Она судорожно сглотнула, откашлялась и потихоньку сползла с подушек поближе к краю кровати. «Осталось только прикинуться невинной овечкой, может, пожалеет хоть немножечко этот волчище!»

– Веймар, прошу меня простить, я хотела только забрать письмо, я понимаю, что поступила дурно, зайдя без разрешения, хотя, что тут такого… «Ага! Лучшая защита – это нападение!» Вы же сами некрасиво себя повели – сбежали ничего мне толком не рассказав про родных! Вы прекрасно знаете, что я волнуюсь о них, я очень люблю своих родителей, я у них одна… вы должны понимать!

– Я понимаю!

Веймару вдруг стало смешно – девчонка сидела перед ним на кровати перепуганная с огромными настороженными глазищами, нервно теребила в руках кожаный шнурок его подвески. Волк был в полнейшем восторге от хозяйки, с каким удовольствием он бы сейчас растянулся рядом с ней на широченном ложе и поиграл… и барон абсолютно был с ним солидарен. Но следовало вести себя благоразумно.

– Вас не затруднит передать мне вон ту рубашку со стула.

Катя поискала глазами стул и, обнаружив его по другую сторону от кровати, не придумала ничего лучше, как просто перелезть через всю ее огромную поверхность и оказаться рядом с требуемым предметом мужского туалета.

Волк и Веймар с нескрываемым интересом наблюдали за неловкими перемещениями гостьи. «Какая же она аппетитная… гр-р-аф-ф!..»

Опустив глаза, с неровно бьющимся сердечком, Катя подошла к барону и на вытянутых руках протянула белое льняное полотно.

– Благодарю вас! – в голосе Веймара звучала откровенная насмешка, после чего на кровать полетело влажное полотенце…

Катя смущенно опустила голову и сомкнула веки, но ненадолго.

– Можно уже открыть глаза, я не особенно стыдлив, к тому же вам еще не раз придется увидеть меня без одежды, так что начинайте привыкать, Катарина!

Последние его слова были произнесены с глухим нечеловеческим рокотом, и она тотчас вскинула подбородок. Веймар стоял в шаге от нее и усмехался, подворачивая длинные рукава рубашки, что опускалась ему чуть ли не до колен.

– Я отлично представляю, как выглядит голый мужчина! Но мне, действительно, неловко, что я ворвалась к вам без спроса… простите Веймар, этого больше не повторится! Я веду себя как капризная, нетерпеливая девчонка, мне стыдно. Но разве я не заслуживаю хоть немножечко снисхождения?

Она молитвенно сложила руки на груди, и Волк едва собственной слюной не захлебнулся от умиления, немедленно вынося вердикт: «Простить и отпустить! А наказание можно и перенести… на первую брачную ночь, например».

Веймару отчего-то стало весело, даже не хотелось спорить. Горячая ванна его успокоила, а некое утреннее раздражение он уже успел выпустить на Нариду и Гроя.

– Ваше письмо и гостинцы от матушки – в сумке, что на сундуке у окна! Можете забирать, хотя… ноша тяжелая, пожалуй, лучше я наведаюсь к вам с ответным визитом и все принесу сам.

– Даже не стоит утруждаться…

Катя стремительно повернулась к окну и тут же осознала, что до сих пор продолжает сжимать в руке «волчий» амулет.

– Очень красивая работа, видно, что изготовлено с большой любовью, наверно, досталось вам от отца?

Катя протянула вещицу Веймару и тот принял ее, нахмурившись, он не любил вспоминать Хоргана Свирепого, а уж тем более в роли родителя… Но как девчонка догадалась?

Между тем, она быстренько развязала тесемки кожаной сумы и вынула несколько тетрадных листков, исписанных крупным почерком Татьяны Андреевны. Не долго думая, Катя уселась на старый сундук поближе к свету и принялась читать.

Веймар осталось рассматривать ее профиль, окутанный золотистым солнечным ореолом на фоне витражного окна, с которого до половины были откинуты занавеси, и не мог понять, отчего так странно и непривычно сжимается сердце.

