Мой собеседник понимающе улыбнулся.

- Да, той пятерке мало не покажется. В свое время я и еще два моих случайных товарища пытались найти выход отсюда. Морем выбраться нам казалось невозможно. Один из первых моих спутников попробовал – и наутро ему прислали замену. Тогда мы попробовали найти маршрут по суше. Но здесь, на этом плато, только одна дорога – наверх. Обойти невозможно. Вот только наверху, метров за триста до вершины, случилось вот это – такой же звук. После этого я два дня отлеживался, приходя в себя. А потом обнаружил, что остался фактически в одиночестве. Один из нас троих исчез вместе с найденной здесь лодкой, а другой лишился рассудка. Он бродил здесь, на плато. Бормотал что-то бессвязное, порой разговаривал непонятно с кем – в общем, полностью утратил связь с реальностью. Я, знаете, не нашел в себе силы лишить его жизни, и подкармливал понемногу, насколько мог себе позволить. А эти… они едва поняли его состояние, как просто и без колебаний пристрелили. Кто знает, может, по отношению к безумцу это было актом милосердия, но вот так холодно и рассудочно лишать жизни людей – это, на мой взгляд, недопустимо.

Я не стала возражать. У Донована свой опыт, у меня – свой. Я бы этих пятерых убила своей рукой и ничего бы внутри не дрогнуло. Счетик у меня к ним имеется, и немаленький. Но вопрос задать посчитала нужным:

- Томас, а как же тот, мой охранник?

- Те, что сейчас на плато там, впереди, они враги. Они это четко обозначили, когда без какой-либо необходимости убили беззащитное существо. Признаться, у меня сперва была мысль выйти к ним – все-таки, я уже довольно долго не общался с себе подобными, но потом я решил прежде посмотреть за этими людьми, узнать их намерения, а потом уже знакомиться. И я думаю, что если бы я показался им, то сейчас бы так же, как и Джейк Уоллес, валялся там, внизу, на камнях. А тот, кто вас сопровождал – он был так же одет и так же вооружен, приехал с ними вместе – значит, такой же, как и они.

- А я?

- А вы и одеты иначе, и оружие у вас другое. Ну и, как я уже говорил, то, что вам не дали патронов, тоже о чем-то говорит. Ну и, кроме того, вы – женщина.

- Женщина тоже может быть безжалостным убийцей и страшным врагом. Вспомните хотя бы леди Винтер из романа Дюма.

- Может, - согласился ирландец. – Но вы… вы - не такая.

Густая растрепанная борода надежно скрывала выражение его лица, но при этих его словах мне почудилась смущенная улыбка.

Я тоже улыбнулась – внутри себя. Этот человек, несмотря на свой внешний вид и на обстоятельства нашего знакомства, мне понравился. Понравился уже тем, что разительно отличался от всех ранее встречавшихся мне мужчин. И прежних, и нынешних. Что-то было в нем необычное, навевающее розовый романтический флер так любимого дамами девятнадцатого века. Нет, я не была готова немедленно кинуться в его объятья – слишком хорошо выучила меня жизнь – но он был мне определенно симпатичен. И вот сошедшего с ума компаньона поддерживал, хотя понимал, что этим лишает себя нормального вменяемого товарища.

Едва я об этом подумала, как чуть не подпрыгнула.

- Анна, что с вами? – тут же вскинулся ирландец.

- Томас, вы ведь говорили, что вчера эти – я мотнула головой в сторону горы – застрелили вашего спятившего приятеля.

- Ну да, а что…

- Тогда сегодня утром пришлют кого-то ему на замену.

-Дела-а-а… - протянул Донован и, наморщив лоб, замолчал. А я продолжила излагать:

- Там, внизу, стоят две моторные лодки и в них немало запасов. Опять же ваш дом, ваши вещи… Сами понимаете, это в наших условиях немалая ценность и, к тому же, реальная возможность выбраться отсюда к людям. И…

Я не успела закончить свою речь.

