— Упаси бог, — быстро пошёл на попятную Рудин. — Пусть будет Житинёв. Но…

— Давайте без «но», — попросил Максим. — Что касается нехватки людей, то выдвигайте молодых. Не мне вас учить. Небось, в двадцатые годы труднее было и намного. Однако справились.

— В двадцатые мы и сами были молодые, — вздохнул Рудин. — Море по колено.

— Вот именно, — сказал Максим.

Житинёв как в воду глядел. Следующее покушение случилось вскоре после второго и тоже в Москве.

Максим, по настоянию Сталина и Берия, теперь ездил в ЗИС-101 из кремлёвского гаража, с водителем.

Однажды утром, когда он, позавтракав, собирался выходить из дома и ехать по делам, раздался телефонный звонок.

Звонил Николай Семёнович Шпигов, заместитель коменданта Кремля, майор государственной безопасности, с которым Максим был хорошо знаком.

— Максим Алексеевич, дорогой, — попросил он. — Тебе твоя машина сейчас очень нужна?

— А что? Говори прямо Николай Семёнович, не ходи кругами.

— Да понимаешь… Моя неожиданно сломалась, а свободных в гараже нет. Редчайший случай, первый раз с таким сталкиваюсь. Ты не мог бы мне свою на часок одолжить? Жену нужно из больницы забрать.

Максим задумался. Его «виллис» был уже на ходу. В принципе ничего страшного не случится, если он разок нарушит правило. В конце концов, забрать жену из больницы — святое дело.

— Бери, Николай Семёнович, — разрешил он. — Я сейчас позвоню в гараж, дам команду.

«Виллис» Максима и ЗИС-101 подогнали почти одновременно.

ЗИС чуть раньше.

Максим как раз направлялся к «виллису» и видел, как Шпигов, приветственно махнув ему рукой, садится в ЗИС.

Максим махнул рукой в ответ.

Дверца захлопнулась.

ЗИС тронулся с места и… взорвался.

Огненный шар охватил машину сразу и со всех сторон.

Максим упал, прикрывая голову руками.

Куски искорёженного металла падали рядом, но ни один его не задел.

«Виллис», стоящий неподалёку, качнуло взрывной волной.

Где-то взвыла сирена.

К месту происшествия уже бежали с оружием наперевес красноармейцы из полка охраны.

Толку от них, правда, не было никакого. Максим, поднявшись на ноги, уже видел, что погибли оба: заместитель коменданта Кремля майор государственной безопасности товарищ Шпигов Николай Семёнович и водитель.

Это было неслыханно. Террористический акт в стенах Кремля!

Сталин срочно вызвал к себе Берия и Максима.

Было видно, что вождь взбешён, хотя и держит себя в руках.

— Это что же получается, Лаврентий? — обратился он к Берия. — Никто из нас не может чувствовать себя в безопасности?

— Я найду их, Коба, — тихо сказал Берия. — Клянусь тебе.

— Три дня даю, — сказал Сталин. — Не найдёшь за три дня, прощайся с должностью наркома. А ты, — он остро глянул на Максима. — Ты понимаешь, что тебя спасла случайность?

— Понимаю, — сказал Максим. — На войне как на войне, товарищ Сталин.

— Фаталистов мне ещё не хватало, — пробурчал Сталин.

— Фаталист не фаталист, а под Богом все ходим, — ответил Максим. — На войне особенно. Что же теперь, сидеть в каком-нибудь подземном бункере безвылазно? Вместе с семьёй?

— Может, и так, — резко сказал Сталин.

— Нет, — покачал головой Максим. — Простите, Иосиф Виссарионович, но этого не будет. Если враг нападает, его следует уничтожить, а не прятаться от него.

— Да, когда знаешь, кто этот враг. У тебя есть предположения?

Максим посмотрел на Берия, давая наркому высказаться.

— Я думаю, заказчик один, — сказал Берия. — И это кто-то из наших. Кому Максим поперёк горла.

— Я много кому поперёк горла, — сказал Максим.

— Да, — согласился Берия. — Но не каждый из них, готов рискнуть всем, чтобы тебя устранить.

— Если кому-то Максим поперёк горла, то ему и товарищ Сталин поперёк горла, — сказал Сталин ровным голосом. — И, надеюсь, товарищ Берия тоже поперёк горла. И вообще все руководящие товарищи, для которых новое будущее нашей страны важнее карьеры и личных амбиций.

— Думаю, ты прав, Коба, — сказал Берия.

— Я тоже так думаю, — кивнул Сталин. — Не потому, что я такой умный. Логика подсказывает. Ищи, Лаврентий. Ищи эту крысу. Пора открутить ей голову.

