– Ха… Наша прекрасная Оливия тоже не любит смертельную бойню, но посмотреть славную драку двух распаленных самцов она не прочь. Чаще всего госпожа оставляет проигравшему жизнь, особенно если он храбро сражался и хорош собой.

– Нет, подобные зрелища не по мне!

Комната Оливии, также, как и остальные покои в доме, была обставлена скромно, обрадовавшись нашей встрече, матрона заверила меня, что скоро наведет здесь свои порядки, привезет в спальню вазы и статуи, яркие занавеси и живые цветы. Первым делом я спросила о Клодии:

– А дядюшка чем сейчас занят? Почему он не при вас?

– Мой дорогой поэт отдыхает и набирается сил для любви. Но расскажи, как прошла твоя ночь? Тебе удалось хоть немного поспать или вы забавлялись с Гаем до утра? – глаза матроны горели неподдельным любопытством.

– Между нами ничего не было! – ответствовала я с нескрываемой грустью в голосе.

«По крайней мере, я этого не помню…»

– Послушай мой совет, Наталия. Давай поговорим начистоту, и обращайся ко мне запросто, мы же почти ровесницы, хотя я и старше тебя лет на десять, что совсем не заметно.

Я кивнула, полностью соглашаясь. По мне, так Оливии было все сорок пять, но я ни за что бы не произнесла эту дату вслух. Тем более матрона была явно расположена ко мне:

– Ты еще молода и очень привлекательна, Наталия! У тебя легкий, живой нрав, я уверена, что ты изобретательна и в постели. К тому же ты не глупа, и с тобой не соскучишься скоро. Ты кажешься образованной и знаешь достаточно много интересного, чтобы поддержать светскую беседу. У тебя хорошие манеры… Немного подучиться, освоить ряд тонкостей в одежде и прическах, выбрать подходящие краски для лица, ароматы для тела.

Можешь купаться в золоте, наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях. И ты напрасно мечтаешь о каком-то возвысившемся легионере… Глупая девчонка! Удача сама плывет тебе в руки, забудь о Гае, он не для тебя. Каррон – мужлан, солдафон! А я сведу тебя с настоящими ценителями женских чар.

– Оливия, мне не нужны спонсоры и любовники. Я хочу быть свободна и независима.

– Полная чушь! Тебе просто не выжить одной, но, клянусь, после пары голодных месяцев ты и сама изменишь решение.

– Я не буду ничьей игрушкой! Разве мужчина может уважать женщину, которая спит с ним за деньги?

– Конечно! Если этой женщине хватает ума говорить ему, что она живет с ним ради его могучего фаллоса и прочих мужских достоинств.

– Мне нужен только Гай Марий! Я не могу думать ни о ком другом. Я влюбилась! Ты можешь называть меня глупой и говорить, что затея безнадежна, но мне нужен только этот мужчина в качестве верного спутника жизни, моей опоры, защиты, как отец моих детей, а не только хозяин моих прелестей до той поры, пока красота не поблекнет и ему не подсунут «игрушку» посвежее.

Странное дело, я, кажется, и сама начинала верить в то, что говорю… Оливия меня поняла.

– Ты сейчас совершенно безрассудна, но в то же время говоришь слова, которые разрывают мое сердце. Я никогда никого не любила, хотя у меня было много мужчин. Я искала удовольствий для тела, а душа тосковала о чем-то возвышенном, недоступном. А теперь я встретила Клодия и что-то словно расцветает у меня внутри. Я бы хотела иметь от него дитя… Жаль, что этому уже не суждено сбыться. Он нежен и ласков со мной, но порой бывает тверд и настойчив. Такие мужчины всегда были моей тайной мечтой и слабостью. Властные и податливые одновременно! Я еще не встречала таких…

Римлянка пылко схватила меня за руки, изливая душу:

– Наталия, признаюсь тебе одной – я схожу с ума в его объятиях! Я побывала во многих руках, ягненочек… И мне всегда нравились сильные руки, в рисунках и шрамах, руки, что умеют держать боевой меч, а не стило. Но Клодий… Он слаб телом, но у него дух воина – мужественного и благородного. И я трепещу перед ним, словно бабочка в паутине страсти.

