Дальше шел рисунок этих самых спор и способ приготовления. Кирилл весь встрепенулся: вот в чем дело! Он не превращается в зомбака, ему просто нужен этот напиток!

— Маца, у вас есть споровый раствор⁈

— А? — тот сидел, скрестив ноги, и осматривал разобранный пистолет. — Не, такого нет.

— Ну… как же. Написано, всем нужен.

— Не знаю, о чем ты. Есть живчик, я его на коньячке, ух, прелесть получается!

Кирилл какое-то время тупо смотрел на Мацу, потом дошло, что собеседник так называет нужный напиток.

— Да что вы издеваетесь! Я загнусь скоро!

— Ты не ори, щегол, не ори. Ну, есть живчик. Но с чего мне с тобой делиться, а? Кто ты мне? Чужой человек! — со старческим, так не свойственным внешности виду проскрежетал Маца. — Ладно, лакай.

Он снял с пояса фляжку и кинул Кириллу, словно собаке. Но парню было не до гордости, он присосался к горлышку. Плевать на коньяк, который он ненавидел, плевать на брезгливость!

После первого глотка прошла головная боль, второй влил в мышцы силу, третий прочистил мозги. Он пил бы еще, но не дали.

— Хватит! Дармоед ты, Кириллка.

— Я верну, — совсем другим, свежим и сильным голосом ответил парень.

— Чем? — усмехнулся Маца. — Вернешь, ага. Вы только брать можете, хамить и жрать даром. И шуметь по ночам. Думаешь, забыл я, да?

Кирилл хотел запальчиво ответить, что он никогда не шумел по ночам, но не стал. Черт с этим придурком, ему нужна информация, и любая помощь. Снова уткнулся в брошюру.

Информации было много, очень. Самую первую и сжатую одолел, теперь жадно вгрызался в остальную. От ее обилия кружилась голова.

— Вы потому и помолодели, что здесь не умирают?

— Ага, помолодеешь тут! И не мечтай особо — не умирают те, кто в стабах жопу нажирают, а вот такие, как мы, на них пашут. Не умирают, ага.

Кирилл дошел до черноты. Это была одна из загадок Стикса, местами она тянулась на многие километры, иммунные на ней теряли силы, новички без живчика — почти сразу умирали. Редко посреди нее попадались оазисы нормальной земли. Теперь все понятно — кусок города очень «удачно» раз за разом грузиться посреди угольной смерти. И некому помочь людям, объяснить… Стоп, а почему? Спросил об этом Мацу. Тот хрипло расхохотался.

— А кому это надо? Каждую перезагрузку гнать сюда людей, искать иммунных, тварей отстреливать… Это все время, деньги. А техника по черноте не идет.

Это Кирилл знал. В первый день он запустил дрона, тот пролетел около километра и упал.

— Запомни, щегол — здесь людей нет, одни шкуры. Никто пальцем без выгоды не пошевелит. Развитых тварей тут нету, ну и какой профит?

— А выжившие? — мрачно спросил Кирилл и не дождался ответа.

Кирилл снова углубился в чтение. Радость от распития живчика и прояснением положения утихала.

— Ну а вы тут зачем, а?

— Надо, — Маца все не мог собрать пистолет, тужился, пытался совместить детали. Наконец-то удалось, он выматерился. Кирилл заметил, что оружие какое-то странное, вроде привычных очертаний, но сзади по краям затвора большие утолщения, и крохотные лампочки горят.

— Ладно, выведу тебя к людям. Но поработаешь носильщиком. Тут я за вольфрамом. Я ж на заводе всю жизнь пахал, нашем, местном. Ну и перед уходом так удачно получилось, что утащил коробочку с вольфрамом, а он в цене, если знать, куда и как.

— И куда и как?

— Про ксеров читал? Ну во. Они, суки, патроны штампуют, но не из воздуха, нет. Компоненты нужны. Медь там, свинец, порох. Особо ценятся бронебойные для пулеметов. А у них сердечник из карбида вольфрама. А его найти не просто, ага. Пойдем.

Возле своей квартиры Маца остановился. Кирилл подумал, что сейчас будет выбивание двери, может, применение какого-то дара Стикса, но нет. Спутник просто достал ключи. Логично. И продумано.

— Ты иди, — Маца рукой пихнул Кирилла. — Соберись, и рюкзак обязательно, понял?

Парень молча направился в свое жилище. Манера поведения соседа откровенно бесила, но ничего поделать не мог. Пока что он сильно зависел от него.

