Чёрт возьми, здесь был даже знаменитый красавец Bugatti Type 57 °C со стосемидесятисильным мотором, способным разогнать машину почти до двухсот километров в час!

Правда, пан Калиновский хотел за неё такие деньги, что Максим только улыбнулся и отрицательно покачал головой. Впрочем, он не взял бы этот автомобиль, даже будь у него деньги — слишком заметно и не по чину.

— Мне бы что-нибудь попроще, — сказал он. — Без лишнего шика. Но при этом надёжную.

— Я знаю, что вам нужно, — уверенно произнёс пан Калиновский. — Идёмте со мной.

Они прошли в соседний бокс, где стояла небольшая симпатичная машина красного цвета с чёрными лакированными крыльями.

— Рекомендую, — указал на неё хозяин гаража. — Fiat 508 Balilla. Еще недавно, до войны, производился у нас в Польше, поэтому запчасти достать не проблема. Пока не проблема, — добавил он, пожевав губами. — Четыре цилиндра, три передачи, двадцать две лошадиные силы. На хорошей дороге может разогнаться до семидесяти пяти, а то и до восьмидесяти километров в час, но я думаю, что вам такая скорость не нужна.

— Не нужна, — подтвердил Максим. — Вполне достаточно пятидесяти-шестидесяти километров в час.

— Это — легко, — сказал пан Калиновский. — Даже по нашей брусчатке. Про асфальт уже не говорю.

— Сколько вы за неё хотите?

— Хм. Вам на месяц?

— Для начала на две недели.

— Шестьсот марок.

— Это больно, какговорят в Одессе.

— Вы не поняли. Шестьсот — это за месяц. За две недели — триста. Если через две недели сдадите мне её в целости и сохранности, триста я вам верну.

— Пятьсот, — предложил Максим. — На тех же условиях.

— Скажите пятьсотпятьдесят, и мы договорились.

— Пятьсот двадцать.

— Пятьсот сорок, и я дам скидку на техобслуживание в моём гараже.

— По рукам, — засмеялся Максим. — Кстати, пан Калиновский, не подскажете, где можно получить документ на право вождения? Мой старый потерялся. И ещё мне нужна плоская фляга грамм на триста с плотно закручивающейся крышкой.

— Для коньяка? — догадался Калиновский.

— Или рома, — подмигнул Максим.

Такую флягу Максим хотел давно. Сам он практически не пил, но убедился, что в этом времени спиртное для мужчины играет весьма важную роль. Человек, у которого всегда при себе фляжка с крепким напитком, может рассчитывать на дополнительное внимание и уважение окружающих.

Документ Максим получил быстро. Всего-то и нужно было явиться в городское отделение полиции, сдать там что-то вроде экзамена, когда рядом садится полицейский-инструктор, и ты ездишь какое-то время по городу вместе с ним. Пятьдесят марок инструктору, зная, что он поделиться ими, с кем надо, и дело в шляпе.

А фляжку ему продал по случаю Калиновский. Даже вместе с коньяком, которым они спрыснули сделку.

Относительно спокойной жизнью Максим наслаждался ровно неделю.

Утром просыпался, делал зарядку, принимал душ. Затем варил себе настоящий кофе на газовой плите, готовил яичницу или бутерброд с маслом и колбасой (продукты покупал на рынке), завтракал и ехал в разведшколу на арендованном «фиате».

В школе проводил напряжённые занятия до вечера, обедал в столовой для преподавателей, садился в машину и ехал к себе на Пекарскую.

Ужинал в небольшой приятной кнайпе[285] «У пани Колонской», расположенной на Соборной площади, гулял по городу, возвращался домой. Дома общался с КИРом, читал, учил польский и рано ложился спать.

Утром просыпался, и всё повторялось сначала.

Дважды Боксёр предлагал ему повторить успех в подпольных боях, и оба раза Максим отказался.

— Я понимаю, что ты заработал на мне меньше, чем собирался, — сказал он. — Но это не мои проблемы.

— А что будешь делать, когда деньги кончатся? — зло прищурился Боксёр. — Жить на зарплату фельдфебеля?

— Извини, но это совершенно не твоё дело, — холодно ответил Максим.

— Зазнался, да? Голову высоко задрал? Смотри, как бы не споткнуться.

