— Я… Ну, и не только я… — смутился знахарь. — Проводили исследования. Чем свободней ты обращаешься с умением, не загоняешь его в жесткие рамки, в том числе и способом активации, тем быстрее оно развивается. Проще открыть новые грани, или получить новое.

— Мудрено все, — задумался Рамов.

Вернулась Алиса, плюхнулась на землю, протянула ладони к почти прогоревшим таблеткам сухого горючего, словно вокруг не стояла душная жара. Разговор как-то сник.

— Ладно. А что дальше? Мы разбегаемся, или есть другие планы? — спросил Кирилл. Неопределенность начинала бесить.

— Есть предложения? — вяло заинтересовался Рамов.

— Лично я — пойду домой. Ну, в кластер, где появился, — пояснил Кирилл в ответ на удивленные взгляды. — Он маленький, посреди черноты. О нем вообще мало кто знает. Или внимания не обращают.

— А потом? — хмыкнул Гип.

— Понятия не имею. Достало все. Лучше одному с мертвяками, чем… — Кирилл раздраженно махнул рукой.

— И далеко по черноте к нему идти?

— Километров пять. Или три. А может, и десять. Я плохо запомнил дорогу, мозги плавились. Там ровное чистое поле, до самого горизонта, и ничего не видно.

— Сколько⁈ Кир, а почему вы живы? — вытаращился знахарь. — Новички не могут ходить по черноте. Максимум — сотню метров. Ну, километр от силы, да и то…

— Не знаю. Живчик пил, ел таблетированый.

Гип заинтересовался последним, Кирилл показал почти пустой блистер.

— И часто вы его ели потом? После черноты?

— А что? — тон Гипа сразу не понравился. И взгляд сочувственный. — Ну… время от времени. Он бодрит. Зачем вообще все фляжки таскают? Таблетки удобней.

— Это — концентрат живчика. Того вещества, что поддерживает в нас жизнь. Слышали о спеке? Это мощнейший стимулятор и одновременно наркотик. Мне рассказывали, как человека под спеком переехал танк, ровно по пояс. Так он вскарабкался на танк и голыми руками погнул дуло крупнокалиберному пулемету.

— А дальше что было? — весело хрюкнул Рамов. Гип проигнорировал.

— Таблетированый живчик влияет на организм похоже. На биологическом уровне. Несравнимо слабее, в тысячи, если не десятки тысяч раз, но и у этого есть последствия. Начиная от банального привыкания, заканчивая превращением в кваза.

— Стоп. Получается… человек, у которого я их забрал, принимал их чтоб ходить по черноте? Почему он не оквазел?

— Потому что ходил по черноте, — подал голос Рамов. — Верно, Гип?

— Верно. Кир, я уже сейчас как знахарь вижу в вас изменения. Не сильные, и думаю, обратимые, но не вздумайте принимать таблетки снова!

Алиса начала смеяться. А потом хохотать, колотя себя по коленкам.

— Как… как ты сказал? Оквазеть? — и снова зашлась в веселье. Вдруг резко успокоилась, уставилась своими жуткими глазами. — А что это значит?

— Я попробую дойти до западной базы, — решил Рамов. — Гип, вы со мной?

— Нет, — знахарь решительно мотнул головой. — Хватит с меня общества муров.

— И что делать собираетесь? Скитаться по кластерам?

— Пойду в стаб. Хорошие знахари всегда в дефиците. У меня ведь не было выбора. Как в Стикс попал, так и завертелось… Ну, я вам рассказывал.

— Да вас пристрелят. И это в лучшем случае. Если нет — то положение ваше вряд ли будет лучше, чем у муров.

— И пусть. Пройдет время, хорошо себя зарекомендую… А если и пристрелят — не расстроюсь. Устал от такой жизни. Кир, вы не против, если с вами часть пути пройду?

— Ага.

— И ее в стаб отведу, — кивнул на Алису. — Женщинам в Стиксе живётся гораздо проще. Тем более симпатичным и молодым.

— Не могу понять, — сказал Кирилл. — Как базу внешников так легко взяли? Мне в стабе один хрен рассказывал, что на такое ни у кого нет сил. У внешников самое передовое оружие, лучшая защита.

— Все бывает в первый раз, — философски ответил Гип. — Думаю, объединенные силы нескольких стабов и стронгов. И точно не обошлось без хитрых умений.

