— Да хватит тебе тянуться, — проворчал комдив. — Не на плацу. Пополнения нет, сам понимаешь, поэтому обходись тем, что есть. Товарища младшего лейтенанта даю тебе в подчинение. Взводным. Примешь неполный разведвзвод, лейтенант?

— Так точно, приму, товарищ генерал-майор, — ответил Максим. — Спасибо за доверие.

— Дивизия большие потери понесла, — вздохнул Василев. — Если тридцать процентов в строю осталось — это хорошо. С боеприпасами, продовольствием и всем прочим тоже дело швах. Что до прорыва и удара в стык… Благодарю за совет, лейтенант, но всё это мне известно и без тебя. Однако приказ должен исходить от командующего армией товарища Кузнецова Василия Ивановича. Полученные вами разведданные я ему, разумеется, передам сегодня же. Всё, свободны.

Максим и Латышев отдали честь, повернулись кругом через левое плечо и покинули блиндаж.

По сведениям, которые Максим получил от КИРа, уже сегодня, четырнадцатого сентября, отдельные передовые механизированные части Гудериана и Клейста должны соединиться в районе Лохвиц. А пятнадцатого сентября крышка киевского котла захлопнется окончательно. Дальше положение для окружённых советских армий будет ухудшаться с каждым днём.

— Хреново дело, — сообщил Максим Латышеву, когда они вышли от комдива.

— Это ты о чём? — не понял тот.

— О прорыве к своим. Надо выдвигаться прямо сегодня. В самом крайнем случае — завтра. Иначе много людей потеряем. Катастрофически много.

— Мы на войне, — философски заметил Латышев. — Здесь потери неизбежны. У меня, вон, от роты едва взвод остался.

— Но их можно уменьшить!

— Сильно ты их уменьшил, когда ваши семнадцать «ишачков» с почти сотней «мессеров» схлестнулись? Бомбёры я не считаю.

— Это другое, — сказал Максим.

— Да ну? И почему это? У вас был приказ, и вы его выполняли. Мы тоже сначала дождёмся приказа. Что здесь непонятного? Комдив ясно сказал. Разболтался ты в своих партизанах.

— Да, — вздохнул Максим. — Наверное, ты прав. Действительно, разболтался. Привык, что сам себе командир.

— Отвыкай. Хотя…

— Что?

— Мы же разведка, свободы действий у нас поболе, чем у остальных. Опять же, инициатива хоть и наказуема, но никто её не отменял.

— Понял тебя — сказал Максим. — Тогда слушай, проявляю инициативу. Сколько бойцов в роте осталось?

— С нами — двадцать. Еще шестеро тех, кто прибился из других частей.

— Их пока не считаем. Я вот что предлагаю. Выделить, скажем, пятерых бойцов и сформировать особый разведывательно-диверсионный отряд. Под моим началом. Подчиняться будем непосредственно тебе. Задача — разведка и диверсии. Как раз и форма пригодится, которую мы с немцев сняли. Вместе с «опелем».

— Партизанить собрался? — догадался Латышев.

— Почему бы и нет? Я это хорошо умею. А в общем строю от меня толку мало. Если, конечно, это не боевой строй истребительной эскадрильи. Точнее, порядок.

Лейтенант вытащил трофейную пачку сигарет, обнаружил, что они кончились, выругался. Смял пачку, бросил.

— Курить охота, — сообщил.

— Бросай курить, вставай на лыжи, — посоветовал Максим.

— Издеваешься, — констатировал Латышев. — Ты, небось, уже и объект для диверсии наметил?

— Есть мысль, — подтвердил Максим.

— Что ж, давай попробуем. Только не маловато — пятеро? Пол-отделения всего.

— Больше-то всё равно нет. Но, если позволишь мне самому отобрать этих пятерых, буду благодарен.

Максим оказался прав. Всех шестерых, кто прибился к разведроте во время рейда, разобрали по другим подразделениям. Даже танкиста. Тот оказался заряжающим, а в экипаже «тридцатьчетвёрки» был как раз некомплект. Пришлось отдать. Что делать, в дивизии остро не хватало артиллеристов, связистов, красноармейцев других специальностей, а тут — вот они.

— Ничего, — утешил Латышева Максим.- Нас мало, но мы в тельняшках.

— Кто в тельняшках? — не понял лейтенант.

— Так наши военные моряки говорят, когда им приходится сражаться в пехоте.

— А! — глубокомысленно сказал Латышев. — Понятно. То есть, нас мало, но связываться с нами себе дороже?

