— Сам-то какдумаешь?

— Ну, не зна-аю… Всякое может быть, как показывает жизненный опыт. Попали же мы с тобой в сорок первый год, одновременно переместившись на сотни миллионов километров совсем не в ту сторону, в которую намеревались.

— Ну ты сравнил.

— И тем не менее.

— Скорее всего, не швырял, конечно. Лютер, естественно, верил в дьявола, поскольку верил в Бога. Он говорил, что «победил дьявола чернилами», имея в виду свою работу. Но вы, люди, большие мастера придумывать разные истории и легенды фактически на пустом месте. Так и возникла эта несчастная чернильница. Вообще, Вартбург очень интересное место и без чернильницы Лютера, могу дальше рассказать, если хочешь.

— Давай. Конспективно.

КИР рассказал, что замок Вартбург основал некий Людвиг Скакун из рода Людовингов, правителей Тюрингии, в тысяча шестьдесят седьмом году. Потом с замком случалось много всего разного: осады, пожары, перестройки, переход от одних владельцев к другим — в общем, всё то, что случается со всяким замком, крепостью или городом, когда-либо построенными человеческими руками. Но главное — не это. Именно здесь, в начале тринадцатого века, проходило знаменитое состязание поэтов, так называемых, миннезингеров, известное, как Вартбургская война.

— Поэты они такие, — согласился Максим. — За плохую строчку или неверную рифму могут и рожу начистить. Особенно в нетрезвом состоянии.

— Вот-вот. Но слушай дальше. По легенде, кроме поэтов, в этом состязании принял непосредственное участие трансильванский волшебник и звездочет Клингфор.

— Неужели тоже стихи читал?

— Нет. Его призвал на помощь поэт Генрих фон Офтердинген. Неважно. Эта история описана в известном средневековом стихотворении, которое так и называется — «Krieg von Wartburg»[287] Если хочешь, потом тебе прочту.

— Хм. Даже не знаю. Давай дальше.

— Этот волшебник и астролог — абсолютно легендарная и, скорее всего, вымышленная личность, но факт остаётся фактом. В результате всех этих событий, включая чернильницу Лютера, замок приобрёл славу места, в котором завеса между мирами довольно тонка.

— Короче, мистическое место, — сказал Максим. — Как и всякий старинный замок.

— Это так, — согласился КИР. — В большей или меньшей степени. Как бы то ни было, именно здесь в марте тридцать восьмого года Гитлер вместе со своими приспешниками собрал двенадцать ведущих астрологов, чтобы получить предсказания о будущем Германии.

— Что-то слышал об этом, — сказал Максим. — Все двенадцать потом бесследно исчезли, так?

— Разумеется.

— Погоди, потом закончишь. Кажется, мы пришли.

Коридор, отделанный тёмным дубом. Круглые стеклянные плафоны под потолком, источающие тёплый электрический свет. На стенах — акварельные пейзажи, глядя на которые Максим почему-то вспомнил акварели Адольфа Гитлера — неплохие по ремеслу, но мало что значащие в художественном смысле. Впрочем, у всех свои вкусы. А уж у людей из разных исторических эпох — тем паче.

Две, довольно уютно обставленные комнаты, — гостиная и спальня. Здесь же санузел с фаянсовым унитазом и такая же ванная комната с большой чугунной ванной, раковиной и сияющими медными кранами. На окнах комнат — тяжёлые шторы. Шкафы, столы, стулья, чистое постельное бельё. Зеркала. Несколько книжных полок. Две настольные лампы. После военного, лагерного, и даже ростовского и московского быта — просто шикарно.

— Это ваше жильё, — сообщил Йегер. Было заметно, что штурмбанфюрер сильно устал после длинной дороги и бессонной ночи, однако виду не показывает. — Будь моя воля, я бы сунул вас куда-нибудь в подвал на соломенный тюфяк, хлеб и воду. Но, увы, воля не моя. Так что радуйтесь.

— Дякуем аж пiдскакуем, — сказал по-украински Максим.

Штурмбанфюрер остро и зло глянул на Максима, пожевал губами и сухо сказал:

— Сейчас четыре двадцать утра. Советую поспать. В семь утра подъём, потом завтрак в столовой на втором этаже, и мы начнём работать. Сразу предупреждаю — на этаже и по всему замку вооружённая охрана, которой приказано стрелять при малейшей попытке к бегству. Впрочем, бежать вам некуда, вокруг Германия.

