— Ты вот что, Ференц… Больше такого не говори никому, не надо. Если, конечно, голова на плечах тебе нужна.

Граф неожиданно проявил характер. Глубоким басовитым голосом ответил:

— У меня не оставалось выбора. Вся столица только и ждет казни брата.

— Он тебе кто?

— Кузен. Он вырос на моих глазах. И я глубоко почитал его отца.

— Сколько тебе?

— Пятьдесят восемь.

— Дети?

— Бездетен.

— На первое время сгодишься.

Эстерхази склонился в галантном поклоне:

— Полностью к услугам Вашего Императорского Величества.

— Вот и чудно. Будешь венгерским королем.

Граф онемел.

Я пощелкал пальцами у него под носом.

— Что голову повесил?

Ференц засмущался аки воришка, пойманный за руку.

— Недостоин я!

— С чего бы? Вон, твой кузен вопил, что род ваш от самого Аттилы.

— Замешан в публичном скандале, — потупив глаза, признался будущий король.

— Ну-ка, ну-ка!

Граф честно рассказал, что от него однажды сбежала жена с графом Шуленбургом. Влюбленную парочку поймали. «Комиссия целомудрия» императрицы Марии-Терезии приговорила соблазнителя к смерти.

— Казнили⁈ — ахнул я.

— Нет! Я попросил для него прощения. Сказал суду, что благодарен ему за избавление от сварливой жены.

— Ха-ха-ха! Ты поступил, как подобает монарху. А где сейчас твоя «сварливая»?

— Давно живем вместе.

Я снова закатился от хохота и, не удержавшись, хлопнул графа по плечу.

— Годен! Все зачатки для монарха. Милосерден, отходчив, личина не безобразна, голос — аж до печенок пробирает. Только научись орлом смотреть. Давай, попробуй!

— Что?

— Орелом!

Эстерхази нахмурил брови и изобразил грозное лицо. Получилось лучше, чем у управдома Бунши.

— Сойдет! — махнул я рукой.

— Да кто же меня изберет? — Ференц был уже согласен. — Я выше ишпана, наместника графства, не поднимался. Был посланником в Венеции, Неаполе и Париже. Даже в Государственное собрание ни разу не попал.

Он снова смешался, видя мой снисходительный взгляд.

— Ты Эстерхази?

— Да.

— Сколько за вашим родом городков?

— Четыре сотни. Больше не у кого столько нет. Но старшинство…

— Кончай ныть. Сейчас все организуем. Позови стражу.

Граф, утратив вальяжность, вприпрыжку поскакал к двери.

— Пусть к нам приведут арестованного князя Николауса Эстерхази.

Пока ждали, я быстренько растолковал Ференцу политику партии. Русский с венгром — братья навек, и вынь да положь мне двенадцать гусарских полков, конно, людно и оружно. Мы заключим субсидиарный договор, по которому Российская империя обязуется Венгерское королевство защищать. А чтобы Буда ненароком не втянула нас в ненужную войну, внешнюю политику ее будет определять Петербург.

— Между прочим, точно такие же договора англичане заключили с Великими Моголами. Да еще денег потребовали за охрану, — ни слова не приврав, рассказал Ференцу. — А я не прошу. Цени!

Ференц ценил, но трусил.

А когда я рассказал ему, что нужно дать всем славянам автономию по примеру хорватской, то совсем скис.

— Ты пойми, — втолковывал я. — Словаки, сербы, русины, хорваты — это все славянского корня народы. И они будут за тебя горой, зная о поддержке Венгрии Петербургом. Но что-то им нужно дать. Без этого крепкого королевства у вас не выйдет.

— Дать нужно, — соглашался Ференц с такими правдивыми глазами, что становилось понятно: из него многое придется выбивать.

Привели Миклоша с лицом разной степени багровости и пожелтелости. На такого взглянешь и решишь, что не князь перед тобой, а «синяк»-забулдыга.

— Князь, у тебя два выхода, — тут же набросился я на опущенного на дно социальной лестницы генерал-фельдмаршала. — Или ты отправляешься в Венгрию и прикладываешь все силы без остатка, чтобы магнаты и дворяне избрали королем графа Ференца Эстерхази де Галанта. Или завтра тебя расстреляют во рву бастиона Лёвелбастай, а тело выбросят на городскую свалку. И клянусь, все имущество вашего рода отберу до последнего фартинга.