— Именно.

— Мне нравится, — улыбнулся лейтенант.

— Мне тоже. А главное, всё чистая правда. Пусть, суки, нас боятся.

К назначению нового комвзвода бойцы отнеслись с энтузиазмом. За то короткое время, что Максим провёл среди них, он успел заработать репутацию удачливого и умелого командира, с которым не пропадёшь.

— Это не обычный взвод, сразу предупреждаю, — объявил Максим. — Диверсионно-разведывательный отряд. Максимум риска и урона врагу. Минимум шансов остаться в живых. Зато адреналин аж из ушей потечёт. Для тех, кто не знает, объясняю. Адреналин — это такое вещество, гормон, который вырабатывает наш организм в минуту опасности. Каждый наверняка помнит, как перед боем потряхивает. Да и после боя тоже. Вот, это и есть адреналин. Некоторые так привыкают, что специально ищут опасность, чтобы адреналин выработался. Мы же будем специально искать врага. Искать, находить и уничтожать. Ордена-медали всем обещаю. И живым, и мёртвым.

— Кстати, об орденах-медалях, — сказал Латышев. — Списки на награды за успешное выполнение задания я комдиву подал. Обещал никого не обойти.

— Ура! — дружно откликнулись все восемнадцать человек разведроты.

Латышев выстроил бойцов на плацу. Уже давно рассвело. Воздух пах дымом костров и осенью.

— В отряде будет всего пять человек, — продолжил Максим. — Для начала. Я шестой. Отбирать буду из добровольцев. Кто готов вступить — шаг вперёд.

Все восемнадцать, как один, шагнули вперёд.

— Орлы! — сказал Латышев. — Горжусь. А? Орлы ведь, Коля!

— Орлы, — согласился Максим. — Спасибо за доверие, товарищи. Сержант Найдёнов, рядовые Гринько и Прокопчик, выйти из строя!

Трое вышли.

— Отойдите в сторонку.

Найдёнов, Гринько и Прокопчик отошли. Остальные смотрели на них с завистью.

Максим прошёлся воль строя, вглядываясь в лица и вспоминая, как вёл себя тот или иной красноармеец минувшей ночью.

Его внимание привлёк крепкий широкоплечий боец с кавказскими чертами лица. Пулемётчик, вспомнил Максим. Хорошо из «дегтярёва» бьёт. Точно и патроны зря не тратит. К тому же сильный, нёс пулемёт как тросточку. А в нём, между прочим, двенадцать кило веса.

— Фамилия? — спросил он.

— Герсамия, — ответил тот с характерным акцентом.

— Грузин?

— Да, Мегрел.

— Как звать?

— Муса.

— Спортом занимался?

— Вольная борьба. Первый разряд.

— Очень хорошо. Хочешь быть в отряде?

— Хочу, товарищ командир.

— Выходи.

— Есть!

Итак, что мы имеем. Сержант Найдёнов — замкомвзвода. Соображает быстро, авторитетный. Взрывник. То, что надо. Рядовой Гринько. Исполнительный, умеет тихо передвигаться. В деле с захватом продовольствия показал себя с лучшей стороны. В ночном бою тоже не подкачал. Самое главное, Найдёнова и Гринько я уже знаю и могу на них положиться.

Рядовой Прокопчик. Про таких говорят «маленький да удаленький». Кого-то он мне напоминает… О, вспомнил! Диего Марадона — великий аргентинский футболист последней четверти двадцатого века. Невысокий, ловкий, подвижный как ртуть. Даже в лице что-то общее у них есть. Хотя Марадона аргентинец и брюнет, а Прокопчик — чистый русак. Интересно, как его зовут, надо будет узнать. Взрывник. Внимательный. Пожалуй, ростом всё-таки чуть пониже Марадоны. Но это хорошо, маленькие не так заметны.

Герсамия. Борец-разрядник. Редкость. Ещё и пулемётчик. Хорошее сочетание.

Ещё один нужен. Хорошо бы снайпера, да где ж его взять…

Внимание Максима привлёк среднего роста красноармеец. Подтянутый, широколицый, с характерным узким разрезом глаз.

— Фамилия? — остановился перед ним Максим.

— Рядовой Николаев!

— Имя?

— Иван.

— Откуда ты, рядовой Иван Николаев?

— Якутия.

— Охотник?

— Есть маленько, — по-русски Николаев говорил хорошо, чисто, даже певуче.

— Значит, с ножом хорошо обращаешься?