Максим протянул генералу бутылку.

Тот хлебнул из горлышка, передал бутылку обратно со словами:

— Пейте смело. Отличное пойло, прямиком из Кентукки.

Максим посмотрел на Латышева.

— А давай, — махнул рукой капитан. — Всё равно ситуация, прямо скажем, нештатная.

— Ну, за знакомство, — по-английски сказал Максим и сделал глоток. Бурбон и впрямь оказался неплох.

Максим отдал бутылку Латышеву.

Риджуэй закурил.

Максим заметил, что рука у генерала, когда он прикуривал, чуть подрагивала.

И впрямь не любит землетрясения, подумал он. А кто любит, с другой стороны?

Но откуда оно взялось, да ещё такое сильное? То есть, откуда — понятно. Однако…

— КИР, — позвал он.

— Здесь.

— Тебе что-нибудь известно о землетрясении в районе Туниса двадцать пятого апреля тысяча девятьсот сорок третьего года?

— Ничего, — ответил безотказный КИР. — По моим данным никакой сейсмической активности в этом районе в указанное время не было. Добавлю для уточнения. В нашей прежней реальности.

Быстрым шагом, почти бегом, к ним подошёл невысокий рыжий и веснушчатый капитан лет двадцати восьми. Бросил взгляд на Максима и Егора, явно отметив бутылку, и обратился к Риджуэю, козырнув:

— Сэр, капитан Джим Картер, по вашему приказанию явился.

— Молодец, капитан, — сказал Риджуэй. — Так, кажется, чёртова тряска закончилась. Пошли в штаб. Он, вроде бы, уцелел. Стены и крыша, по крайней мере, на месте.

Телефоны в штабных кабинетах уже разрывались.

Примерно через полтора часа картина прояснилась.

Сильнейшее землетрясение, подобного которому не знала история наблюдений, ударило по всей Италии.

Сразу несколько эпицентров.

Начиная с Альбанских гор неподалёку от Рима и заканчивая вулканическим островом Фердинандея между Сицилией и Тунисом.

Столбы чёрного дыма поднялись над Везувием, Этной и Стромболи. По их склонам, как в былые времена, потекли раскалённые потоки лавы, грозя уничтожить всё живое.

«Проснулся» ещё десяток вулканов, которые были неактивны последние несколько тысяч и даже десятков тысяч лет: в Альбанских и Флегрейских горах, Искья на одноимённом вулканическом острове в северной части Неаполитанского залива, Вулькано, Палинуро, Марсили, Липари…

Катастрофические разрушения в Риме, Неаполе, Милане, Палермо, Болонье, Флоренции и других итальянских городах.

Десятки тысяч погибших и пропавших без вести.

Пожары.

Хуже всего, что не было связи со штабом Эйзенхауэра. Штаб находился на восточной окраине столицы Мальты Валетты, под землёй, под батареей Ласкарис.

— Проклятье! — в голос ругался Мэтью Риджуэй. — У меня целая воздушно-десантная дивизия и ни одного геолога! Кто-нибудь хоть что-нибудь понимает во всей этой подземной чертовщине?

К этому времени кабинет генерала-майора превратился в натуральный проходной двор.

Постоянно входили и выходили офицеры с докладами и посыльные.

То и дело звонил телефон.

Работал радиоприёмник на новостном канале.

Латышев и Максим успели сходить к казармам, где расположились их люди, убедились, что всё в порядке и вернулись обратно.

— Разрешите, сэр? — подал голос капитан Джим Каттнер, который так и не успел получить от командира дивизии никаких указаний. — Я окончил высшую школу геологии в Университете Остина, полтора года проработал геологом в Техасе, искал нефть. Потом ушёл в армию, но кое-что из того, чему учили, помню.

— Что ж ты раньше молчал⁈ — воскликнул Риджуэй.

— Так вы не спрашивали.

— Инициативу надо проявлять, капитан. Инициативу! Давай, рассказывай.

Капитан подошёл к карте, висящей на стене, взял указку.

— Только давай простыми словами, капитан, — приказал Риджуэй. — Поменьше высоколобых словечек, побольше сути. И покороче.