Рамов уже долгое время смотрел на восток, откуда изредка долетали звуки взрывов и стрельбы. На них уже не обращали внимание. А потом в той стороне рвануло что-то действительно мощное с долгим протяжным гулом. Земля неприятно вздрогнула, броневик качнулся на рессорах.

— Вот и все, — улыбнулся Рамов. — Нет больше никаких объединенных сил.

— Это?!. — Кирилл аж вскочил.

— Да. Нейтронные бомбы. Минимальные разрушения и прочие поражающие факторы ядерного взрыва, но зато мощный поток нейтронов, убивающий все живое. И изотопы короткоживущие, через пару месяцев можно спокойно гулять в эпицентре.

— До нас не дотянется? — заволновался Гип.

— Не должно, — Рамов беспечно пожал плечами. Вылез из броневика, потянулся.

— Я правильно понимаю, — тихо спросил Кирилл. — Что там сейчас погибли сотни, а может, и тысячи людей?

— Именно так! А радиация, насколько я знаю, для иммунных очень и очень опасна. Да, Гип?

— Там, где обычный человек отделается легкой формой лучевой болезни, мы умрем. Или мутируем в атомитов. Против радионуклидов вся наша разогнанная регенерация бессильна.

В броневике запищал сигнал тревоги. Рамов кинулся к монитору слежения. Кирилл сунулся следом. На темно-синем фоне была непонятная мешанина, словно кто-то от души бухнул серой краски и небрежно размешал. Рамов пощелкал клавишами настройки, муть пропала. Зато теперь отчетливо видна стилизованная фигурка человека на самой границе радара. И она частыми рывками приближалась. Судя по измерительной шкале, до гостя около двух километров.

— Мертвяк?

— Непонятно… — протянул Рамов. — Если да, то габариты вполне человеческие, не опасен.

— А ваша техника не может точно определять зараженных и иммунных?

— РЛС только по габаритам. В зоне видимости можно по тепловизору.

Они, не сговариваясь, посмотрели назад, где в камышах и редком кустарнике четко выделялся след броневика. Неожиданно подошла Алиса, уставилась туда же. Без всякого выражения, словно обезьянка, заинтересованная, что же там такого увидели люди… От нее попахивало потом, кровью, какой-то резкой химией. Кирилл подумал, что от него несет не лучше.

— Глядя на поля, не заметил я, что кто-то чешет прямо на меня… — тихо пропел Кирилл. — Что делать?

— Играть в радушных гостей. Посмотрим, кто такой храбрый, или тупой.

Гип, Алиса и Кирилл сели в броневик, затенили окна. Стали ждать, наблюдая через камеры. Минут через 20 показался гость. Странный гость — замотан с головой в какое-то серое рванье, под ним на спине явно топорщится рюкзак. А на лице маска. Такую Кирилл уже видел, и не один раз, — валялись внутри броневика. Пришелец увидел броневик, замер. Сзади него из камыша вытек Рамов, взял на прицел. После короткого разговора они вместе направились к машине. Бывший внешник оружие опустил, но держаться чуть поодаль.

— … и короче раз!!! Все в труху! Ник, в броневике же фильтры есть, да⁈ У меня на исходе! Фух, думал, сдохну…

Рамов махнул рукой, Гип и Кирилл вылезли из броневика. Теперь Кир мог нормально рассмотреть гостя. Он был завернут в невероятно грязную и рваную простыню, под ней — черно-зеленый камуфляж внешников. На лице их же маска. Полный, даже толстый, дышит с сипением… или это выработавшие ресурс фильтры защиты?

— О! Гип, дружище, и ты тут! — аж полез обниматься. С Кириллом просто поздоровался за руку.

— А мы знакомы? — удивился знахарь.

— Ну… Как бы… Лично нет, но мне про тебя рассказывали… У нас на базе ведь один знахарь был, ты! Братишки, где там фильтры запасные…

— Погоди, — Рамов попридержал его. — Ульман, что с нашей базой? Где полковник и уцелевшие?

— Не знаю! Там полный дурдом случился! Аборигены как-то прошли первую линию защиты, ударили из мощной артиллерии, даже танки притащили! Полковник дал приказ всем, кто уцелел, прорываться на западную базу, к соседям. А потом наши ударили нейтронками.

— А чего по следу поперся на болота?

— Ну блин! Я ж техник, неужели следы протекторов не узнаю? Местные вряд ли бы стали рассекать на наших броневиках. Думал, гляну издалека, и…