— И что это значит? — Алекс уселся рядом с мужчиной и посмотрел на звезды.

— А что это может значить? — удивился мужчина. — Будешь хранить и оберегать этот мир, то есть Пустоши.

— А до этого я чем занимался? — спросил Алекс. — Я сражался за Пустоши, я за них умер, кажется.

— Да, и теперь ты станешь не просто защитником, не просто Золотым кузнецом, — сказал мужчина, — ты можешь пойти по этой дороге дальше.

— И что там? В конце пути? — спросил Алекс.

— Кто знает? — пожал плечами мужчина. — Никто туда не ходил. Там впереди дорога, бесконечный путь, что будет в конце? А будет ли он, этот конец?

— Пап! Ну, опять ты засиделся! — раздался девичий оклик от дома. — Ужин стынет уже!

Алекс от звука этого голоса вздрогнул.

— Идем, дочка, — ответил мужчина, поднимаясь, — вот, видишь, слушателя благодарного встретил! Грех же не поболтать о том, о сем.

— И друга своего нового бери, — приказала девушка и скрылась в доме.

Только теперь Алекс позволили себе пошевелится.

— Это была?.. — Он не смел закончить вопрос.

— Нет, не она, — спокойно ответил мужчина. — Тебе пора отпустить свою боль, Алекс. Иначе в каждой тени тебе будет мерещиться ее призрак.

— Легко сказать. — Алекс опустил голову. — Сделать гораздо сложнее.

— А никто и не говорил, что будет просто, — усмехнулся мужчина. — Хранить мир вокруг себя — непросто, но гораздо сложнее сохранять мир внутри себя.

Алекс хотел было что-то еще спросить, но тут из дома донеслось грозное звяканье посуды.

— Все! — вскочил мужчина. — Засиделись мы тут! Пошли в дом, а то получим по шее.

Алекс вошел в дом, пригнув голову — дверной проем оказался ему не по росту.

Дом внутри был чистым, несколько ламп висли под потолком, давая ровный золотистый свет. Алекс не увидел никаких проводов, тянущихся к дому, поэтому решил, что лампы, скорее всего, масляные.

— Садись. — Хозяин дома широким жестом указал Алексу на крепкий стул с высокой спинкой, что стоял у стола. — Угощайся.

Алекс присел за стол. Столешница была до блеска отполирована, вскрыта лаком, подчеркивающим деревянный узор, никакой скатерти на такой стол не нужно было.

Хозяйка дома поставила перед Алексом большую миску наваристой похлебки, несколько ломтей серого, хрустящего хлеба.

— Как вас зовут-то? — Алекс пристально посмотрел на хозяина.

— А это так важно? — Тот не отвел глаз. — Ну, если хочешь, зови меня Генри, а ее Генриэтта. Ты ешь, а то остынет все.

Хозяин дома отправил первую ложку похлебки себе в рот и даже зажмурился от наслаждения.

Алекс, у которого желудок уже просто ревел от голода, последовал его примеру. Он думал, что ком встанет у него в горле, но как только ароматное варево попало ему в рот, все проблемы, страхи и опасения улетели, словно туман по порывом утреннего ветра. Несколько минут Алекс не думал ни о чем, просто наслаждаясь вкусом.

Наконец он наелся и сыто откинулся на спинку стула.

— Ну как тебе? — Хозяин дома внимательно смотрел на Алекса. — Подзаправился?

— Это самое вкусное, что я когда-либо ел в своей жизни, — честно признался Алекс. — Но теперь, Генри, может, все же скажешь мне, что мне делать дальше? Куда идти?

— Отчего ж не рассказать? — ответил Генри. — Что делать, что делать? Ты можешь остаться здесь. Не конкретно в этом доме, но в нашей деревне. Будешь жить здесь, трудиться в поле, есть, пить, спать. Спокойно и безмятежно.

— А мои друзья? А Пустоши? — встревоженно спросил Алекс.

— А они будут жить там, — пожал плечами Генри. — Вы не сможете увидеться. Никогда.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Алекс. — Я не оставлю их. Должен быть способ вернуться.

— Конечно, — кивнул Генри.

Он поднялся и поманил за собой Алекса. Они вышли на задний двор дома. Посреди двора стоял мотоцикл. В свете звезд посверкивали знакомые хромированные детали. Алекс подошел к байку.

— Я не чувствую в нем никакой магии, — сообщил он Генри, — это самый обычный мотоцикл!

