Рэйвен росла в любови и заботе. Леди Селена, женщина удивительной красоты и доброты, проводила с дочерью каждую свободную минуту. Она учила ее читать по древним книгам, рассказывала сказки о героях прошлого и пела колыбельные на давно забытом языке Золотых кузнецов.

— Помни, милая, — говорила Селена, расчесывая длинные волосы дочери, — истинная сила не в том, чтобы внушать страх, а в том, чтобы дарить надежду. Великие правители правят сердцами людей, а не их страхами.

Лорд обожал свою дочь. Он лично обучал ее верховой езде на механических скакунах, показывал, как работают древние механизмы цитадели, рассказывал историю их рода. Рэйвен была смышленой ученицей — в пять лет она уже читала сложные тексты, в семь освоила основы дипломатии, а в девять могла починить простые магитехнические устройства.

— Ты будешь великой правительницей, — говорил отец, наблюдая, как дочь разбирает хронометр. — Мудрой, как твоя мать, и сильной, как весь наш род.

Но даже в те счастливые дни в характере Рэйвен проявлялись тревожные черты. Она была удивительно холодна к чужим страданиям — когда один из придворных упал с лошади и сломал ногу, девочка наблюдала за его мучениями с научным любопытством, не проронив ни слезинки сочувствия.

— Почему он кричит? — спросила она у матери. — Ведь кость срастется.

Селена тревожилась по этому поводу, но списывала странности дочери на юный возраст и избалованность.

Когда Рэйвен исполнилось десять лет, мирная жизнь цитадели начала меняться. Пустоши сотрясали войны между баронами, и даже могущественная Черная Цитадель не могла оставаться в стороне от конфликтов. Лорд все чаще уезжал в военные походы, оставляя жену и дочь под защитой надежной гвардии.

Именно в это время Рэйвен начала проявлять необычные способности. Она могла чувствовать эмоции других людей, словно тонкие нити связывали ее с их сознанием. Поначалу это пугало девочку — чужая боль и радость обрушивались на нее как водопад, но постепенно она научилась контролировать свой дар.

— Мама, я слышу, о чем думает повар Бертольд, — призналась она матери однажды вечером. — Он волнуется о своем сыне, который воюет в отрядах папы.

Леди Селена была потрясена. Эмпатические способности встречались крайне редко, и обычно проявлялись гораздо позже, да и то после многих лет упорных тренировок.

— Это дар и проклятие одновременно, — сказала она дочери. — Ты можешь понимать людей лучше, чем они себя, но никогда не должна использовать это знание во зло.

Но Рэйвен уже поняла, какую власть дает ей эта способность. Она могла читать мысли придворных, знать их секреты, предугадывать их поступки. И это знание опьяняло ее сильнее любого вина.

Роковой день наступил в середине лета, когда Рэйвен исполнилось двенадцать. Лорд находился в походе против Красного барона, когда шпионы донесли врагу о том, что цитадель осталась без главного защитника.

Банда Пламенных черепов под предводительством жестокого Скарра Пепелицы решила нанести дерзкий удар по самому сердцу владений Теневого клинка. Сорок отборных убийц на модифицированных мотоциклах прорвались через внешнюю оборону Цитадели, используя предательство одного из офицеров гвардии.

Рэйвен находилась в розарии вместе с матерью, когда началась атака. Леди Селена читала дочери старинную легенду о Золотых кузнецах, когда воздух разорвали взрывы и крики.

— Рэйвен, быстро! — Селена схватила дочь за руку и потащила к потайному ходу, который вел в подземелья их дома.

Но было поздно. В розарий ворвались трое бандитов в обгоревших кожаных куртках, с лицами, изуродованными шрамами и ожогами. Их предводитель, коренастый мужчина с металлическим протезом вместо левой руки, злобно усмехнулся, увидев леди и принцессу.

— Ну что ж, — прохрипел он, — похоже, удача улыбнулась нам. Вы-то нам и нужны.

— Отпустите мою дочь, — твердо сказала Селена, прикрывая собой Рэйвен. — Она вам ничем не угрожает.

— Ха! — рассмеялся бандит. — Именно поэтому мы ее и заберем. Представляешь, как завоет Теневой Клинок, когда узнает, что его наследница стала нашей рабыней?

