— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это.

Операция началась как по нотам. Его высадили в миле от склада. Он подошел к забору в условленном месте — и точно как на схеме, там была дыра, замаскированная под штатный лаз. Системы охраны отключили в нужный момент. Он прошел внутрь, как привидение, двигаясь по мертвым зонам между камерами.

Склад был огромным, полутемным, заполненным стеллажами с ящиками. Он быстро нашел нужные — они были помечены, как и сказал Дизель. Ящики были тяжеленными, но он справился, погрузив их на специальную тележку, которую там же и нашел.

Именно в этот момент у него на спине зашевелились волосы. Слишком тихо. Слишком пусто. Охрана на таком объекте? Даже с отключенной сигнализацией должны были быть патрули. А здесь стояла гробовая тишина.

Он замер, прислушиваясь. И услышал. Едва уловимый щелчок где-то наверху. Щелчок, не похожий на звук оборудования.

Ловушка.

Он бросил тележку и рванул к выходу, но не успел.

Свет прожекторов ударил ему в лицо, ослепив. Громкий голос через рупор приказал ему остановиться и лечь на пол. По периметру возникли силуэты в бронежилетах и с автоматами. Полиция. Их было человек двадцать.

Мысли в голове Алекса пронеслись со скоростью света.

«Дизель. Это он. Он меня подставил. Разыграл спектакль».

У него не было времени на ярость или отчаяние. Включился инстинкт выживания, отточенный в Пустошах. Он рванулся не к выходу, а вглубь склада, между стеллажами, опрокидывая их на ходу, чтобы создать завалы и помешать преследователям.

Свинцовый град прошил воздух вокруг него. Пули со звоном рикошетили от металлических балок, впивались в деревянные ящики. Он бежал, пригнувшись, меняя направление, используя каждую укрытие. Его сердце колотилось, не от страха, а от адреналина и чистой, беспримесной ярости. Его снова предали. Снова использовали и выбросили.

Он увидел аварийный выход — тяжелую металлическую дверь в конце прохода. Рывок. Пинок — и дверь с треском вылетела из петлей. Он выскочил наружу, в ночную прохладу. Сзади раздались крики и выстрелы.

Его «Триумф» ждал его в полумиле, в условленном месте. Он бежал, не чувствуя ног, прижимаясь к тени стен. Пули свистели у него над головой. Какой-то полицейский попытался преградить ему путь — Алекс, не сбавляя скорости, сбил его с ног жестким плечевым ударом и рванул дальше.

Вот и мотоцикл. Он вскочил в седло, рывком завел его и с визгом шип сорвался с места как раз, когда первые полицейские машины выезжали с территории склада.

Началась погоня. Огни мигалок залили ночь синим и красным адским светом. Сирены выли, разрывая тишину спального района.

Алекс летел, ввинчиваясь в узкие переулки, ныряя под арки, закладывая виражи на пределе возможностей себя и машины. Его «Триумф» ревел, будто понимая, что на кону жизнь хозяина. Мышечная память тела взяла верх — он управлял байком на автомате, тело все помнило.

Но здесь было тесно. Ограниченно. Полиция перекрывала улицы, выстраивая кордоны. Он видел впереди блеск очередного ограждения из машин. Резкий поворот. Грохот — он задел зеркало какой-то припаркованной иномарки, оставляя на ней серебряную царапину.

Он мчался на окраину, к промышленной зоне, к пустырям. Там было больше шансов скрыться. Полицейские машины неотступно висели у него на хвосте, их сирены сводили с ума.

Внезапно его мотоцикл дернулся и зарычал иначе — глухо, с металлическим хрипом. Пуля, выпущенная из патрульной машины, угодила в заднее колесо, разорвав покрышку. «Триумф» стало мотать из стороны в сторону. Алекс изо всех сил держал руль, пытаясь сохранить равновесие, но управление было потеряно.

Он вылетел на заброшенный пустырь, заросший бурьяном и усеянный грудой ржавого металлолома. Мотоцикл занесло, он лег на бок и проскользил несколько ярдов, высекая сноп искр из щебня и земли. Алекса выбросило из седла. Он кубарем прокатился по земле, больно ударившись плечом и головой о кочку.

Оглушенный, он попытался встать, но его тело не слушалось. В ушах звенело, в глазах плавало. Он видел, как полицейские машины, поднимая тучи пыли, окружали его, выстраиваясь в полукруг. Двери распахнулись, вооруженные полицейские занимали позиции, прикрываясь дверцами.

