Затем поднялся и достал второй «жучок» из торшера.

Положил его на журнальный столик рядом с первым и показал на дверь спальни.

— Там наверняка ещё парочка. Я посмотрю?

Анна с деланным безразличием пожала великолепными плечами.

Максим сходил в спальню и вскоре вернулся.

— Два, как я и думал, — на журнальный столик легли ещё два «жучка». — Ну что, Аня, поговорим? Теперь нас никто не подслушает.

Анна Григорьевна Оболонская, дочь белоэмигрантов и агент Секретной разведывательной службы Великобритании (МИ-6), вот кем она была.

Максиму не потребовалось слишком много времени, чтобы добиться от неё этой информации.

Никакого гипноза и психологического давления. Только природное обаяние, негромкий уверенный голос и откровенность.

Начал с того, что рассказал, кто он есть на самом деле.

Человек из будущего.

Человек из другой реальности.

Реальности, в которой Советский Союз играет главенствующую роль в мире.

По крайней мере, пять миллиардов человек из восьми с половиной, населяющих Землю в две тысячи девяносто пятом году, живут в государствах, которые в той или иной степени выбрали социалистический путь развития.

— То есть, путь жёсткой диктатуры и добровольного угнетения? — усмехнулась Анна. — Прости, не верю. Человек стремится к свободе. Это заложено в его природе, и это доказывает вся история развития нашей цивилизации.

— Верно. Стремится. Вопрос только в том, как понимать свободу. Если как вседозволенность и потакание своим самым низменным страстям, то это, по моему мнению, совсем не тот человек, на которого хочется быть похожим.

— А на кого тебе хочется быть похожим?

— Ни на кого, — улыбнулся он. — На самого себя. Я, разумеется, несовершенен, но смею надеяться, что обладаю некоторыми качествами настоящего человека будущего. Человека, воспитанного новым социалистическим обществом.

— Новым?

— Новым. Потому что в реальности, из которой я прибыл, прежний Советский Союз развалился, погиб в тысяча девятьсот девяносто первом году. Но возродился в две тысячи пятьдесят седьмом, уже на других принципах.

— Хочешь сказать, что в этом твоём Советском Союзе будущего разрешили частную собственность и свободное предпринимательство? — с явным недоверием осведомилась Анна. — И даже свободу религии?

— Хочу. Есть и частная собственность и свободным предпринимательством занимаются те, кому это нравится. До определённых пределов, разумеется, сверхбогатых людей у нас нет. К тому же деньги уже не играют такой роли, как сейчас, и на Земле, благодаря технологиям, практически не осталось голодающих. Что до свободы религии… Я верующий человек, православный. Хожу в церковь, исповедуюсь и причащаюсь. При этом коммунист. Хочешь покажу крестик и партбилет?

— Крестик надеть не велик труд, — задумчиво произнесла Анна. — Или снять. Как я перед встречей с тобой. Символ Веры можешь прочитать?

— Прямо сейчас и здесь?

— Да.

Максим перекрестился и начал:

— Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым…

Когда он дошёл до слов «Его же Царствию не будет конца», Анна присоединилась, и молитву они заканчивали вместе:

— Исповедую едино крещение во оставление грехов.

Чаю воскресения мертвых,

и жизни будущаго века. Аминь.

— Почти убедил, — сказала Анна. — Но не до конца.

Они проговорили около двух часов, забыв про коньяк и шампанское.

Чтобы доказать, что он говорит правду, Максиму пришлось войти в сверхрежим и продемонстрировать Анне некоторые из своих способностей.

А также показать непробиваемую защитную рубашку из поляризованного углерита и рассказать о медботах, которые выполняли сейчас свою волшебную работу в крови Сталина, Рузвельта и Черчилля.

— Так Рузвельт поэтому опять на ногах? — спросила Анна.

— А ты думала, почему?

— Говорили, мол, ремиссия. Редчайший случай.

— Конечно, редчайший, — подтвердил Максим. — Другие случаи путешествия во времени людям не известны. Точнее, известны, но тебе знать об этом пока не обязательно.