— Об одном попрошу, — сказал Максим. — Пусть следователь МУРа копает дальше. Совместно с нашими.

— Ты ему так доверяешь? — спросил Сталин.

— Будем считать это интуицией, — сказал Максим.

На заказчика всех трёх покушений следователь МУРа Андрей Житинёв вышел через два дня.

Пока НКВД вытрясало душу из работников кремлёвского гаража, пытаясь выяснить, каким образом автомобиль ЗИС-101 оказался заминирован, Житинёву по своим каналам удалось найти человека, который сбросил стальную чушку на голову Максиму в Челябинске.

Им оказался дважды судимый чернорабочий Игнат Баев. Ради такого случая Максим не пожалел выделить собственный самолёт и лично полетел в Челябинск вместе с Житинёвым.

Игнат Баев — невысокий, жилистый, с лисьим морщинистым лицом и бегающими зеленоватыми глазками мужчина лет сорока, поначалу ушёл в полную несознанку.

— Видели тебя, как ты спускался с крыши цеха по пожарной лестнице, — сказал ему Житинёв. — Не отпирайся. Свидетели у нас имеются.

— И чо? — презрительно спросил Баев. — Их слово против моего. Знать ничего не знаю. Да, врать не буду, слыхал я что-то такое, мол кто-то сбросил сверху чушку на голову вот ему, — он кивнул на Максима, — и начальника цеха. Но это и всё. Я вообще, когда это случилось, в сортире сидел. Живот прихватило.

— В сортире? — переспросил Максим.

— В сортире, — нагло ответил Баев. — Могу жопу показать.

— В жопу тебя иметь будут, когда снова на зоне окажешься, — сказал Максим. — А ты там очень скоро окажешься, это я, старший майор государственной безопасности и чрезвычайный комиссар по особым поручениям, могу тебе обещать совершенно точно. Веришь мне?

Баев молчал, отведя глаза.

— А сразу после этого тебя убьют, — продолжил Максим. — Там же, на зоне. Несчастный случай, бывает. И не с такими бывало.

Баев продолжал молчать. Только сопел тяжело.

— Но есть вариант, — сказал Максим. — Ты называешь заказчика. В обмен получаешь новое имя, новые документы, снятие судимостей и новое место жительства по своему выбору. Любое, кроме Москвы и Ленинграда. Это я тебе тоже обещаю.

— Богатое предложение, — присвистнул Житинёв. — Лично я ни секунды бы не раздумывал.

— Легавым веры нет, — мрачно сказал Баев. — Кто легавым верит, долго не живёт.

— А я не легавый, — сказал Максим. — Я чекист. И моё слово твёрдо. Как у Дзержинского. Опять же, выбор у тебя проще, чем лопатник у фраера вытащить. Хотя нет, забыл, ты же не карманник, ты мокрушник.

— Я не мокрушник! — вскинулся Баев. — Мне выбора не оставили! Сказали, если не сделаю, мою бабу порешат. И пасынка вместе с ней. Только-только жить начал, работать, с прошлым завязал и — на тебе. Куда было деваться?

— В правоохранительные органы обращаться, вот куда, — сказал Житинёв.

— Ага, спасибо за совет, гражданин начальник, — криво усмехнулся Баев. — Только они сказали, что в этом случае не только бабу с пасынком, но и меня порешат.

— Кто сказал? — спросил Житинёв.

Баев молчал.

— В общем, так, — произнёс Максим. — Или ты мне не веришь и дохнешь на зоне опущенным. Или веришь, и начинаешь новую жизнь. Вместе с женой твоей и пасынком. Она жена тебе, баба эта твоя?

— Нет пока. Только собирались расписаться.

— Тем лучше. Под новым именем и распишешься. Да, чуть не забыл. Ещё и денег получишь на первое время.

— Сколько? — глаза Баева жадно блеснули.

— Вот, — сказал Максим. — Другой разговор. Пять тысяч.

— Согласен, — быстро сказал Баев. — Но смотри, начальник, не обмани. Доверился я тебе, а ты обещал.

— Не ссы, не обману, — сказал Максим. — Не на зоне. Давай, выкладывай. Время дорого.

— И ещё… — Баев помедлил.

Максим и Житинёв ждали.

— Это опасный человек. Очень опасный. Его вязать сразу надо. А ещё лучше — гасить. Если уйдёт… — Баев покачал головой. — Всем кранты. Я до сих пор жив, потому что поклялся, что в следующий раз не промахнусь. Он мне второй шанс дал.