Эта девушка удивительным образом вписывалась в обстановку холостяцкого логова, среди кучи разнообразного, но милого сердцу барахла. Как будто не доставало лишь ее – избранницы Волка… непокорной, но такой ранимой и нежной одновременно. Не пришлось бы убегать в ночной лес, разгонять тоску, если бы Катарина спала рядом. Он охранял бы ее покой, стерег ее сон, бесконечно любил бы ее со всей своей необузданной звериной страстью! Любил…

Веймар тряхнул головой, прогоняя призрачное видение прекрасной золотоволосой девушки, раскинувшейся на постели. «А нет ли здесь западни?» Больше всего на свете Веймар де Лостан дорожил своей свободой и независимостью.

– Спасибо, Веймар! Я бесконечно благодарна!

– Я не настолько стар, чтобы будущая жена обращалась ко мне на «вы», мы не на королевском приеме, Катарина. Свою часть обязательств я уже выполнил, не так ли? Я известил ваших родных… Пора и вам дать мне слово, что выполните свою!

Она бессильно опустила руки с бумажными листами.

– Если… если я стану вашей женой, то через какое-то время вы позволите мне увидеть родителей?

– После рождения нашего первенца – непременно! Слово Лостана!

– Я согласна… у меня же нет выбора, верно?

– Выбор есть всегда, Катарина! Можете пойти под венец с улыбкой или же мне придется за руку тащить вас к алтарю…

– Всего два варианта! – усмехнулась Катя.

– И вы предпочли первый, не так ли?

– Только еще одно условие! Вы не прикоснетесь ко мне до свадьбы!

Губы Веймара презрительно искривились, глаза недобро сверкнули:

– Как пожелает леди…

Катя немного приободрилась и уже уверенно спрыгнула с сундука на пол:

– Тогда я пойду обедать! С утра во рту маковой росинки не было! Вы… ты ко мне присоединишься?

Веймар почувствовал, как его с новой силой начинают одолевать досада и раздражение – неужели девчонка боится близости с ним, а может, он ей совершенно не нравится… было бы весьма обидно… Или она сама хочет с ним поиграть? Волк даже насторожился, вздыбив шерсть на загривке, он всегда был готов к увлекательным «догонялкам», от него еще никому не удавалось удрать.

– Я останусь у себя, мне нужно еще отдохнуть… можешь идти… если, конечно, не согласишься прилечь со мной и почесать мне за ушком.

– Как-нибудь в другой раз!

Катя уже взялась за железное кольцо, что служило дверной ручкой, но вдруг снова повернулась к Лостану:

– Веймар, а почему на твоем троне была звериная лапа? И на салфетках тоже, а здесь амулет – «голова волка» – это ваш родовой символ? Мне еще в Лосте рассказывали легенду, что древний предок Лостанов был настоящим волком. И местные жители до сих пор чтят этот образ…

– Меньше слушай болтовню крестьян! Сказки для малышей.

«А ведь когда-нибудь ей придется узнать и что, если она Его не примет…» Волк даже тоненько заскулил от огорчения… «Я – это Он и Он – это я! Мы – единое целое, хотя часто спорим по мелочам, но, если один из нас погибнет другой не надолго его переживет».

Катя напоследок еще раз стрельнула глазами по полуодетому Веймару и скрылась за дверью. Волк хотел было метнуться следом, но барон велел ему успокоиться и заняться кое-чем другим… например, выбрать для невесты подарок из материной шкатулки с драгоценностями. Хорган не был особенно щедр к женщинам, однако в честь рождения сына просто кинул на колени Леи связку драгоценностей, найденных в сундуках славного прадеда.

И сейчас, перебирая в руках ожерелье из розоватого жемчуга, Веймар уже представлял его на белой шее Катарины. «Вот что достойно твоей красоты…» Он сам оденет его, и она восхищенно всплеснет руками, может, даже станет отказываться… Она странная, будто вовсе не похожа на других женщин, которые любят золото и подарки.

Может, оттого, что Катарина – сама словно драгоценный розовый топаз – «королевский камень», но тогда ей нужна подходящая оправа, надо бы привезти ей из города платьев и еще то, что носят под ними… не годится его будущей жене надевать старые наряды Леи, мать была не слишком счастлива здесь. Надо заказать ткани, пусть Катарина решит сама, какая ей нужна одежда, потом следует привезти из Борста швей.

Веймар впервые в жизни хотел угодить женщине и, засыпая сейчас на своем огромном ложе, призывал на помощь все свое полузвериное обоняние, чтобы ощутить тонкий запах Катиного тела, оставшийся на подушках и покрывале. Зверь тоже отдыхал, набираясь сил перед ночной вылазкой.