Уже невооружённым глазом было заметно, как ускоряются все события.

Ещё не так давно Максим думал, что в силу громадной инерции, которой обладают события мирового значения, страны и народы и мироздание в целом, ему не удастся намного приблизить победу. Даже несколько дней казались большой удачей. А уж месяц или два — и вовсе подарком судьбы.

Теперь же оказывалось, что всё идёт не по худшему (как обычно это бывает), а по лучшему сценарию.

Словно высшие силы полностью одобрили появление новой реальности и решили помочь Максиму в его благородном деле.

Так, чуть-чуть.

Но этого «чуть-чуть» вполне хватило, чтобы Красная Армия и весь советский народ, что называется, поймали кураж и принялись одну за другой одерживать победы — как боевые, так и трудовые.

Там, где ещё пару месяцев назад при попытках решения той или иной технической проблемы, возникали споры, столкновения амбиций или трудности с материалами и оборудованием, сейчас шло, как по маслу. Ну, или близко к тому.

Так часто бывает. Начинаешь делать новое дело, и оно поначалу идёт туго, с перебоями, задержками и непредвиденными трудностями, которые словно специально возникают на ровном месте невесть откуда. Но ты упираешься, не сдаёшься и вдохновляешь своим упорством и уверенностью всю команду, которая работает вместе с тобой.

И вот уже, глядишь, дело начинает спориться и с каждым днём идёт всё легче и легче.

Эх, дубинушка, ухнем!

Эх, зелёная, сама пойдёт, сама пойдёт!

Так поётся в известной русской песне. Очень правильно поётся.

Вот она и пошла, дубинушка.

Да так, что от врага только кровавые брызги полетели.

Вслед за Т-34–85, который на деле оказался намного лучше «тридцатьчетвёрки», которая впрежней реальности Максима начала массово выпускаться только в январе 1944 года, с конвейера Челябинского Кировского завода (до войны Челябинский тракторный) начали сходить тяжёлые ИС-2.

Тоже улучшенные.

Великая Отечественная война во многом была войной танков. И если в первые месяцы немцы имели преимущество за счёт умелого использования танковых клиньев, лучшей обученности экипажей и общего превосходства немецких машин над советскими БТ и Т-26 (первые «тридцатьчетвёрки» и КВ не в счёт, их было слишком мало), то теперь все козыри перешли к советской стороне.

Новые Т-34–85 и ИС-2 имели подавляющее превосходство на поле боя нетолько над улучшенными PzKpfw III и PzKpfw IV с длинноствольной пушкой и усиленной бронезащитой, но жгли и только-только начавшие появляться у немцев «тигры» и «пантеры». Руководство Третьего рейха, видя, как противник стремительно уходит в технологический отрыв, изо всех сил пыталось подстегнуть конструкторскую мысль своих инженеров, военные заводы Европы работали на Германию без остановки, но результат был гораздо ниже ожидаемого.

По одной простой причине.

Все «узкие» места советских танков были известны Максиму заранее и, соответственно, заранее, ещё на уровне чертежей и конструкторских решений, преодолены.

Немцам жеприходилось выпускать сырые машины и дорабатывать их уже по ходу боевых действий.

И, конечно, они теряли эти сырые новые машины пачками. Как от огня противника, так и от многочисленных поломок.

Не отставала от танков и артиллерия. В особенности реактивная. Благодаря знаниям, хранящимся в необъятной памяти КИРа, резко эволюционировала реактивная система залпового огня БМ-13 -известная всем «катюша». Появились модификации с ракетами калибра 300 миллиметров, которые били не так далеко как 132-миллиметровые ракеты первой «катюши», но гораздо кучнее и жгли живую силу и технику врага эффективнее. Это были уже БМ-31–12, они же «андрюши», которые в прежней реальности Максима появились только в июне 1944 года.

Но больше всего Максим гордился и радовался тому, что удалось сделать для защиты и усиления огневой мощи матушки-пехоты.

Кевларовые бронежилеты, каски, наколенники, перчатки, тактические очки и разгрузки потоком шли в войска. Да, на всех защиты пока не хватало, но первыми получали новое снаряжение передовые части, непосредственно участвующие в боях, и они сразу же ощутили своё превосходство над противником.

