и вдруг ощутил, как по всему телу пробежало стадо мурашек, захотелось залезть глубоко в подвал и замуроваться. Какого черта⁈

Спавшие наиболее чутко или просто делавшие вид, резко вскинулись, начали переглядываться. Страх не отступал, сжимал внутренности. И тут Кирилл услышал. Шаги. Тяжелые, грузные.

Фрост, само собой, тоже вскочил. Безуспешно шептал в рацию, вызывая экипаж БТРа и пост на чердаке. Рация что надо, для Стикса, без всяких шипений, всхрюкиваний и прочего.

Дети беспокойно забормотали во сне, некоторые захныкали. Фрост шикнул на одну из женщин. Глупо, подумал Кирилл. Тварь чует их. И не уйдет сама. Сука! Да почему так не везет!

Почему молчит экипаж БТРа? Хотелось верить, что банально уснул и еще очухается. Иначе варианты совсем печальные, — или мертвы, или увидели нечто такое, против чего даже автоматическая пушка бесполезна.

На чердаке что-то перекатилось, упало. Стволы автоматов уставились на лестницу. Показались ноги, караульный съехал по ней мешком картошки, чудом не упав, как-то зацепившись руками. Движения неровные, заторможенные. На требовательный шепот Фроста не реагировал, уселся в угол, обхватил колени. Наконец, кто-то догадался посветить фонариком. Кириллу захотелось зарыться даже не в подвал, а противоатомный бункер. Глаза караульного распахнуты так широко, что, казалось, выпадут. Рот приоткрыт, сочится слюной. И никакой реакции на вопросы.

Снова шаги, на другой стороне. БТР по-прежнему не отзывался. Кирилл понял, что долго так не сможет. И не только он. Страх с неизвестностью быстро вымывали здоровый адреналин, способность сопротивляться.

Тварь протопала обратно. Стеклопакеты лопнули с удивительно тихим звуком, словно стесняясь. Тряпье на окне вспучилось, и в комнату медленно, как во сне, пролезла лапа. Или рука. Пять пальцев, ладонь размером со сковороду, если не больше, покрыта гладким и блестящим темным материалом, похожим на панцирь жука. Но Кирилла до глубины души поразили ногти. Самые обычные, вполне человеческие, несуразные.

Лапа шарила, щупала, люди отшатнулись от нее, некоторые ползком, изворачиваясь, как дикие животные.

Девица, которую дразнил старикан, тонко завыла, прижалась к Кириллу. И хоть смысла в этом не было, он попросил ее заткнуться. Не помогло, девушка всхлипывала, громкость воя нарастала, бесила.

— Да замолчи ты! — прошипел Кирилл. — Ну, все, перестань, не надо…

С тем же успехом мог уговаривать тварь уйти. Бесполезно. Девица крупно тряслась, в вой добавился скулеж. Кирилл не выдержал, закрыл ей рот ладонью. Идиотка начала вырываться, царапаться. Хотелось надавить сильнее, и желательно на горло, чтоб заткнулась окончательно.

— Заткни ее! — едва слышно вызверился Фрост.

— Сам попробуй! — шепотом прокричал Кирилл.

— Вытолкнуть суку на улицу! — предложила брюнетка средних лет с неприятно-красивым лицом. — Может, этот нажрется и уйдет! Пусть лучше ее, а не нас! Мужики, чего вы сидите? Сделайте что-нибудь!

Зря она это сказала. Нервная девица попыталась вывернуться, укусила Кирилла с диким воплем. Больше не церемонясь, оттолкнул ее, пусть другие разбираются. И разобрались. Еж ловко взял ее шею локтем в захват, надавил. Через полминуты девица заткнулась, осела без чувств.

Лапа втянулась обратно, но теперь за окном шумно втягивали воздух, воздух завибрировал от едва слышного предвкушающего урчания.

— Почему… оно ждет? — едва слышно спросила Алиса.

— Играет, — спокойно ответил Гип. — Развлекается. Скучно ему нас сразу сжирать.

Фрост посмотрел на Кирилла. С неприязнью, надеждой. Тот понял без слов.

— Сможешь⁈ Только нормально, по-настоящему?

— Будто мне меньше остальных надо! — огрызнулся Кирилл.

