Дионис смотрел одобрительно, кивал, чего-то ожидая.

— Я понял… Просто никто не делится открытиями.

— А зачем? Много о тех же черных дырах или галактических войдах знают простые люди? Им это не нужно. Даже вредно. Так и здесь. Ты упомянул ученых древности… Как правило, все они вышли из обеспеченных семей, и уж точно не зарабатывали на жизнь скотоводством…

— Были и такие, — встрял Кирилл.

— Единицы, — согласился Дионис. — Самородки. Вроде Ломоносова. Знаешь такого?

— Конечно! Я учился в университете, носящем его имя. На физика.

— Так вот… Чтобы задуматься о природе вещей, захотеть их постичь, у человека должно быть время. Настоящее. А не короткие передышки между охотой на зараженных и мародерством. Этим мы и занимаемся.

— Вы? — не сдержался Кирилл.

— А что такого?

Открыл рот, но спохватился, отвел взгляд.

— Не порти впечатление о себе. Ты мне нравишься за прямоту.

— Плохо представляю сектантов и науку.

— Зря.

— И что, вы во всем разобрались?

— Пока нет. Но близки. Возможно, скоро мы получим ответы на все. У наших ученых полно времени, но трудности с ресурсами.

— Как так? — удивился Кирилл. — Это же… Стикс! — обвел рукой вокруг. — Нужно просто успеть взять первыми.

— Мы несколько месяцев пытались вывести спектральный хроматограф из одного института. Первый раз его разбили в перестрелке с ополоумевшими стражами порядка, потом пришлось залезть на черноту, спасаясь от стаи зараженных, и прибор умер. А кластер института перезагружается долго. И так со всем. У электроники в Стиксе есть очень неприятная особенность, — чем она сложнее, тем чаще ломается. Но главный тормоз — разобщенность. Нет единого центра изучения. Слыхал про Институт?

— Ага.

— Это слово стало нарицательным. Так могут назвать любой стаб, занимающийся изучением Стикса. Где истинная и первозданная организация, которой сотни лет, никто не знает. Да и сами они не стремятся к контактам. Вместе со знанием к институтским пришло и высокомерие, надменность, скрытность. Я считаю, что это хитрая защита Стикса.

— Или ответы слишком поразительны, опасны.

— Возможно. Знаешь, почему главу Лесного зовут Президентом? Он им был. Не в своем мире, а здесь. Много лет назад создали республику, объединение ближайших стабов. Общие цели, сотрудничество. Собирали новичков на кластерах, помещали в карантин, свежих зараженных тысячами загоняли в хитрые ловушки. Устраивали облавы на развитых тварей. Дороги обрастали блокпостами и перевалочными пунктами. Вместо натурального обмена использовали деньги, их курс не был привязан только к трофеям из тварей, за счет чего экономика быстро развивалась. Хорошее было время.

— Но?.. — спросил Кирилл.

— Центром республики был Лесной. Сейчас там лишь огрызки былого величия и инфраструктуры, многое сожрала перезагрузка. Стабы своенравны, иногда срок до обновления уменьшается скачкообразно, так и случилось.

— Всего-то? — не поверил Кирилл. — Почему соседние стабы не помогли отстроится заново?

— Президент не хотел тратить время на возрождение, он решил сохранить большую часть созданного.

— Разве это возможно?

Дионис долго молчал, пил кофе. Изучающе посматривал на Кирилла, думал.

— То, что я скажу, знают единицы. Случайно обнаружили, что чем больше на стабе людей в момент перезагрузки, тем выше шансы, что уцелеет все, что на нем построили. Почти все крупные стабы изначально были пусты. Поля, леса, какая-нибудь деревенька или промзона. Сильно позже их обустроили для жизни множества людей. Стаб с изначальным городом или поселком — большая редкость. За них идут такие бои, что все равно остаются руины.

— Не может быть! — потрясенно сказал Кирилл. — Как удержать на перезагружающемся стабе тысячи людей? Допустим, удалось, но кто потом туда вернется?

— Точное время обновления скрывают. Постепенно увозят ценных специалистов, богачей, их обслугу и семьи. Не всех, обязательно нужно пожертвовать кем-то из близких, чтоб потом прилюдно лить слезы над десятой по счету женой, непутевым сыном. Спрашиваешь, кто вернется? Конечно, неизбежно найдутся те, кто сопоставит факты. Но пройдет время, и все забудется. Своей смертью в Стиксе не умирают. Есть мелкие стабы, в которых никто не помнит, что было больше трех лет назад. Некому помнить. Вот и все.

