— Откуда же я могу знать? Ты мне скажи.

— Будущее этого мира еще не написано, — прохрипел Шайтан, опуская руки.

— Тогда расскажи мне о том, которое написано.

— Месяца не хватит все рассказать, — возразил он.

Я обрадовался не на шутку. Знания! Он может со мной поделиться знанием будущего тех векторов истории, которые появились благодаря мне.

— Скажи главное. После моего пребывания в теле Александра III революция в России произошла?

Исаак скептически хмыкнул:

— Многие твои советы были вскоре забыты. К мнению смертельно больного далеко не все захотели прислушиваться…

— Не может быть! — я всмотрелся в его глаза, пытаясь понять, насмехался ли он или говорил правду. — Мне сказали, что кресты на церквях не упали.

— Кресты не упали, — неохотно признал Шайтан. — Но революция все равно случилась, только на семь лет позже, не в 17-м, а в 25-м. И без большевиков.

— Почему? Из-за войны с Германией?

— Войны не было, Вильгельм испугался твоего предсказания. Хватило внутренних конфликтов. Такой конец был неизбежен — Россия опоздала с индустриализацией. Да и царь Николай слишком сильно тянул одеяло на себя.

Сердце ухнуло вниз.

— Не может быть! — повторил я. — А после Александра Освободителя?

— Конституционная Российская империя стала частью Соединенных штатов Европы. Лидером этого союза. После того как разгромила австро-германский блок. Ее ВВП сравнялся с американским и превышал общеевропейский. Дальше не знаю, так все сложно пошло с Китаем.

Я приободрился. Выходит, вовремя заданный мною импульс не прошел бесследно.

— А после победы в Крымской войне? Россия воссияла? Сын меня не подвел?

Шайтан замер, не спеша отвечать.

Пауза затягивалась.

Заметив мое растущее нетерпение, Исаак шевельнулся. Распахнул халат.

Под ним скрывалось нечто вроде боевого пояса с несколькими пистолетами, кинжалом и ножами.

— Не хватайся за свою шпагу. Я вооружен, — резче, чем до этого, выдал он, и в его словах обозначилась явная угроза, вызвав во мне остолбенение.

Так хорошо говорили — и вот на тебе, как все повернулось!

— Зачем мне прерывать столь интересный разговор? Что такого страшного ты намерен мне сообщить, что начал угрожать?

Мой визави демонстративно положил руку на украшенную вязью рукоять пистолета с шарообразным тыльником.

— Ты столько всего натворил в Крыму, что мне пришлось вмешаться. Иначе всемирная история изменилась бы так, что все процессы уже навсегда вышли бы из-под контроля. Тебя нужно было остановить.

Я моргнул. В голове мелькнула догадка.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это был ты тем стрелком у Потемкинской лестницы?

Шайтан несколько раз кивнул, не спуская с меня глаз. Напрягся.

И уж точно он не ожидал моего негромкого смеха.

— Надо же! — веселился я. — Чего только не придумал! Больше всего склонялся к обвинению англичан, а все оказалось куда проще. «Я тебя породил, я тебя и убью». Тебе, Исаак, нужно отрастить оселедец и завести себе трубку-люльку.

Мы обменялись долгими взглядами — моим насмешливым и загадочным у Исаака.

Он убрал руку от пистолета и аккуратно поправил халат.

Можно ли ему верить? Все эти россказни о последствиях… Отсутствие доказательств… Признание в убийстве… Меньше всего доверия у меня вызвали слова о причинах смерти Александра I.

А вот про убийство, похоже, не соврал. Но все остальное — тут бабушка надвое сказала.

— Что ты от меня хочешь, Исаак? Не думаю, что ты заявился сюда, как тать в ночи, только потому, что я начал тебя разыскивать и наехал на Бобовича.

Шайтан тихонько кхекнул, как заядлый курильщик. Сглотнул набежавшую слюну и зловещим шепотом произнес:

— Не тяни время. Уходи. Уходи быстрее, чем отмерено. И не лезь с советами к своим людям. Довольно плодить сложные вектора реальности и хвататься за упущенные возможности, пользуясь послезнанием. Энергии всего мира не хватит, чтобы расхлебать одного пришельца.

Свеча моргнула.

Тени запрыгали по комнате, причудливо меняя очертания предметов.