Еще бы.

Когда потери личного состава уменьшаются, минимум, в два раза, поневоле ощутишь.

Да и красноармейцы мгновенно оценили бронежилеты, новые каски и всё остальное.

— Раньше было как? — рассказывали инженерам и конструкторам наиболее опытные из них. — Самые большие потери мы несли от бомбёжек и артналётов. Осколки, мать их. Не убьёт, так отправит в госпиталь надолго. Да, можно зарыться в землю, но от прямого попадания никакой окоп не защитит. А на открытой местности? Сейчас совсем другое дело. Руку-ногу посечь может, а всё остальное, самое ценное, под защитой. Включая голову. Пуля… Пулю бронежилет хуже держит, это верно. В особенности пулемётную. Может и рёбра поломать и селезёнку разорвать ударом. Но всё равно жив останешься. Нет, братцы, незаменимая штука и бронежилеты, и каски эти кевларовые. Да и всё остальное… Очень, очень удобно. Низкий поклон тем, кто всё это придумал и сделал. Памятник при жизни ему поставить. Золотой! Столько жизней спас — не счесть.

Кроме этого вовсю шла работа над переходом на новую полевую форму — более удобную и, в отличие от обычного цвета хаки, камуфлированную по цифровым разработкам двадцать первого века.

С обувью дела обстояли хуже, быстро перейти с кирзовых сапог на удобные тактические ботинки не удавалось. Просто потому, что изготовить такой ботинок оказалось гораздо сложнее и дороже, чем сапог.

— Ты пойми, человек мой дорогой, — объяснял начальник тыла Красной Армии генерал-полковник интендантской службы Андрей Васильевич Хрулёв, с которым у Максима давно установились прочные деловые отношения. — Овчинка выделки не стоит. Даже твой кевларовый бронежилет или каску проще изготовить, чем такой ботинок.

— Они не мои, — насупившись, отвечал Максим. — Они народные. Созданные для защиты советского человека, красноармейца.

— Да разве ж я спорю? — восклицал Хрулёв. — Ни боже мой. И ботинок твой, в смысле наш, понимаю и одобряю. Очень нужная и удобная вещь. Сам бы носил. Но пока — рано. Только опытные небольшие партии. О большем и не проси. Да и чем тебе сапог кирзовый не нравится? Тоже ведь удобная штука, на все случаи войны и жизни. Да с чистой портянкой — милое дело. А главное — быстро и относительно дёшево можно наклепать столько, сколько надо.

Максим вздыхал и вынужденно соглашался.

А вот с задержками в создании нового стрелкового оружия согласиться не мог.

Стараниями Максима промежуточный патрон 7,62×39 мм был создан на год раньше, но дальше дело забуксовало.

Столкнулись амбиции.

Максим, действуя из лучших побуждений, нашёл ещё совсем молодого Михаила Калашникова, передал ему подробные чертежи АК-47 и стал продвигать будущий легендарный автомат и его конструктора на всех уровнях.

Однако многие опытные и заслуженные конструкторы не приняли «выскочку-недоучку», как они называли Калашникова, и устроили его автомату и ему самому настоящую обструкцию, мало чем отличающуюся от саботажа.

Пришлось Максиму вспомнить о своих чрезвычайных полномочиях и применить их со всем размахом.

Некоторые потеряли свои высокие должности, а кое-кто и свободу. Порядок в конце концов был наведён, но всё это отняло время и первые образцы автомата Калашникова только-только начали испытывать на стрелковых полигонах.

И конечно же, большое внимание Максим уделял любимой авиации.

Модернизированные бомбардировщики Пе-2, Ил-4, штурмовики Ил-2 и только-только созданный на его основе Ил-10 громили передний край, тылы и колонны врага.

Истребители ЯК-9 различных модификаций массово заменяли устаревшие «ишачки» и «лагги», на равных сражаясь с «худыми» и «фоккерами».

Начали поступать в истребительные авиачасти и первые Ла-7.

Эти машины превосходили немецкие истребители по всем параметрам. Но в прежней реальности Максима они появились только весной сорок четвёртого года, а здесь на них советские асы уже сбивали немцев.