А другие здешние — совершенно на них не похожи, чернявые и какие-то непоседливые. Их старший — седой, с длинными волосами. Когда рядом никого нет — садится и не работает. Остальные все работают, даже женщины, даже старший светлых датчан, хотя и он немолод. Почему так? А Никол тоже не такой как они — и от тех и от других отличается. Когда ночью «чернявые» хотели меня бить — заступился. И другого чернявого «белого» крепко по роже стукнул. Ещё сказал что-то резкое, отчего остальные не стали ввязываться. И мне наказал для общего спокойствия всё время рядом с ним быть — около него не трогают. Уважают и немного его боятся — я так думаю.

Ещё он меня «Мамаем» зовет. Я не против — не как в России, там как скажу им свое имя Мумбаи — все вокруг отчего-то смеются. Никол надо мной вообще не смеётся. Оказывается, он много лет уже как по морям на корабле ходит, всяких видел — он рассказывал. И несколько лет уже на африканском судне ходил. Много где был, много знает. Наш язык не знает, но немного арабского, немного французского — понимаем друг друга. Своему языку тоже меня учит. Спросил его — зачем это? Засмеялся, сказал что если б я не мусульманин был, он бы научил меня сало есть и горилку пить. А нам нельзя, харам это. На что он улыбнулся и сказал «Звиняй, Маугли, бананив нэма!». Это только и понял — Нету бананов. Так я больше финики люблю. Тут и их нет почти, два-три дерева только. Зато кумкваты есть. Вкусно! И Кокосы. Пальм кокосовых тоже не много, и они не здесь, а на дальней стороне острова. Два раза нас туда водили. Доставать и собирать.

Вот как раз я за ними лучше и быстрее других пленных и забирался. Почему так? Так просто же всё! У меня просто лучше всех это получается. Ещё младший «чернявый» посмотрел как я забрался — и тоже разок до верха пальмы залез — только исцарапался весь… А чего там такого уж сложного-то? Веревочкой ствол обхватил и забрался. У нас дома все умеют, и дети и взрослые, и мальчишки и девчонки сопливые — все, а те, кто не может, плачут — над ними другие смеются… Когда ему это объяснил — он опять со мной в драку полез. Больше ничему его учить не буду, глупый он и злой! Зарезать меня из-за чего-то хочет. Может ему моя Жадэ тоже нравится? Так моя она — чего тут спорить-то?

Светловолосые ничего не рассказывают. Несколько раз и они хотели толкнуть, а как с Николом рядом стал — отступились. А чернявые постоянно перешептываются. С их женщинами мы только днем видимся, когда нас чего-то строить заставляют. На ночь их забирают. В первые дни как мы здесь — видел что бьют их, потом меньше бить стали, но старшие мужчины что светлых, что темных — всё равно недовольны.

Так и шли тут дни за днями — ничего нового… А сегодня ночью что-то серьёзное произошло. Кто-то напал на этот остров, на это поселение. Кто — пока ещё непонятно, но они лучше подготовились, и всех здешних чёрных победили. Почему так подумал? Никол так сказал, а как стрельба началась — мы все шуметь стали, чтобы поняли где тут люди и в нас по ошибке не попали. Мы тут пленники и мы — мирные. Но пока утро окончательно не наступило и не рассвело — ничего толком понять нельзя было. А потом дверь открылась — на пороге двое, один молодой смуглый, а другой постарше Никола. Вот он всех оглядел, и его позвал. Так и сказал:

— Мичман — кто? На выход, — и Никол его понял. И я понял. Русские это! Значит я правильно к ним учиться ехал. И здесь спасли!

А Никол погрозил пальцем «чернявым» и сказал что за мной обязательно скоро вернётся. По-русски сказал. Вот жду, когда вернётся.

группа Кота

Кот , хлопоты и заботы — кому война и разговоры, а кому и сборы

Раз пошли на Дело, Кот и «котофеи»,

Кот вдруг резко выпить захотел,

Почему б не выпить бедному Котяре,

Когда у него нет «срочных дел?»