— Ладно. К БТРу пойду я, Лом и Еж.

Фрост и группа прорыва встали у двери. Напряженные, решительные. Кирилл тоже приготовился, попытался выкинуть из головы лишнее. Например, то, что будет, если его умение не сработает на элите. Молча указал на окно.

Один боец взял швабру, аккуратно подошел, готовый в любой момент отскочить, посмотрел вопросительно. Кирилл кивнул.

Швабра стянула тряпье, в комнату ворвался хилый утренний свет, запах сырой травы и земли. А потом сбоку резко высунулась морда.

Удивительно круглая голова размером с автомобильное колесо. Грубая линия рта, плоские клыки, торчащие друг за другом, одна большая дыра на месте носа. Но хуже всего глаза. Такие же круглые, огромные, янтарного цвета, яркие, будто подсвеченные. Они смотрели ласково, обещали мир, покой, нужно всего лишь подойти ближе, заглянуть глубже…

Кирилл едва совладал с гипнозом. Ударил умением, страстно желая, чтоб любой свет перестал поступать в эти отвратительные оранжевые шары. Тварь моргнула раз, второй, веки опускались медленно, с отчетливым костяным стуком. Все наваждение прошло.

— Давай!

Кирилл заткнул уши, не теряя концентрации, загрохотали автоматы оставшихся. Сразу десяток стволов ударили ливнем пуль по башке элиты. Отчетливо видел следы попаданий, кость там становилась белой. Один глаз натурально лопнул, не спасло бронированное веко.

Все это длилось долю секунды, тварь заревела и отшатнулась за стену. Кирилл представил, как волны света преломляются у окна, и в воздухе появилось призрачное зеркало. Элита оказалась не такой огромной, как он представлял, но все равно внушительной. Молодая, видимо. Тварь трясла башкой, терла морду предплечьями.

А потом игры кончились. Элита боднула стену, внутрь дома влетело облако кирпичного крошева. Пролом оказался мал, тварь ударила еще раз и всунулась наполовину. Опять застрекотали выстрелы, но почти сразу стихли — элита начала слепо размахивать чудовищно длинными лапами, ломая мебель и людей. Двоих замешкавшихся стрелков схватила, потащила к дыре. Одному сломала позвоночник, Кирилл отчетливо слышал отвратительный хруст, другого просто долбанула о стену. Лопнувшая голова брызнула кровью, мозгами.

Тварь вдруг снова отскочила, Кирилл сформировал «зеркало». Элита пялилась в сторону БТРа. Черт! Да как так⁈ Кирилл чувствовал — у него получилось, ни единый фотон не долетает до уцелевшего глаза твари. Но… Потом дошло. Он мог отсечь свет, даже звук, но вот обоняние… Запах, движение молекул в воздухе, над ними он не властен. Элита действительно умна, раз решила переключиться на Фроста и его товарищей. И неважно, понимает ли, куда те идут и зачем, или просто решила сожрать менее защищенных.

Кусок стены с проломом обрушился, за ним еще один. Потолок опасно заскрипел, накренился. Теперь ничего не помешает элите просто задавить их. Если разбежаться в разные стороны, то шансы были…

Нет. Не выйдет. Алиса ни за что не оставит детей. Кирилл вздохнул, невероятно быстро ополовинил приготовленную заранее фляжку с живчиком.

— Тварь не видит ничего, но чует Фроста! Нужно отвлечь!

— Точно не видит? — уточнил один из мужиков.

— Да! Я держу ее, пока что!

Спрашивавший схватил свою рюкзак, и рванул на улицу так быстро, что без очередного дара Стикса не обошлось. Не могут нормальные люди так бегать. Только бежал он через поле к лесу. Еще несколько человек молча кинулись в разные стороны. Кирилл зарычал, проклиная все на свете, вышел на улицу.

Фрост стоял возле БТРа, в одной руке странный ключ, видимо, от люка, в другой — автомат. Лом замер на границе участков, бледный Еж медленно пятился к соседнему дому. Элита шумно тянула воздух, мотала башкой, взрыкивала. Такое ощущение, что помимо глаза ей повредили и нос, но все-таки она пусть и косо, неуверенно, но приближалась к людям.