— Хорошо. Если коротко, Италия — вулканическая страна. Здесь находятся единственные в Европе действующие вулканы. Тот же Везувий, вот здесь, возле Неаполя и Этна на Сицилии, — показал Каттнер. — Остальные вулканы, как мы слышали по радио в новостях, спали до поры до времени, но теперь проснулись. Они расположены вот здесь, на дуге, от Альбанских гор на севере до острова Пантеллерия, который уже совсем недалеко от нас. Почему именно здесь? Потому что здесь, на большой глубине, находится отрезок тектонического разлома между Евразийской и Африканской плитой. Континенты расположены на геологических плитах, — добавил он. — Между плитами — тектонические разломы. Плиты двигаются, трутся краями друг о друга. Так возникают землетрясения и начинают извергаться вулканы. Это если совсем просто и грубо.

— Понятно, — сказал Риджуэй. — А Мальта? Она меня сейчас интересует больше всего.

— Мальта находится здесь, — показал Каттнер. — Вне тектонического разлома. Мальта вообще не вулканический остров. По идее, ничего особо страшного там не должно было случиться. Хотя кто знает…

В открытую дверь кабинета быстрым шагом вошёл сержант-радист.

— Прошу прощения, сэр! — громко провозгласил он с порога. — Срочная радиограмма от командующего Эйзенхауэра!

— Наконец-то, — проворчал Риджуэй. — Давай её сюда.

Он взял листок с радиограммой, прочитал и сообщил:

— Штаб Эйзенхауэра передислоцируется в Тунис, господа. Они уже вылетают. Ждём высокое командование, — он посмотрел на часы. — Примерно через час. Все свободны, но будьте готовы, что вас вызовут в любое время.

Командующий объединёнными экспедиционными силами США, Великобритании и Канады четырёхзвёздный генерал Дуайт Эйзенхауэр собрал общее совещание вечером двадцать пятого апреля, в двадцать ноль-ноль.

На совещание в качестве полноправного представителя Советского Союза и Красной Армии был приглашён Максим Седых.

— Меня не позвали, — заметил по этому поводу Латышев. — Рылом не вышел.

— Оно тебе надо? — пожал плечами Максим. — Там сплошь генералы. Причём не наши. Я бы с радостью не пошёл, но деваться некуда.

— Тоже верно, — сказал Латышев. — От генералов лучше держаться подальше. Проверю-ка я лишний раз готовность наших людей, оружие и снаряжение. Чует моё сердце, что операцию не отменят.

— Моё чует тоже самое, — сказал Максим.

Сердца обоих не подвели.

— Господа, — начал свою речь Эйзенхауэр — ещё относительно молодой (пятьдесят три года — не возраст) крепкий и энергичный военный с выразительными, чуть навыкате, тёмно-серыми глазами и высоким, рано облысевшим, лбом. — Все вы знаете, что произошло. Природа сказала своё неожиданное слово в этой войне, и это слово пока на нашей стороне.Объясню, почему. Даже если бы мы очень захотели, то не смогли бы нанести противнику такого урона, который нанесло ему это землетрясение. Нанесло и продолжает наносить. Извержения вулканов продолжаются. Население Неаполя, Катании и других городов срочно эвакуируется. Правительство Италии уже запросило мира. Официально. Мы согласились, но при одном условии. Операция «Хаски» не отменяется. Мы высаживаемся на Сицилии. Однако итальянская армия не должна оказывать сопротивления. Пусть занимается срочной помощью гражданским. В этом случае мы обещаем быстро подавить оставшиеся немецкие части, которых там не много и даже помочь с эвакуацией гражданских и гуманитарной помощью. И наоборот. Если итальянские части вступят с нами в бой, они будут уничтожены, и в этом случае наша помощь гражданским отменяется или будет минимальной. Поэтому все армии, корпуса и дивизии действуют согласно утверждённому плану. С учётом того, что я уже сказал. Наша задача — занять остров. Хоть с боями, хоть без них. Лучше без. Теперь, пока мы не перешли к конкретным уточнениям, я хотел бы обратиться к присутствующему здесь представителю Советского Союза и лично Иосифа Сталина, старшему майору государственной безопасности, Максиму Седых.

Все повернули головы к Максиму.

Максим поднялся, коротко кивнул, сел.

— Благодарю вас, генерал-майор, — сказал Эйзенхауэр. — Сообщаю для тех, кто, может быть, не знает. Звание старшего майора государственной безопасности в Советском Союзе соответствует воинскому званию генерал-майора. Так что наш гость и союзник имеет такое же звание, каку вас, Риджуэй, — Эйзенхауэр посмотрел на командира 82-й воздушно-десантной дивизии и едва заметно улыбнулся. — Итак. Господин генерал-майор. Ваши планы так же не меняются. Цели и задачи прежние. Буквально полтора часа назад я связывался с вашим руководством. Они подтвердили, что всё остаётся в силе. Как, вы готовы?