Дома на Кирилла накатило. Вот и все. Нет, он и раньше понимал — к прежней жизни вряд ли вернется, но сейчас… Он тупо обходил полутемные комнаты, вспоминал. Ну нет, он вернется, обязательно! Только разузнает сроки перезагрузки кластера, подготовится. Плевать, что говорил Маца насчет выгоды и шкурного интереса. В следующий раз здесь могут опять оказаться иммунные.

Он переоделся, взял рюкзак. Набрал еды, воды. Наверное, все. Смахнул слезы и вышел в подъезд. Ключи положил в карман.

Квартира Мацы встретила запахом канализации, затхлостью, сумраком. Сам Маца сидел за столом в грязной, до ужаса неуютной гостиной, напротив него растекся по стулу Самуил Петрович. Из дыры в центре лба вяло стекала кровь.

— Падай, помянем старичка.

В руке напарника булькала фляжка со споровым напитком, «живчиком». Кирилл подавил в себе омерзение, придвинул стул и сел. Живчик ему нужен, наверное, будь возможность, хлебал бы вместо воды. Или пока не лопнет. В брошюрке, кстати, что-то говорилось про опасность чрезмерного приема…

Маца приложился к фляжке, протянул парню. Тот попытался отпить, но на язык упали жалкие капли. Стоило чудовищных усилий, чтобы сохранить спокойствие, Кирилл с каменным лицом вернул емкость. Тварь, сука!

— Кстати! Нужно окрестить тебя, да. Та-а-к… С топором, значит, ходишь? Давай подумаем, ага.

Про этот обряд он тоже читал. На его взгляд — полная глупость и суеверие.

— Топор, Колун, Тупой… — увлеченно бормотал спутник. — Тупак… О! Рэпер будешь, а? Че, не нравится? Ладно. Тупень, Вупень, Вупсень, Пупсень…

Кирилл подумал, что сам бы выбрал себе имя Май. Ну а что, всегда нравилось. Уж лучше вариантов, которые предлагал кретин Маца. Вслед за этим желанием пришло еще одно: встать, врезать Маце ногой, затем выбросить в окно. Или ножом в живот, а лучше колуном, прямо в затылок…

— Не, будешь Щеглом. Понял?

— Наверное, ваша сверхспособность Стикса, это быть конченым мудаком? Хотя нет, вы и раньше этим отличались.

— Здесь ею все владеют, в той или иной степени, — не обиделся Маца. Он еще что-то говорил, рассуждал на тему человеческой алчности, паскудности, но Кирилл не слушал. Он узнал нужное, и теперь не пропадет. Первым делом нужен свой споровый раствор, придется поохотиться на зараженных. Ничего, он окреп, голова работает как прежде, справится. Сам пройдет черноту, найдет людей. Еще необходимо оружие, кажется, в соседнем дворе валялось ружье, рядом с останками владельца…

— Счастливо. Вольфрам сам тащи, — парень встал, пнул объемистый ящик на полу.

— А ну-ка сядь! — приказал Маца. Голос его опять старчески дребезжал, а в руке был пистолет.

Кирилл, пытаясь сохранить спокойствие, снова уселся, насмешливо и без страха (пытался, во всяком случае) посмотрел на этого придурка.

— Уходит он, ага. Ты мне скажи — почему на моем лице синяки⁉

Парень не сразу сообразил. Потом перевел взгляд на Самуила Петровича. Его морду действительно покрывали обширные гематомы. Кровь изо лба уже не текла.

— Ну? Я тебя спрашиваю!

— Что тебе надо?

— Со слухом проблемы?

Самообладание куда-то испарялось, Кирилл ощущал, как разум затапливает страх. Тяжелый, липкий. Нужно что-то делать. Маца, кажется, совсем долбанутый.

— А я вот догадываюсь, да. Наверное ты, как обычно, со своими сраными дружками шумел, музыку крутили…

— Я никогда не шумел и друзей…

— Закройся! — брызнул слюной Маца. — Орали, топотали, а когда я пришел разобраться, ты не выдержал, да? Ну, конечно! Вредный старикашка вечно бурчит, мозги трахает… Или скажешь, это не ты был, а у кого-то из дружков кулаки чесались?

— В брошюре сказано, что новичков обижать нельзя, иначе Стикс…

— Х…икс! — рявкнул Маца. — Ты с темы не соскакивай, Щегол! Такие, как ты, у меня вот где! Все ваше сраное поколение…

— А чем твое поколение лучше? Вы слили все, чего добились ваши отцы…

Маца ударил Кирилла в нос. Не очень сильно, но жутко унизительно. Закапала кровь, парень чуть сместился на стуле. Левая рука была под столом и медленно ползла в набедренный карман, — там лежал раскладной нож.