— Скажешь тоже, обычный, — фыркнул Генри. — Это же «Харли Дэвидсон Фэт Бой»! Легенда чопперов!

Алекс с улыбкой кивнул. За время пребывания в Пустошах он так привык к магии, что позабыл, что такое обычный мотоцикл. Что такое огонь и железо!

— Он твой, — сказал Генри.

— В смысле? — Алекс удивленно посмотрел на хозяина дома.

— Тебе предстоит последнее путешествие, последняя поездка. — Генри смотрел в сторону дороги. — Тебе нужно успеть до рассвета.

— Успеть куда? — спросил Алекс.

— Успеть принять свой гнев, свою память и свою боль, — сказал Генри. — Только после этого ты сможешь стать Хранителем.

— А если не успею? — спросил с тревогой Алекс.

— Тогда путь твой продолжится, — прозвучал ответ, — продолжится бесконечно.

Алекс помолчал, глядя в звездное небо.

— Сейчас почти полночь. — Генри тоже смотрел на звезды. — До рассвета около пяти часов. Ты все успеешь.

— Но я даже не знаю, куда ехать! — воскликнул Алекс.

— А разве это так важно, когда ты в седле своего байка, а впереди дорога? — Генри тепло улыбнулся. — Когда тебе нужна была цель, чтобы ехать? Разве сама дорога не лучшая причина завести мотор?

Алекс почувствовал воодушевление. Может, он и был наследником Золотых кузнецов по крови, но вот дух байкера жил в нем с самого рождения, дух свободы и стремления к мечте.

Алекс вскочил в седло мотоцикла и завел двигатель. Шесть цилиндров мягко заурчали.

— Мы еще увидимся? — спросил Алекс Генри.

— Кто знает? — пожал тот плечами. — Дорога приведет тебя туда, где тебе место, а потом…

Алекс кивнул.

— Прощай, Генри! — Алекс поднял руку и выехал из двора. Дорога вела его. Он повернул на восток и двинулся навстречу рассвету.

Деревня давно осталась позади. Алекс вел мотоцикл. Дорога, ровной стелой прорезала поле. Вскоре посреди бескрайнего поля были только Алекс, мотоцикл и звездное небо.

Алекс прибавил скорости. Звезды в небе слились с сплошную серебристую пелену.

На губах у Алекса захрустел песок. Мотоцикл его мчался по Пустоши. По той самой Пустоши, которую он увидел, впервые попав в этот мир.

Дорога велась между скал. Камни уже отдали тепло, накопленное за день. Теперь в воздухе разливался ледяной холод пустынной ночи. Звезды в небе исчезли. Тьма была непроглядной, лишь луч фары отвоевывал у тьмы куски пространства.

В свете фары Алекс заметил странное сооружение на обочине. Он остановился, направив луч фары на странную конструкцию. Алекс подошел ближе и с удивлением обнаружил грубый крест из двух деревянных балок, неведомо каким чудом нашедшихся в Пустоши. Алекс приблизился еще и вдруг услышал слабый стон. К кресту был прибит человек!

Алекс бросился на помощь. Руки и ноги человека были прибиты к балкам грубыми металлическими костылями. Алекс скрипя зубами вырвал железки из креста и из плоти несчастного. Он завернул обнаженного мужчину в свою куртку и уложил на землю.

Алекс слил немного бензина из бака, затем раскачав, вырвал ужасный крест из земли и сложив бревна облил их бензином.

Яркое пламя быстро стало пожирать сухое дерево. Костер быстро разгорелся отгоняя ночной холод и тьму. Алекс подтащил мужчину ближе к огню.

— Спасибо тебе, — прохрипел незнакомец, лицо которого было скрыто в тени, — только зря ты это сделал, Алекс.

— Ты меня знаешь? — удивленно воскликнул тот.

— Конечно, — раздался хриплый голос, — как можно не знать человека, разрушившего твою жизнь.

Незнакомец легка повернул голову и багровые отблески костра упали на его лицо.

— Смит? — Алекс с яростью вскочил.

— А ты думал — спасаешь невинного? — хрипло рассмеялся Смит. — Нет, Алекс, это тебе подарок судьбы! Ты можешь убить меня собственными руками! Ох, если бы на твоем месте был я! Как б я радовался такой возможности!

— А почему ты думаешь, что я не радуюсь? — прорычал Алекс, чувствуя, как гнев и ярость разрывают его изнутри.

Он выхватил из ножен на поясе длинный нож и бросился к Смиту.