— Luka, how do you know about boats and rifting? — и дублирую сразу же — Лука, откуда ты про лодки и рафтинг знаешь?
— Were with father. Cairns City, Tully River (были с отцом, город Кэрнс, река Талли).
Ну надо же, никогда про такую не слышал.
— Do you miss the family, man? (Скучаешь, по семье, парень?)
— Little… — и замолчал.
Ну вот, зря я, ладно, отойдет. Тут вообще всё быстро происходит. Раз — и человек уже здесь, условия на всех одинаковые, как я полагаю, а вот люди всё, и хорошее и плохое сразу из себя наружу вытаскивают. Если сразу башню не снесло — договориться со всеми можно, а вот если замыкается кто, тут на что угодно нарваться можно.
Вот и узнаем, что тут и как, подплываем уже. Остров Австралия, так пока буду его называть — совершенно другой вблизи, как будто выдернут из другого какого-то набора элементов, что ли. Не знаю, отчего так кажется, вроде бы и камни примерно такие же, и скалы в море, и на берегу почти такие, как видел раньше, но и отличия есть существенные. Может это из-за цвета? Или из-за растительности? Стали объезжать по окружности, осматривая, куда лучше пристать, оказалось что за мысом с широкой отмелью — опять изменения в ландшафте. Теперь видны сплошной песок и дюны, с редкими вкраплениями занесенных камней. И жара… ощутимо теплее здесь, чем у нас.
— Узнаешь? Твой? — спрашиваю по-русски, показывая на остров.
— Мой, — отвечает Лука на английском, как не странно, понимаем друг друга без перевода.
(белый австралиец Люк, он же Лука, Люк…)
Двигаемся дальше, видно же что тут никого нет. За очередным мысом опять резкая перемена — острые высокие скалы, узкая кишка мелкой бухточки, как бы продолжающей трещину-разлом в высоких скальных берегах. Лука показывает приставать сюда. Здесь он был, помнит.
(Аборигены , или остров Австралия и его обитатели)
Причаливаем.
Оглядываюсь, осматриваюсь — следов людей не видно. Ну понятно, камни, какие уж тут следы. Вытаскиваем подальше от воды лодку, привязываем ее, закидываем внутрь несколько крупных камней, вдруг ветер порывом дунет, все ж спокойнее, все ценное забираем с собой, а весла ещё и оттаскиваем в сторону за дальние камни. А что еще можно тут сделать? С собой не унесешь. Сдувать и прятать лодку компактным мешком тоже не выход, а вдруг понадобится срочно отплыть, потому вот такие нехитрые защитные меры.
Поднимаемся. Постепенно разлом выводит нас к сердцевине острова. Там небольшое озерцо в центре углубления, похожего на кратер погасшего когда-то вулкана, вокруг него какая-то более зеленая, чем дальше по склонам кратера, растительность. И люди на берегу озерка. Трое. Двое мужчин и женщина. Приближаемся. Смотрят настороженно, навстречу не бегут, руками не машут, зато Лука бросается к одному из них с криком.
— Буриган!
(глава аборигенской группы-общины Австралии Бурриган)
Смотрю и тот навстречу ему подался, тоже узнал, стало быть, нашего парня. Сближаемся.
Что-то не то, Лука про белую женщину говорил, … Шейлу, кажется? Эта же — совсем смуглая. И как-то старше, и. вообще выглядит как-то более «битой и потасканной» жизнью, так скажем. Или, по иному — «трудная кочевая в пустыне жизнь оставила на ее облике свои следы», — вот так, наверное, будет честнее всего выразиться. Хм… Да они все трое — смуглые, коренастые, темноволосые. Этот Буриган — пожилой австралиец-абориген, как потом оказалось, шаман одного из племен, Ярру, если ничего не путаю.
Женщина — из племени Тиви, так они её и звали. И чуть моложе их обоих ещё один местный кадр — Сейша. Этот вообще из прибрежных аборигенов — как я понял из объяснений, с островов Торресова пролива. Он, похоже, вообще как рыба в воде здесь, все знакомо — и остров и море, и рыбалка. Надо будет Пилар нашу потом как-нибудь с ним познакомить — вот эти двое точно поймут один другую без перевода, ещё и поучат друг друга рыбу ловить новыми методами.
