Так, например, абсолютно идентичными оказались принципы разведки

укрепленных районов, промышленных предприятий, железнодорожных узлов, портов (речных и морских), воинских частей.

— На что следует обращать особое внимание при разведке укреплённых районов? — вопрошал на занятиях Ротмистр.

Максим привычно поднимал руку.

— Курсант Святой. Слушаю.

— В первую очередь, на район расположения, тип укрепрайона, его мощность, какие стоят части, состав и количество вооружения, наличие и тип командного пункта.

— Очень хорошо. А при разведке воинских частей?

— Номер части, численность личного состава, техника и вооружение — всё, вплоть до среднего возраста и настроения, — отвечал Максим.

— Отлично. Советую всем брать пример с курсанта Святого. Сразу видно, что на занятиях он не ловит мух, как некоторые, а внимательно слушает и конспектирует.

Похожими были и способы преодоления линии фронта (пешком и парашютное десантирование), методы маскировки, правила поведения при задержании (вооруженное сопротивление, бегство и даже согласие на перевербовку с тем, чтобы доложить об этом при обратном переходе линии фронта).

Однако, как уже говорилось, он не мог позволить себе отлынивать от занятий, усиленно делал вид, что учится и был на отличном счету не только у Ротмистра, а у всех преподавателей.

Много внимания уделялось топографии: умению читать любые карты, пользоваться компасом, знать основные созвездия ночного неба северного полушария, умению определять расстояние до объекта, чертить по памяти карты-схемы и многое другое.

Физическая, стрелковая, тактическая и даже строевая подготовка — само собой.

Здесь Максиму даже не нужно было симулировать старание, — тренировки для его молодого и сильного организма были только на пользу, и он с удовольствием совершал марш-броски с полной выкладкой, выходил на ринг и на борцовские маты, стрелял из всех видов оружия, оттачивал навыки ножевого боя, занимался парашютной подготовкой и даже ходил строем.

К слову, отнюдь не всем курсантам нравилась популярность Максима среди преподавателей и его успехи в учёбе. Лишь сравнительно небольшая часть старалась ему подражать, как тот же Олег Лучик — Рыжий Лис, который и вовсе стал близким товарищем. Остальные либо молча завидовали, либо относились с явной неприязнью.

Вплоть до попытки унизить физически.

Её ожидаемо предпринял курсант Рябой, который уверенно держался в рядах отстающих, но зато считал себя самым сильным в группе. Что было почти правдой, так как Максим свою физическую силу, в отличие от ловкости и выносливости, вообще старался не выпячивать, а Рябой был и выше ростом, и тяжелее.

— Слышь ты, Святоша, — услышал как-то Максим, выходя их туалета, расположенного во дворе.

Дело было вечером, после занятий, когда началось личное время.

Максим узнал голос Рябого и даже заметил его. Тот подпирал растущее неподалёку дерево и думал, что умело сливается со стволом.

Максим даже оборачиваться не стал, и шаг не замедлил.

А вот Рябой от дерева оторвался и шаг ускорил.

Максим очень хорошо слышал, как его догоняют.

На левое плечо тяжело легла чужая рука. Тоже левая.

— Эй, Святоша, к тебе обраща…

Рябой не договорил. Максим остановился и провёл очень простой приём: правой рукой захватил кисть Рябого, а левой ударил его по плечу с одновременным резким разворотом.

Ещё и ногу подставил.

Со всей дури Рябой грохнулся мордой на кирпичную дорожку, ведущую к туалету.

— Ой, — сказал Максим, не отпуская заломленную руку. — Не ушибся, родной?

— Сука, — прохрипел Рябой. — Я тебя…

— А так? — Максим заломил руку дальше.

— Больно! Больно, отпусти!

— Скажи, что больше никогда так не будешь делать.

— Никогда… Никогда… больше… не буду. Клянусь.

— Дяденька Святой.

— Дя… дяденька Святой.

— Вот так, молодец, — Максим отпустил руку и поднялся. — И учти, Рябой. Ещё одна подобная выходка, и ты отправишься отсюда прямиком в лагерь. Подумай об этом, если есть чем.