— Кого выбрать? — не поверил своим ушам Николаус.

— Меня, — скромно пробасил Ференц.

Князь закатил глаза и упал бы на пол — кузен вовремя его подхватил.

Когда Николаус-Миклош очухался и смог продолжать разговор, что-то залопотал о дворянской чести и верности австрийскому дому.

— Прочный мир и свободный обмен товарами между Венгрией и Россией. Дам проход к черноморским портам для вывоза зерна.

Выход к морю по Дунаю венграм перекрывали турки, и мое предложение оказалось сродни отмене американских санкций на иранскую нефть. Эстерхази-граф толкнул в бок Эстерхази-князя, и оба тут же принесли мне клятву верности. Один с радостью, другой — сквозь зубы.

Чтобы этот бешеный пес не сорвался с цепи и кузена не сбил с пути истинного, я с ним в Венгрию отправил почетный конвой из лейб-гусар и военных советников. Командовал конвоем ротмистр Давыдов. А ставить артиллерийское дело в будущей армии мадьяров выпало на долю двоюродного брата Дениса, подполковника Алексея Ермолова, вернувшегося в армию после ссылки.

Не знаю, как Наполеон управлялся с завоеванными территориями и легко ли ему пришлось, создавая новые королевства. Я, честно говоря, зашивался.

Больше всего проблем мне доставляли поляки. Но и с цесарцами, которые уже не цесарцы, хватало забот.

Франц II не спешил терять корону Венгрии, требуя гарантий, что они не нападут на земли австрийского дома и не пропустят турок.

Турок!

Большего бреда я не слышал. Скорее оторвав венгров от австрийцев, я положил предел их экспансии на Балканах. Хорватия-то, хоть и обладала автономией, но входила в состав многонационального Венгерского королевства.

Представлявший на переговорах Австрию фон Штадион, несостоявшийся посол в Петербурге, выпил мне всю кровь, мороча голову с разоружением ее армии.

Он настаивал, что для его королевства критически мало иметь всего лишь городскую гвардию, крепостные гарнизоны, десять регулярных пехотных полков и пять кавалерийских.

— Да о нас вытрет ноги даже Бавария!

— Бавария, как и Вюртемберг, Баден и Саксония, находятся под нашим контролем. Они и пикнуть не посмеют в вашу сторону без приказа из Парижа, — предельно ясно объяснил Талейран.

Он мог бы добавить, что их армии столь же послушны. Что они по свистку вольются в состав наполеоновской армии. Настаивая на разоружении Австрии, я мотивировал свое желание ее милитаризмом. А на самом деле стремился исключить из уравнения вооруженные силы Вены — и гадать не нужно, в случае общеевропейского конфликта они окажутся на стороне моих противников.

Ни Талейран, ни Наполеон не раскусили мой замысел. Они были слишком упоены победой над австрийцами и действовали, исходя из логики «горе побежденным».

— Наша военная промышленность! — плакал Штадион. — Без государственных заказов разорятся тысячи ремесленников!

— Мы с удовольствием загрузим их заказами, — тут же оживился я.

Французы переглянулись, но возражать не стали.

После моего обещания переговоры пошли легче.

Раскидав все дела с австрийцами, отправился в Краков.

Его поляки сами освободили, подняв восстание. И одно это создало проблему.

Когда я в сопровождении небольшой армии появился на правом берегу Вислы, напротив Кракова, сразу пересечь реку и войти в город не вышло. Ворота мне не открыли. Поляки категорически отказывались пускать русских. Напрочь забыли, чем закончилась в последний раз такая шалость.

У них вообще с памятью всегда сложности. И гонора переизбыток.

Понятно, что штурмовать Вавельский замок, как это сделал Суворов, или брать город на шпагу, я не собирался. Но и наглость прощать не с руки.

— Хотите со мной поссориться? Могу вам прямо сейчас бяку устроить. Величка с ее соляной шахтой у меня за спиной, — разозлившись, прозрачно намекнул посланцам Временного Политсовета, кто и что их кормит.

Совет тут же передумал лезть на рожон. Остаться без единственного источника государственных доходов в его планы не входило. Поляки очухались и с извинениями пропустили меня в город с надежной охраной.