"Интересно она рассуждает… Видимо, наш поэт, и впрямь, редкостный экземпляр. Кремень и глина… гладиус и писчее перо, воин и романтик, любопытно, любопытно… Я бы тоже не отказалась от такого сочетания. Пожалуй, подобные мужчины и моя слабость…"

А вслух я проникновенно произнесла:

– У вас все получится, если вы нашли друг друга и уже вместе. Скажи еще, дорогая Оливия, значит, ты и правда считаешь, что у меня нет шансов с Гаем? Ты очень мудрая женщина, помоги же мне, дай совет.

– Я так старо выгляжу, что ты обращаешься ко мне как к дельфийской пифии? По-твоему из меня бы вышел оракул? – усмехнулась та.

Пришлось виновато опустить глаза и прибегнуть к комплиментам от чистого сердца.

– Я признаю, что ты опытнее меня, знаешь жизнь и мужчин гораздо лучше. И мне кажется, что ты старше меня… примерно на пару лет.

Оливия расхохоталась, запрокинув назад голову с тяжелой прической.

– Ты грубо льстишь, дитя, но мне это нравится. Значит, ты желаешь знать, возможно ли повести к алтарю Венеры убежденного холостяка? Так я отвечу… я вчера наблюдала за вами весь вечер, еще ни с одной женщиной при мне Гай не обращался так церемонно и бережно как с тобой, а ведь ты по сути никто… у тебя нет ни средств, ни положения. Так что какой-то шанс Олимпийские боги точно тебе отпустили.

Я низко опустила голову, в глазах закипели слезы. Я поняла. Какой бы год не был на календаре, а людские нравы всегда будут одинаковы. Нас всегда будут встречать по одежке, а дойдет ли дела до ума и чести, еще не известно. Все решают деньги и связи. Прочь иллюзии…

"С чего ты решила, Наташа, что в Древнем Риме тебе будет легко и весело? Сказка заканчивается и подступает суровая реальность. Повезло еще, что здесь, в Италии такой сравнительно мягкий климат, а если бы я к викингам попала, в какие-нибудь холодные ветреные фьорды…"

– Эй! Что случилось? – ласково улыбнулась Оливия, приподняв пальчиками мой подбородок. – Да ты никак задумала расплакаться? Вот глупости какие, перестань! Я же сказала, надежда есть… Гай уже общается с тобой, он тебя не гонит, а это немало.

– Почему бы ему со мной не говорить? Мы же как-никак соседи, но сможет ли он меня полюбить, вот что мне бы хотелось знать?

– А как вы познакомились?

– Я залезла на его забор…

– О! Так и знала, что в сообразительности тебе не откажешь. Таких мужчин, как Гай нужно брать одним решительным приступом, ровно так же, как он сам брал крепости северных варваров. Гай оценил твой поступок, не сомневаюсь. Но я все же не пойму одного, почему ты вцепилось в него? Ведь есть же и другие… и кое-кто из римских чиновников – холостяков может оказаться более податливым в плане возможного замужества. Гай Марий холоден и суров, разве он сможет по настоящему угодить женщине? Он по натуре грубый солдат, таким был, таким и остался. Изысканные удовольствия – не его стезя.

– Мне не привыкать! Мой бывший парень ночами играл в «войнушку» и порой забывал поцеловать перед тем, как заняться со мной… эх, я даже любовью-то не могу назвать! Сунул, вынул и пошел дальше гонять монстриков по экрану.

Уж не знаю, что там поняла Оливия насчет экрана и монстриков, но снова рассмеялась от души.

– Ты – удивительная девушка, Наталия! Открытая и откровенная, нежная и ранимая, но вместе с тем уже побывавшая в нескольких «боях»… Ты не так наивна, как мне показалось вначале. Я в тебя верю, и да поможет тебе Купидон Златокудрый. Все в твоих руках!

Мы еще немного поболтали, потом нам принесли легкие закуски, и я наконец вдоволь напилась и наелась. Оливия стала дремать, а меня отправила развлекать своих чванливых подружек. Но я решила избежать этой печальной участи и вместо того, чтобы влиться в коллектив высокомерных римских «матрешек», оправилась на экскурсию по вилле.

Знать бы мне тогда, что из всего этого выйдет… А впрочем, может меня вел сам Юпитер, кто же знает, что у них на уме, – у этих тщеславных, скучающих Римских богов.

Дело уже приближалось к вечеру, солнце лениво катилось за горизонт. Я медленно обошла дворик, окруженный строгими колоннами, изучила вдоль и поперек небольшой запущенный сад и, ловко перебравшись через живую изгородь, забрела на площадь, выложенную щербатыми от времени плитками.