И ушёл, не оглядываясь.

Специальную подготовку по диверсионному и радиоделу проходили тоже. Изучали различные взрывчатые вещества, мины, толовые и динамитные шашки, фугасные снаряды и даже авиационные бомбы, их свойства, доступность, способы закладки и подрыва.

Учились обращению с различными радиостанциями, работе на ключе, шифровке и дешифровке.

Немецкий язык, конечно же, тоже учили.

График занятий был настолько напряжённым, что Максим и не думал об увольнительной во Львов (в самих Брюховичах делать было абсолютно нечего). В своём времени, отстоящем от этого на сто пятьдесят лет, он никогда не был во Львове.

Хотя, конечно же, слышал о нём.

Как о его архитектурных красотах, так и о непростой истории вечного перебежчика от одной власти к другой.

В 2095 году Львов наряду со всей бывшей Украиной снова входил в СССР 2.0, его жители клялись в вечной преданности советской власти и имели те же права, что и любой другой советский человек.

Но настоящего крепкого доверия к ним не было. Чувствовался у них эдакий незримый камень за пазухой, и сколько потребуется времени, чтобы этот камень исчез, не знал не только Максим, но руководители СССР 2.0.

Однако держали Львов крепко, не допуская ни малейшего проявления недовольства и твёрдо следуя древнему русскому закону, гласящему «что с бою взято, то свято».

Да, было бы интересно посмотреть на город. Но совершать какие-то особые усилия, чтобы этот интерес удовлетворить? Нет уж, обойдёмся. Обычные увольнительные в школе запрещены, дабы исключить общение курсантов с гражданским населением, вот и не будем лезть на рожон. Как-нибудь в следующий раз. Тем более что приближаются выпускные экзамены и нужно сдать их на «отлично».

Так или примерно так думал Максим, однако жизнь решила немного иначе.

Занятия в школе начались для него пятого февраля. Курсантов сразу предупредили, что срок их обучения от полутора месяцев до двух. Затем будут выпускные экзамены, и только потом каждый получит своё первое задание.

Утром двенадцатого марта, в четверг, сразу после завтрака, Максима, Рыжего Лиса, Рябого и ещё одного курсанта из группы диверсантов по кличке Заноза (фамилия его была Занозин, так что с выбором клички трудностей не возникло) вызвали к начальнику школы майору Людвигу Шаферу.

В кабинете, кроме Шафера, имевшего среди курсантов кличку Шнапс за неизменную приверженность к крепким напиткам, присутствовал его заместитель и старший преподаватель по топографии и ориентированию на местности Сударь.

— Курсанты, — обратился к ним Шнапс на немецком, предварительно приложившись к металлической фляжке, которую извлёк из внутреннего кармана. — Вам четверым выпала великая честь первыми доказать, что вы не зря ели хлеб в моей школе, — он кивнул Сударю. — Переведи.

— Позвольте мне, герр майор? — вызвался Максим.

— Кто таков? — спросил Шнапс.

— Курсант Святой! — вытянулся Максим. — Группа агентурной разведки!

— Разрешите доложить, — вмешался Сударь. — Один из лучших курсантов школы. Стыдно признаться, но немецкий он знает лучше меня.

— Вспомнил, — сказал Шнапс. — Курсант Святой. Конечно. Переводите, курсант.

Максим перевёл.

— Сейчас вас отвезут на аэродром, откуда самолётом забросят в советский тыл. Куда конкретно, объяснит старший преподаватель Сударь. От него же получите подробные инструкции и снаряжение, — он умолк и достал фляжку.

Максим перевёл.

— На выполнение задания и последующее возвращение в школу вам даётся ровно шесть дней. Обратно линию фронта перейдёте пешком в указанном месте, где вас уже будет ждать специальная абверкоманда. Если справитесь, операция зачтётся в качестве экзамена, вы станете полноценными разведчиками со всеми положенными привилегиями и возможностями карьерного роста, — Шнапс посмотрел на флягу, подумал и, не открывая, опять спрятал её в карман.

Максим перевёл.