«Ну, ищи дальше свою музу, эстетик!»

Слышу, Илья возмущенно сопит над ухом.

— Не слишком ли увлеклись вы чтением, Алена Дмитриевна? Обед простынет.

Он меня всегда по имени-отчеству величает, если чем-то недоволен. Придется ситуацию перевернуть на другой коленкор. Илюше нравится, когда я ревную.

— Скажи, пожалуйста, друг сердечный, а ты тоже эти объявления изучал? Ага! Любопытно почитать томления прыщавых девиц, мечтающих о миллионерах? Иные готовы и на содержание пойти, правда?

— Это ж какие расходы, помилуй Бог! - испуганно крестится Илья. – А я только-только выписал паровую машину на фабрику.

С воинственным визгом кидаю в него подушку, а после обмахиваюсь газетой в притворном изнеможении. Перед глазами мелькают чернильные строчки с ятями:

- Я беден и уродлив. Ищу полнейшего контраста. Цель – брак.

- Желаю выйти замуж за православного, кто одинок, не молод и слаб здоровьем, но богат.

«Честно, по крайней мере!»

- Ищу нежную, высокую душу в прекрасной оболочке.

- Избалованная барышня. Надоело жить припеваючи. Хочу выйти замуж. Мне 21 год.

«Вот это я понимаю! Это по - нашему!»

И вдруг...

Продается корова. Дает пять кувшинов молока, телится в январе мес. Спросить в доме Епатова, Завальский переулок.

«Как сюда корова попала?!»

Через пять минут шутливой борьбы Илья все же отнял у меня источник пикантной информации и велел Никифору Демьянычу распорядиться насчет обеда. Старый слуга очень уважает Зарубина. Сама слышала, как говорил Архипу под окном:

— Илья Гордеич хоть и не дворянского рода, но видом и повадками – истинный барин. Такому потрафить не грех.

А я так и не призналась Илье о временном портале, не показала загадочную фреску старых мастеров. Всякая тайна ждет своего срока.

* * *

Последнюю неделю беременности я не могла на месте усидеть, перебирала детское приданое - пеленки, распашоночки, чепчики из мягкого хлопка, (шелковые завязочки), крохотулечные вязаные носочки. По моему заказу сшили несколько конвертов для прогулок в холодное время и потеплее (белоснежная замша, атлас и поплин).

Мне казалось, что я постоянно что-то важное упускаю. Достаточно ли у нас припасов? Удобно ли стоит кроватка? Может, следует найти шторы светлее, переклеить обои, передвинуть шкаф... Я вила гнездо с традиционным третьяковским азартом, хотя уже была Аленой Зарубиной.

Скоро круг моих приключений замкнулся лучшим подарком судьбы. Дочка Любушка родилась в конце марта, примерно в те же дни, когда я попала в стародавнюю Москву. Пришлось, конечно, поскорбеть и помаяться женским делом, так и радость была велика. Весь дом за меня молился, переживал. А уж сколько подарков и цветов после друзья навезли!

Наглядевшись на здоровую, крепкую внучку, дед Егор благополучно слетал в будущее, раздобыл нам лекарств и прочих полезных вещиц в хозяйстве. Подивилась Катерина детским непромокаемым трусикам на липучках.

— Как же их после ночи в ведро-то бросать? Этак разориться можно на одном тряпье! Собрать в корзинку да простирать хорошенько - прокипятить, а потом заново в ход пустить.

Пришлось объяснять состав и принцип действия полезного заграничного изобретения. И все равно Катерине казалось расточительством напрочь избавляться от подгузника после использования.

Теперь подумываю на базе швейного ателье открыть производство «памперсов» (в переводе на русский «баловать, холить») и женских гигиенических средств. Можно, кстати, придумать название с народным оттенком. Некогда борцы с засильем иностранных слов предлагали у нас в России галоши называть «мокроступами», а тротуар «топталищем».

В шутку посоветовалась с Катериной, а та на полном серьезе выдала варианты - «чистопопник» и «долгоссан». Пряча смех, я живо представила рекламный слоган в газете:

«Любящие матери и отцы! В лавку Алены Дмитриевы свежую партию долгоссанов завезли и чистопопники особо больших размеров на всякий возраст – от юного до почтенного. Закупайтесь впрок!»