Рэйвен чувствовала волны ярости и похоти, исходившие от разбойников. Их мысли были мерзкой смесью жестокости и животных инстинктов. Девочка содрогнулась от отвращения, но не могла отвести взгляд.

— Прежде чем забрать девчонку, — сказал другой бандит, облизывая губы, — может, развлечемся с мамашей?

— Нет! — закричала Рэйвен, но леди только крепче прижала ее к себе.

— Не смотри, милая, — прошептала Селена дочери на ухо. — Что бы ни случилось, не смотри и не забывай — ты принцесса. Ты должна быть сильной.

То, что произошло дальше, навсегда врезалось в память Рэйвен. Бандиты набросились на ее мать, и девочка была вынуждена наблюдать, как убивают самого дорогого ей человека. Она чувствовала боль матери, ее страх, отчаяние и одновременно — дикую решимость защитить дочь любой ценой.

Селена сражалась как львица. Она царапала, кусала, била, но силы были неравны. Когда лезвие вонзилось ей в грудь, леди успела лишь прошептать:

— Беги, Рэйвен… беги…

Но Рэйвен не могла двигаться. Она стояла, окаменев от ужаса, и смотрела, как жизнь медленно покидает глаза матери. В тот момент что-то сломалось внутри двенадцатилетней девочки. Боль была такой острой, что казалось, она разорвет ее пополам.

И тогда произошло нечто невероятное.

Эмпатические способности Рэйвен вышли из-под контроля. Волна чистой, концентрированной агонии ударила по сознанию всех присутствующих. Бандиты завопили, схватившись за головы. Их разум не мог выдержать такой боли, и один за другим они начали падать в конвульсиях.

Рэйвен не понимала, что происходит. Она только чувствовала, как ненависть заполняет каждую клетку ее тела. Ненависть к убийцам, к жестокости, к несправедливости этого мира. И эта ненависть требовала выхода.

Когда прибыла подмога и обнаружила розарий, там лежали четыре трупа. Леди Селена с ножевым ранением в сердце и трое бандитов с мозговыми кровоизлияниями. А посреди этой бойни стояла маленькая принцесса с пустыми, остекленевшими глазами.

Лорд примчался домой, как только получил известие о нападении. Он нашел дочь в ее комнате — она сидела у окна и смотрела в пустоту, не реагируя ни на что. Врачи говорили, что физически девочка здорова, но ее разум получил тяжелую травму.

— Рэйвен, — позвал отец, опускаясь рядом с ней на колени. — Милая, это папа. Поговори со мной.

Девочка медленно повернула голову. В ее серебристых глазах не было ничего — ни боли, ни радости, ни жизни. Словно ее душа умерла вместе с матерью.

— Они убили маму, — сказала она ровным, безэмоциональным голосом. — Они хотели забрать меня. Но я убила их всех.

Лорд содрогнулся. Он видел многое на войне, но никогда не слышал таких слов из уст ребенка.

— Рэйвен, это не твоя вина. Ты ничего не могла сделать.

— Могла, — ответила она, все так же бесстрастно. — Я чувствовала их эмоции. Знала, что они сделают. Но не смогла остановить их.

В эту ночь лорд, стоя над телом жены, поклялся, что больше никогда не допустит такого. Он сделает все, чтобы защитить свою дочь, сделает ее достаточно сильной, чтобы никто больше не смог причинить ей вреда.

Это была первая клятва на пути к тьме.

После похорон леди Селены жизнь в Черной Цитадели кардинально изменилась. Лорд тоже — он стал холодным, расчетливым, жестоким. Он приказал снести розарий, где погибла жена, и на его месте построил тренировочные площадки.

— С завтрашнего дня ты начинаешь обучение, — объявил он дочери на следующий день после похорон. — Будешь изучать фехтование, стрельбу, верховую езду, тактику, политику. Больше никто не сможет причинить тебе вреда.

Рэйвен кивнула. В глубине души она тоже понимала: слабость убила ее мать. Будь она сильнее, смогла бы защитить самого родного себе человека.

Первым наставником девочки стал сержант Эдвин Гуди — опытный воин, потерявший левую руку в боях с мародерами. Он должен был обучить принцессу основам боевого искусства.