— Я не понял, ты мне угрожаешь?

Боксёр не выдержал и первым отвёл глаза.

День пролетал за днём, и Максим всё чаще думал о том, как выйти на связь с Центром. Собственно, было только два варианта — искать подполье во Львове или действовать через тех, с кем он ещё вчера вместе учился, и кого сейчас готовили к заброске в советский тыл.

Первый вариант был сложен и весьма рискован.

Второй тоже рискован, но не так сложен.

Просто потому, что своих однокашников Максим успел изучить хорошо и примерно представлял, с кем можно пойти на подобный разговор, а с кем нет.

Для своих целей он выбрал Олега Лучика по кличке Рыжий Лис, который буквально через два дня должен был отправляться за линию фронта. На этот раз по-настоящему.

В честь этого знаменательного события всем дали увольнительную в город, и Максим воспользовался случаем, чтобы пригласить приятеля в бар.

— За мой счёт, — подмигнул он. — Я же теперь при деньгах.

— Не откажусь, — принял приглашение Лис.

Они сели в шикарной винарне в центре, на площади Рынок.

Кроме большого разнообразия спиртных напитков, здесь неплохо кормили и, когда Рыжий Лис наелся и слегка захмелел, Максим приступил к прощупыванию почвы.

То ли сыграло свою роль хорошее вино, то ли интуиция не подвела Максима, то ли оба эти фактора сработали вместе, но Лучик быстро понял, что от него хотят.

— Погоди, — спросил он, понизив голос (они сидели в отдельном кабинете, в зале играла музыка и шумели пьяные голоса, но осторожность ещё никогда никому не мешала). — Ты меня проверяешь, что ли?

— Я не твой куратор, чтобы тебя проверять, — ответил Максим. — Просто мы вместе прошли через многое, и я хочу, чтобы ты выжил. Так вот. Если ты постараешься выполнить порученное задание, то гарантированно погибнешь. А вот если поступишь так, как скажу я, то есть шанс.

Лучик взял стакан с вином, осушил его наполовину, закурил и посмотрел на Максима долгим внимательным взглядом.

Максим спокойно выдержал этот взгляд.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь, — сказал Лис.

— Возможно, — сказал Максим.

— Так что я должен делать?

— Всё просто. При малейшей возможности ты сдашь группу нашим. Тобой и остальными займётся советская контрразведка. Первому же контрразведчику ты расскажешь следующее…

Максим передал Лучику нужные инструкции, убедился, что тот в точности запомнил его слова и немного успокоился. Теперь появились хоть какие-то шансы на связь с Центром. Да и Лиса ему действительно было жалко. Парень должен был вернуться к своим, и Максим всё для этого сделал. Ну а дальше судьба сама распорядится, чьи карты побить, а чьи сорвут банк.

Как в воду смотрел.

Опять наступило воскресенье, тридцатое марта.

Максим сидел на втором этаже любимой кнайпы «У пани Колонской» и заканчивал обед — тушёную капусту с шпикачками[286] под кружку лёгкого светлого пива.

Он уже чувствовал себя здесь завсегдатаем. Даже хозяйка, пани Мария Колонская, роскошной «кормой» и общими габаритами напоминающая Максиму величавый испанский галеон, начала его узнавать и при встрече благосклонно кивала молодому симпатичному фельдфебелю.

Максим заканчивал обед и смотрел в окно на Соборную площадь. Только что прошёл короткий дождь, выглянуло солнце, и брусчатка весело и чисто блестела под его лучами.

Прозвенел трамвай.

Вспорхнула стайка голубей.

Хлопнула внизу входная дверь.

Скрипнула под чьими-то шагами деревянная лестница.

Максим ощутил неясную тревогу и поднял голову.

Сначала показалась чёрная фуражка с серебряным орлом на высокой тулье и черепом-кокардой, а вслед за ней в зал с лестницы шагнул и владелец фуражки — подтянутый эсэсовец, штурмбанфюрер.

Лицо штурмбанфюрера было обезображено страшным ожоговым шрамом, но Максим его сразу узнал.

Начальник полиции 62-й пехотной дивизии вермахта фельдполицайдиректор штурмбанфюрер СС герр Георг Дитер Йегер собственной персоной.