Зато Зарубин скептически относится к затее производства супер-подгузника, у него фарфоровый бизнес прёт, как на дрожжах, заказы от трактирщиков сыплются, а мне хочется не столько обогатиться, сколько улучшить быт барышень – крестьянок.

Главная задача – найти подходящий адсорбент. Нужен мозговой штурм в студенческом кружке и премия гениальному изобретателю. Есть среди моих знакомых молодые перспективные химики и будущие врачи. Попробую подкинуть несколько полезных идей и в медицинском направлении.

Поскольку у дочки заботливых нянек хватает, спустя пару месяцев домашней суеты у меня появилось время вновь заниматься школой и мечтать о маленьком кафе или кондитерской. И чтобы там обязательно продавалось эксклюзивное варенье из дягиля и княженики.

Вместе с фабричным оборудованием прибыл в Россию делиться передовым опытом механик Элфи Томсон. Когда станки запустили, Илья на радостях устроил англичанину экскурсию по Москве и завез ко мне на ужин.

Неожиданно завез, мы с Марфой Ефимовной и подготовиться как следует не успели. На стол второпях подали закуски: сыры, колбаса, икра (этого добра всегда в запасе), а после горячий пирог с яйцом и зеленым луком.

Хотели послать на Тверскую за пломбиром, но Томсон принялся вспоминать любимый яблочный джем своей английской маменьки. Тогда я и раскрыла собственные баночки с вареньем.

Томсон попробовал княженику – глаза от наслажденья прикрыл, шумно потянул носом аромат – благода-ать!

Прекрасно его понимаю, вкус необычайный, сладенько, но с приятной кислинкой, слегка напоминает ананас и ежевику.

Илья - тот еще маркетолог! Взялся объяснять, что прежде эту ягоду только русским князьям в пироги собирали, одним словом, создал легендарный ореол.

Впечатлительный Томсон сделал заказ на княжеское варенье «за любые деньги!» Мы слегка озадачились. Княженика (поляника, мамура) - ягодка северная, дорогая, не зря в учебнике названа арктической малиной. Если на экспорт поставить, то вовсе переведется.

Решили внимание гостя – сладкоежки переключить на другие вкусности.

— Попробуйте любимое варенье Екатерины II из крыжовника. А вот наливочка из черной смородины, ревень с цитрусом и яблоками, клюквенный мармелад. Угощайтесь, сударь!

Вспомнила я и пристрастия Ивана Грозного к огурцам, сваренным в меду. Вспомнила бабу Шуру, которая обожала варенье из кабачков, нарезанных мелкими кубиками. Нежное, почти прозрачное лакомство из детства.

От моих рассказов и столового изобилия у Томсона глаза разбежались, ладошки вспотели, взялся в блокноте заметки черкать. Будет чем маменьку удивить в рассказах о далекой России.

Правда, ни балалайки, ни медведей в доме моем не оказалось. Зато море книг на разных языках, игрушек и красивой посуды. Музыка часто звучит, и смеются дети. Любушка уже улыбаться начала, узнает нянюшек своих, радуется появлению Дани и Ульянки, а вот к отцу пока относится настороженно. Он часто в разъездах, только привыкнет - опять разлука.

Илья души в дочке не чает, придумал назвать новый сервиз ее именем, а я предложила рисовать на чашечках и тарелках узор в виде цветущих плетей княженики, на донцах ставить клеймо в виде тройчатого зеленого листа. Ох, скоро появится у Сыромятинской фабрики новый бренд!

Недавно Илья признался, что батюшка его грозный был прав.

— Он мне богатство в лесу завещал, а мы с тобой в лесу и повстречались, с оружием тебя добывал.

— Век не забыть вашей подмоги, Илья Гордеич! - с чувством шептала я.

— Значит, ты и есть мой первейший клад, свет Аленушка!

— Вот и береги, раз попала в руки, - смеюсь.

Столько интересного впереди. Столько надежд и планов.

Есть еще время. А там - как Господь рассудит.