Ага, это у нас-то? «Срочных» и неотложных? Ну-ну! Не считая того, что нам вот-вот предстоит совершить… «Слегка переделанную» Мурку мои подельники восприняли должным образом. Удивились, конечно, но кое-кто даже и насвистывает в такт со мной. Фая вот, к примеру, ничему не удивляется, просто подпевает. Шёпотом, конечно же. Тем более настрой и мандраж соответствуют предстоящему нам вскоре «мероприятию». Понятно, что громко шуметь мы слегка, всё же, опасаемся, хотя этот вот мелкий островок, на котором мы сейчас провели несколько вечерне-ночных часов, находится на расстоянии нескольких километров, примерно двух-трех, вблизи от острова Лесото.

Да их вообще тут, оказывается, довольно много, в этой части нашего архипелага — скал, мелей, песчаных и каменных проплешин, торчащих из воды, всевозможных маленьких островов и островочков. Ох и замучаюсь я их все это многообразие зарисовывать! Зато и дошли крадучись, можно сказать «на цыпочках», почти до самого вражьего логова, укрываясь за ними. Мотор вообще выключили за несколько километров, и дальше добирались уже на веслах. Лучше не рисковать — равномерный его тук-тук-тук издалека можно услышать. Если есть — кому…

Тот остров, на котором сейчас негры «расисты-колонизаторы» обосновались, и куда мы скоро тоже придем — значительно больше нынешнего вот этого нашего временного пристанища. Кстати, так и назвал его для себя — Подскок. А главный тут — наверное даже больше нашего Дома. По полученным «разведданным» от Адама, когда они туда добрались, оказывается там изначально было пять человек, когда они там появились. Одного они убили при сопротивлении, потом, уже при них, еще двое мужчин появилось. А те, что были там — жили рядом, в одном большом доме, но наособицу, двумя разными группами. Кто такие — вот сейчас и уточняем. Говорит, что какие-то странные белые. Вот и пойми? Вазиф для него тоже «белый». И Доктор Фая. Хотя по загару я бы уже определять не взялся — какие мы сами. Хотя, наверное — да, от коренных природных «афро» и прочих от природы «сильно смуглых» всё ж таки отличаемся.

Расклад сил у нас — такой. Идём «на дело» все — но в разное время и разными маршрутами. Каков в настоящем бою наш «бравый» азербайджанский талыш — пока ещё не знаю, но, на всякий случай, оставляю его пока в «засадном полку», он подойдет и вместе с доктором высадится чуть позже, когда уже будет ясно как всё прошло. Сигнал им передадим по рации. Его задача привести на веслах лодку с докторшей к берегу у лагеря рабовладельцев. Есть у нас с собой ещё и наш плот-катамаран, но его пока до поры до времени оставили на маленьком островке, там, где самую темную часть носи пережидали. Как понадобится — на моторе за ним быстро сгонять можно будет.

(позже, ближе к Рассвету)

Пока подходили в темноте к большому «негритянскому» острову Лесото, урывками вспоминал сумбурно прошедший вчерашний день. Прикидывал, чтоб успокоиться — всё ли успел сделать, то ли заказал, верные ли распоряжения дал остающимся. Кстати, вот только что всё ли успел сделать, то ли заказал, верные ли распоряжения дал остающимся. Кстати, вот только что понял, сегодня, оказывается — тринадцатый день пошёл, как я здесь. Ну надо же, как «подгадал»! Надеюсь что у нас, вопреки и назло народной примете, будет всё хорошо и без потерь, а здешним наглым неграм пусть фатально и категорически не повезет. Вот так! В темноте мелких подробностей не вижу, только силуэты, но есть такое устойчивое ощущение, что вокруг меня все наши молятся перед боем, каждый на своем языке — о том же самом.

Ну, и — с Богом тогда! И Алла Бирса — тоже. Кому как удобно — лишь бы результат правильный выпал. Тот, которого мы все ждём, а о плохом и думать не хочется… (Алла Бирса, примерно переводится с татарского как наше — Бог даст.)

А вчера…

Спали мы вчера долго, всё утро, а кто так и до самого обеда урвал, ну так и понятно, умаялись за прошлую ночь. Оказалось, что наши ночные тренировки — страшно выматывающая штука, так что дежурные будить никого не стали, дали всем отдохнуть и набраться сил. Это мне вставать надо было «пораньше», с учётом канального сеанса, поднялся, умылся и с чашкой кофе присел с тетрадкой к столу. Дед у печки кастрюлями занят, а я в тишине подумаю над списком.