— Руки за голову! Лечь на землю! — гремели команды.

Дикая слепая ярость затопила его. Он не сдастся. Не им. Не после всего.

С диким криком, в который он вложил все отчаяние, Алекс рванул к ближайшей груде металлолома, чтобы укрыться. В тот же миг раздалась очередь выстрелов.

Острая, жгучая боль пронзила его плечо. Еще одна пуля прожгла бедро, обжигая плоть. Он споткнулся, но не упал, добежав до укрытия и с грохотом повалившись за ржавый станок.

Началась перестрелка. Точнее, стрельба по нему. Он лежал за металлом, прикрывая руками голову. Пули звонко стучали по его укрытию, откалывая куски ржавчины.

Он понимал, что это конец. Его или убьют здесь, или возьмут живьем и посадят на долгие годы. Ни то, ни другое его не устраивало.

И тогда он вспомнил. В кармане его куртки лежала маленькая, самодельная дымовая шашка, которую он смастерил пару дней назад из подручных химикатов — просто от скуки, чтобы занять руки. Игрушка. Которая теперь могла спасти ему жизнь.

Скорчившись от боли, он достал ее. Простая банка с фитилем. Он чиркнул зажигалкой, поджег фитиль и изо всех сил швырнул ее в сторону полицейских машин.

Раздался негромкий хлопок, и через секунду пустырь окутала густая, непроглядная пелена едкого белого дыма. Крики полицейских стали растерянными, стрельба прекратилась, сменившись хаотичными командами.

Используя этот клочок времени, что подарила судьба, Алекс поднялся на ноги. Кровь текла по руке и ноге, боль пронзала тело при каждом движении, но он заставил себя двигаться. Он пополз, а потом побежал прочь от машин, вглубь пустыря, к знакомым развалинам старого завода.

Он слышал за спиной крики, топот ног, лай собак. Но дым делал свое дело — он скрыл его, запутал преследователей.

Алекс нырнул в зияющий провал в стене завода, в знакомое ему подземное техно-кладбище — лабиринт полуразрушенных цехов и подвалов. Здесь он был как дома. Здесь он мог исчезнуть.

Он добежал до своего старого, запасного укрытия — небольшой комнатушки в подвале, где когда-то хранил кое-какие инструменты. Он завалил за собой дверь обломком бетонной плиты и рухнул на пол, задыхаясь от боли и бешенства.

Какое-то время лежал в полной темноте, пытаясь поочередно остановить кровь, льющуюся из ран. Он разорвал футболку, изготовив подобие бинтов, вынул ремень из джинсов и перетянул бедро. В ушах еще стоял вой сирен и свист пуль. Перед глазами стояло холодное, улыбающееся лицо Дизеля.

Он не просто проиграл. Его переиграли. Дизель с самого начала все знал. Он видел его потенциал, его опасность, и решил убить двух зайцев — получить информацию о системе охраны склада от Алекса (которая, видимо, и была настоящей целью) и избавиться от ненадежного, слишком умного сотрудника, сдав его полиции.

Алекс с силой ударил кулаком по бетонному полу. Боль в руке смешалась с болью в плече. Он закричал. Беззвучно, яростно, в пустоту, исходя ядом унижения и гнева.

Он стал пешкой. Игрушкой в руках мелкого бандитского царька. И это ранило его гораздо сильнее, чем пули.

Но по мере того как боль утихала, а ярость перегорала, ее место начала занимать непоколебимая решимость. Дизель совершил ошибку. Он не добил его. Он оставил его в живых.

И теперь у Алекса появилась новая цель. Не просто вернуться домой. Сначала он поквитается. Со всеми, кто встал у него на пути.

Он достал из кармана смятый, залитый кровью блокнот и огрызок карандаша. И в свете зажигалки начал составлять новый план. Не план побега. План войны.

Сознание ушло от Алекса не сразу. Оно медленно таяло, как сахар в воде, уступая место накатывающим волнам тошноты и леденящего холода. Он чувствовал, как липкая влага растекается по его куртке и штанам, как тяжелеют веки, а звуки мира — собственное хриплое дыхание, скрип шагов где-то наверху, далекий вой сирены — отдаляются, превращаясь в глухой, подземный гул.