— Так это замок? — спросил Максим.

— А я разве не сказал? Замок Вартбург. К слову, любимый замок фюрера. Так что цените, вам оказана великая честь.

С этими словами в сопровождении автоматчиков он вышел, оставив Максима и Людмилу одних.

— Где мы, Коленька? — спросила Людмила, присаживаясь на стул и машинально придерживая одной рукой живот.

— В Германии, замок Вартбург. Какое-то время поживём здесь.

— Какое?

— Надеюсь, недолго. Как ты себя чувствуешь?

— Более-менее. Только устала очень. Это была трудная ночь.

— Прими ванну с дороги и ложись спать, — сказал Максим. — Я говорил, что тебя люблю?

— Пока ещё нет, — улыбнулась она. — А ты любишь?

— Больше жизни. Тебя и нашего ребёнка. Знаешь, что это значит?

— Что?

— Что с вами ничего плохого не случится. Я не позволю.

— Это хорошо. Я тоже тебя люблю, Коленька. И он любит, — она показала на живот. — Я знаю.

— Давай, — сказал он. — В ванную и спать. А завтра, точнее уже сегодня, я всё тебе расскажу. Обещаю.

Людмила выключилась сразу, как только после ванной залезла в постель. Максим тоже принял душ, лёг рядом и некоторое время изучал планы Вартбурга, которые имелись у КИРа.

Он быстро пришёл к выводу, что нужно знакомиться с замком в реальности, поскольку тот неоднократно перестраивался и реконструировался, а планов, относящихся именно к началу сорок второго года, у КИРа не имелось.

Тем не менее, было понятно, что при хорошо организованной охране сбежать отсюда очень и очень трудно.

В плане замок напоминал силуэт кита, который разлёгся на вершине лесистой горы хвостом к северу. Длина «кита» — сто тридцать метров. Ширина — сорок в середине и семнадцать возле «хвоста». Это вместе с толщиной стен. Собственно, стен, как таковых, немного, большую часть периметра занимают замковые каменные строения, которые и служат стенами. Высокими и крепкими стенами, надо сказать.

Единственная дорога, ведущая к замку из города Айзенах, петляет по горе с востока на запад и с запада на восток и, наконец, подходит к воротам в «хвосте» с севера. От замка по дороге до Айзенаха километра два. Напрямую — около километра. Да только они с Людмилой не птицы, чтобы летать по воздуху напрямую. А жаль…

Максим и сам не заметил, как уснул. Когда проснулся, часы показывали ровно семь утра, и в окно сквозь шторы сочился утренний свет.

Людмила продолжала тихо спать, подложив под щёку ладошку.

Какое-то время он полюбовался любимой, потом встал, тихо перешёл в другую комнату, сделал короткую, но энергичную зарядку и отправился умываться и бриться.

Людмила ещё спала.

Кой чёрт, подумал Максим. Если нас тут держат пока в санаторных условиях, то почему бы не воспользоваться моментом и не поухаживать за любимой женщиной, как она этого достойна?

Он быстро оделся и вышел в коридор. Посмотрел направо — в пяти метрах застыл автоматчик. Налево — ещё один. Понятно.

Дошёл до лестницы, спустился на второй этаж, быстро нашёл столовую, больше напоминающую небольшое уютное кафе. Десяток столиков, большей частью свободных. Паркетный пол. Натюрморты по стенам. Пахнет настоящим кофе и свежей выпечкой. И впрямь санаторий.

Он сел за столик. Тут же подошла миловидная официантка, поздоровалась.

— Доброе утро, — сказал он. — Как вас зовут?

— Простите, нам запрещено разговаривать с посетителями на любые темы, которые не касаются обслуживания, — ровным голосом ответила она.

— А мы тихонько, — он понизил голос и улыбнулся. — Никто не узнает. Обещаю.

— Эльза, — сказала она и чуть покраснела.

— Прекрасное имя. Мою преподавательницу немецкого языка тоже звали Эльза. Замечательная женщина. Скажите, Эльза, я могу взять завтрак в номер? Он на третьем этаже. Просто я здесь новенький и не знаю, что можно, а что нельзя. Дело в том, что со мной жена. Она беременна и ей трудно ходить по лестнице. Вы понимаете?