— Но я бы хотела, — сказала Анна и посмотрела на Максима долгим откровенным взглядом.

— Я расскажу, — пообещал он. — Если мы договоримся.

— О чём?

— Обо всём. Ты ведь не только красивая, но и очень умная женщина, Аня. Я это сразу понял. К тому же русская. Ну что, скажи мне, пожалуйста, делает русская красивая и умная женщина вдали от России да ещё и работая на врагов России? Это глупо и неправильно. И вдвойне глупо и неправильно, учитывая, что Россия победит.

— Россия? — переспросила она.

— Советский Союз. В данном случае это одно и то же. Победит сейчас фашизм и сразу вслед за этим коллективный Запад, которому ты сейчас служишь. Вернее не победит, а просто настолько обгонит в своём научном, техническом и социальном развитии, что говорить о какой-то войне между нами станет просто бессмысленно. И, конечно же, Советский Союз не развалится в девяносто первом.

— Почему?

— Потому что я здесь, — просто ответил он.

Максим первый раз в жизни занимался перевербовкой и сам страшно удивлялся про себя, что у него получается.

Во всяком случае, Анна Оболонская не отказалась сотрудничать с советской разведкой.

Максим, который безошибочно определял, когда человек врёт, а когда говорит правду, понял, что соглашается она искренне.

Конечно, оставался вариант, что Анна была гениальной актрисой, способной своей игрой обмануть кого угодно, даже его, но это станет известно в будущем, когда её проверят и включат в игру профессионалы вроде Павла Судоплатова. А его задачей было перетянуть эту женщину на свою сторону. И, кажется, это получилось.

Обошлось даже без постели.

Хотя Максим прекрасно видел, что стоит ему проявить малейшую инициативу, и Анна отдастся ему прямо здесь и сейчас.

Был даже момент, когда они оба были на волосок от этого.

Очень тонкий волосок.

Но в последний момент Максим вспомнил о Людмиле.

О своей любимой единственной жене и детях.

Как после этого он сможет смотреть её в глаза?

Придётся врать…

Ну нет, только не это.

Синие глаза Анны были уже совсем рядом, нежные губы приоткрылись для поцелуя, и он видел, как отвердели её соски под платьем…

— Прости, — он отодвинулся. — Прости, пожалуйста. Я женат и очень люблю свою жену.

— Ух, ты, — сказала она. — Надо же. Первый раз в жизни мне отказывают.

— Прости, — повторил он.

— Бог простит, — усмехнулась она. — Ладно, иди уже, женатик. Хотя нет, погоди, верни микрофоны на место. Надеюсь, ты не против, если своему начальству я доложу, что тебя соблазнила? Иначе меня сочтут профессионально непригодной.

— Э… — Максим даже слегка растерялся. — Ладно, докладывай, если надо. А они поверят? Микрофоны-то не работали.

— Я скажу, что мы занимались этим в твоём номере. Там тоже наверняка есть микрофоны, но ты как чертовски умный человек догадался, нашёл их и вытащил.

— Чёрт, — сказал Максим. — Не подумал. Сейчас вернусь в номер и займусь. А как же…

— Скажу, что с первого раза завербовать тебя не получилось, но надежда есть, — догадалась Анна, о чём он хочет спросить. — Да, в постели ты был великолепен. Просто бог.

— Издеваешься, — сказал он.

— Ага, — засмеялась она. — Всё, иди. Жене привет. И не переживай, наши договорённости в силе.

Максим вернул микрофоны на место и ушёл.

Он знал, что всё сделал, как надо. Но быстро прогнать из памяти синие глаза Анны, её полуоткрытые губы и затвердевшие под тонкой тканью платья соски, не получалось.

Лучшее средство отвлечься от непрошеных мыслей — работа.

Поэтому, вернувшись в номер, Максим первым делом занялся поиском и последующим извлечением микрофонов.

На всё про всё у него ушло двадцать минут.

Он посмотрел на часы. Девятнадцать сорок. Самое время поужинать.

А что потом?

Ну уж точно не идти опять к Анне.

И к себе не пускать, если постучит.