Я повернул голову и увидел, что фитилек вот-вот погаснет из-за наплывов воска. В желто-оранжевом неровном пламени появился черный дым.

Наклонился снять нагар, зацепившись взглядом за кривые, торчащие вверх носки черных туфель Шайтана, и…

Вместо свечи комнату озаряли красные, желтые, синие «зайчики» — детишки небольших фигурных окошек из цветного стекла в узорных гипсовых рамах. Исполненные в форме стилизованных розеток под самым потолком, они венчали закрытые ставнями окна. На смену магии ночи пришло рукотворное восточное мастерство.

Я полулежал на диване, привалившись к пристенной подушке. Набитая шерстью и украшенная богатым восточным узором, она гармонировала с ковром на полу.

Стоявший на нем подсвечник со сгоревшей свечей подсказал, что все случившееся ночью мне не приснилось

Шайтана не было.

«Он ушел, не обещав вернуться, — хохотнул я и добавил: — Хрен ты угадал, колдунишка. Мы наш, мы новый мир построим!»

Я вскочил и от души потянулся, хрустнув лопатками.

Где там Завитаев?

Пора приниматься за утренние процедуры, завтракать и отчаливать. Моя миссия в Евпатории закончилась.

Прощание с Бобовичем вышло смазанным. С одной стороны, я фальшиво поблагодарил его за гостеприимство. С другой — избегая обсуждать ночное происшествие, мы расстались в атмосфере недосказанности. Скоропалительность моего отъезда ее особенно подчеркнула.

Осадок недосказанности оставило и мое свидание с Шайтаном. Всю обратную дорогу до Бахчисарая я обдумывал не то, что было сказано, а то, что осталось за кадром, то, что не успел спросить.

Искусственно прервав нашей свидание, Исаак лишил меня возможности узнать самое для меня главное. Когда закончится «обратный отсчет»? Точно на Павле? Или на несчастном рогоносце Петре III?

Подсказку в записке Айбике можно трактовать двояко, как и упорно циркулировавшие слухи насчет Салтыкова и его роли в постеле цесаревны Екатерины. Людская молва и так, и этак обсасывала курносый нос Павла.

И что? Про Николая I тоже гадости болтали. Но где доказательства? Тест ДНК на отцовство изобретут еще очень нескоро. По крайней мере, совершенно очевидно, что Николай и Александр — единокровные братья. Были бы они лишь единоутробными, я бы не оказался в теле последнего.

Не меньше меня занимало требование Шайтана поскорее завершить пребывание в теле Александра I.

Что, собственно, мешало ему перерезать мое горло, когда он каким-то хитрым образом меня отключил?

Испугался за судьбу семейства Бобовичей? Или не имеет по каким-то причинам права проливать царскую кровь? Или он уверен, что Крым так или иначе расправится со мной?

На самом въезде в Бахчисарай нас встретила, вопреки ожиданию, не конная толпа татарских мурз, а бравая команда пехотинцев в необычных мундирах. Точнее татары были, но они не решались приблизиться к смуглым усачам в красно-зеленых курточках и жилетах, свободных шароварах и сапогах гусарского образца.

Их головы защищали круглые каски с козырьком и чем-то вроде петушиного гребня. В руках они держали длинные, непохожие на солдатские ружья с прикладом «рыбий хвост», а на боках висели кривые сабли и пистолеты.

Подобное вооружение я видел под Севастополем у греческих легионеров, прибывших из Одессы. Только волонтеры героического 1855-го были куда более экзотично одеты — в национальные костюмы и шапки с крестами. Но ружья были точь-в-точь. Прадедовские.

Так это тоже греки, подсказала память Александра. Балаклавских пехотный батальон. В 1818-м император с ними встречался и щедро наградил землей и деньгами за верную службу.

Балаклавцы несли кордонную и пограничную стражу на обширном пространстве ЮБК. И служили пугалом для местных татар. Они их несколько раз жестко гоняли во время мятежей. Именно по этой причине мурзы держались скованно и в сторонке.

— Ваше Величество! Мы, солдаты греческого батальона, верноподданически припадаем к вашим ногам и молим посетить наше благополучное местечко, дабы дать нам возможность выразить свою признательность за те милости, что пролила на нас ваша монаршая воля, — витиевато выразился полковник Феодосий Ревелиоти.