(абориген с Торресовых островов у побережья земной Австралии — Сейша)
Что сказать… Вообще-то вся эта группа австралийских аборигенов меня совершенно поразила своей непосредственностью и умением выживать в столь скудных условиях. И самодостаточностью. Вот уж кто-кто, а они ничуть не потеряли из-за того, что оказались здесь. Для них словно бы ничего не изменилось. Скудный быт, так у них и дома был такой. Как в каменный век попал, оказавшись здесь среди них! Языки у них все разные, но им это совершенно не мешало. Как-то посредством жестов, знаков, рисунков, узелков и палочек они понимают других и оживленно общаются. Чем-то их общение порой напоминает пантомиму разговора нескольких глухонемых в общественном месте, только вот те жестами, а эти… даже не подберу эпитета как их стиль общения можно назвать.
Кстати, на австралийском варианте английского что-то тоже говорят, кто больше, кто меньше. И терминал поставки рядом с плетенными шалашами — это вообще за гранью понимания! Пользуются, кстати, что-то через него заказывают. Им изначально повезло, что первым здесь оказался этот Буриган, он нашел Шейлу, они объединили суммарный ресурс, создав группу, и если бы паки не утащили нашего Луку отсюда, так бы они тут и жили. Но если бы этого не произошло, не включился терминал поставки или ещё что — они бы выжили и так! Буриган попал сюда вообще с какого-то то ли фестиваля, то ли смотра-встречи аборигенов разных племен, я точно не разобрался, он как-то назвал что это мероприятие, не понял я, при нем были бумеранги, ещё что-то такое традиционное… Лука попытался вернуть ему найденный в багаже у паков бумеранг, тот только отмахнулся, сказав что-то вроде: «Не надо, оставь себе, подарок от меня, плохие люди забрали, теперь я не стану ему верить. У меня есть еще, я умею их делать». Показал свои. Потом учил как пользоваться, сбив пролетающую птицу. Ну, у меня не очень-то получалось, хотя тарелку-фрисби уже много лет запускать умею, а Лука и здесь отличился, говорит что дома несколько раз пробовал. Ну и ладно, может и нам такая наука пригодится для чего-то. Хоть патроны при охоте тратить не надо. Удивило. До такого способа сами бы не додумались, тут видеть работу профессионала надо.
Насчет Шейлы… Она страдала, болела, стала сходить с ума, когда появилась Тиби обрадовалась, заставила Буригана научиться заказывать что-то через терминал самому и стать оператором, а затем лишила себя жизни. Лука попросил показать ее могилу, помолиться за нее хотел, помянуть — они показали ее череп. Блинн!!! Они что, съели ее мертвую???!!! Выяснять подробностей не стал, но понял что ночевать мы тут не останемся. Не то что опасаюсь чего-то, как раз нет, нас они встретили хорошо, радушно, но как-то вот не по себе среди них. В голове не укладывается что в наше время такое возможно. Не блокадный Ленинград, но психология этих «полу первобытных» людей, поставленных на грань жизни и смерти в скудных условиях, когда ничего не выбрасывается, съедается все, даже то, что есть нельзя. понять такое можно, принять нельзя, как-то так. Слишком мы разные.
Поэтому никого из них мы забирать с собой не будем, да они и не хотят, кстати, так и сказали. Приедем ещё навестить — будут рады, нет, так они и не напрашиваются. Живут как жили, традиционно, добывают себе что-то на пропитание, и ни к чему не стремятся. Ни к чему! Буриган бывал в поселениях белых, знает грамоту, работал каким-то поденным рабочим в молодости, но ему это надоело и он вернулся жить в пустыню. Поражаюсь! Сам ушел, говорит, никто его не гнал. Хотя кто их поймет, как у них там было, может спер чего по простоте, а его прогнали, может сам ушел…
Кстати, то, что он шаман и целитель тут же убедился сам. Глянул он на мою залеченную Фаей ногу, там шрамик еще оставался. Зажить-то зажил, а что-то побаливает. Что-то побормотал, протянул руку… Уже наутро я глянул случайно — шрама не было! Вообще. И боли нет.