Кирилл напрягся. Почему Дионис все это рассказал? Но быстро успокоился. Знание, безусловно, редкое, но бесполезное. Никто ему не поверит, ничего он не изменит. Да и нет особого желания.

— Спасибо за приятную беседу, мне пора. По классике жанра я должен предложить стать одним из нас, но… Ты еще не готов. Еще встретимся, удачи.

— А сколько до перезагрузки Лесного? — Кирилл, наконец, понял, что именно гнетет последние минуты.

— Неделя. Плюс минус.

Дионис и охрана вышли. Кирилл тупо смотрел в столешницу, перебарывая мерзкую апатию, и словно прозрел. Кинулся следом, догнал уже возле машины.

— Подожди! Мне нужна помощь!

— Наглеешь, парень, — обернулся Дионис. В его виде почти не осталось прежнего благодушия.

— В Лесном есть человек, его надо вытащить! Один не справлюсь, я в черных списках.

— Бывает, — Дионис продолжил движение.

— Я попал под перезагрузку и выжил!

— И это не редкость на самом деле, — но Дионис остановился, закурил. Охранники сверлили Кирилла пустыми глазами. — Давай к сути.

— Я не просто выжил в тумане. Меня забросило в другой мир. Он не похож на Стикс, совсем. Там… Я все расскажу вашим ученым. В обмен вы…

— Конечно, расскажешь, — Дионис прервал жестом. — Теперь ты в любом случае поедешь с нами.

— А помощь?

— Зависит от ценности твоей истории. Обещать не буду и не хочу. Как и жизнь тебе, если увидишь наш дом. Ну что, ты готов?

— Да, — Кирилл только теперь в полной мере осознал, во что вляпался. Но отступать поздно. И нельзя.

— Она красивая? — неожиданно спросил Дионис. — Как зовут?

— Алиса…

— Полезай назад.

Внешне их внедорожник выглядел как типичная переделка под Стикс. На окнах толстые частые решетки, борта обшиты листами метала. Машина грязная, местами ржавая, левое крыло держится на проволоке. Дионис сел вперед к водителю, Кирилл между охранников. Оружие не отобрали, и это приободрило. Машина тронулась, вдавило в спинку сидения. Звука двигателя почти неслышно, лишь тихое гудение и вибрация от пола. Ясно, на электричестве.

— Ты уверен, что не почудилось? В Стиксе всякое бывает. А ментанты не панацея от вранья. Они лишь отличают правду ото лжи. Если человек во что-то верит… Еще не поздно передумать, Кирилл.

— Я был там не один. С Алисой. Она наверняка тоже что-то запомнила, — довольно добавил.

Дионис хмыкнул.

Охранники крутили головами, высматривали. Чего-то в них не хватало… Дыхания.

— Они не дышат? — спросил шепотом.

— Зато все слышат, — прогудел охранник слева.

Какое-то время ехали молча. Поселки и деревни объезжали, несколько раз форсировали речки. Броневик погружался почти по окнам, но течи не давал. Хорошая машина, хоть и выглядит развалиной.

— Начинай рассказывать, — сказал Дионис.

Кирилл мучительно соображал. Выдавать все и сразу не хотелось. Как бы выкрутиться…

— Расслабься. Ученые все равно расспросят по-своему. Мне интересно узнать первому.

Что-то не сходилось. Прикидывает ценность информации? Но зачем тогда позвал с собой? Мог ведь задать наводящие вопросы на заправке. Кирилл понял, что Дионис недоговаривает, и на самом деле очень заинтересован в нем.

На моменте про сооружение в небе знаком попросил остановиться. Достал что-то, похожее на смартфон, пощелкал. Изнутри перед лобовым стеклом в воздухе возникло изображение космического корабля, затем еще какого-то объекта.

— Такие?

Увы. На беду, или счастье, отличались они сильно. И больше смахивали на кадры из дешевого фантастического фильма.

— Ясно, — не расстроился Дионис. — Продолжай.

Кирилл старался не растекаться мыслью, говорить четко, но оставляя массу деталей для будущих уточнений. Дионис, похоже, понял, но не настаивал.