- Нет.

Сказано было твердо. Так, что даже возможность спора исключалась на корню. Но я все же попыталась:

- Томас…

- Анна, - меня аж проморозило от его тона, - я никогда не позволю себе прятаться от врагов за спиной женщины.

Он помолчал и уже более мягко продолжил:

- Анна, я понимаю ваше бейспокойство. Понимаю и то, что вы предлагаете мне спуститься и встретить новичка, а вы останетесь здесь и будете меня прикрывать. Я понимаю и причину вашего предложения: вы просто не сможете за разумное время спуститься вниз, пообщаться с пополнением и вернуться обратно. Более того, я совершенно не уверены, что вы сможете самостоятельно одолеть этот подъем. Так?

Я кивнула. Да уж, попадание в десятку.

- Но вы не вполне верно оцениваете ситуацию, не понимаете, что, оставаясь здесь, практически обрекаете себя на плен, а то и на смерть. Поглядите вокруг – площадка почти ровная, на ней нет ни серьезных ям, ни камней, могущих послужить укрытиями. Единственное место, которое может послужить защитой – верхние ступени лестницы. И будьте уверены, ваши противники это прекрасно понимают. После вашего первого выстрела, а то и не дожидаясь его, они рассредоточатся. Пусть даже вы первым выстрелом убьете одного из них. Трое из оставшихся прижмут вас огнем, не давая высунуться, а четвертый зайдет сбоку или сзади – как ему будет удобно – и без особых хлопот убьет вас либо захватит – в зависимости от того, что ему будет нужно.

Да… об этом я не думала. Совсем.

- А если мы будем вдвоем?

- Примерно то же самое. Мы ведь будем вынуждены сидеть в одном месте, без возможности сменить позицию. И винтовка у нас лишь одна, иначе мы первым залпом могли бы выбить сразу двоих, и тогда у нас были бы хоть какие-то шансы.

- А подстрелить одного и потом сбежать?

- Как вы это себе представляете? Лестница на всем своем протяжении прекрасно просматривается сверху. Нас просто перестреляют, как в тире.

Я мысленно почесала репку, и вынуждена была согласиться:

- Хорошо, Томас, я признаю вашу правоту. И… простите, если я вас в чем-то обидела. Поверьте, я этого не хотела. Но если все так скверно, что же нам делать?

- Спускаться к лагуне. Там лес, там укрытия, можно, при необходимости, и побегать, и пострелять. И начальная позиция у нас будет намного лучше. Враг в узком каменном пенале, мы – хорошо замаскированные, каждый на своей позиции. Ну и фактор внезапности будет на нашей стороне. При удаче, можно первыми же выстрелами положить троих-четверых. Да и с оставшимися будет проще.

- То есть, нам как можно быстрее надо оказаться внизу?

- Именно.

- Тогда чего же мы ждем?

Я лежала, удобно устроившиь на все тех же пальмовых листьях рядом с ведущим наверх проходом. Не совсем уж напротив, чуть сбоку, метрах так в двадцати. Передо мной на таком же листе лежала моя «беретта», полностью заряженная и даже с патроном в стволе. Ну и запасная обойма рядом. Откуда дровишки? Да все из тех же трофеев.

Когда я с помощью Донована и трости спустилась вниз, меня попытались увести подальше, чтобы я отсиживалась в каком-то безопасном месте. А лучше всего, погрузилась бы в моторку и отвалила к противоположному берегу бухты. Но не на ту напали! Нет, я не горю желанием повоевать. И с удовольствием обошлась бы без пострелушек, адреналина и прочих подобных радостей жизни. Но уйти и оставить хорошего человека драться за меня одному против пятерых – фигушки. Да меня совесть потом напрочь загрызет! А мне еще пожить хочется.

В общем, я по праву слабого пола немного поскандалила и получила в качестве награды пистолет моего покойного конвоира. Незнакомый, угловатый, с пластмассовой рукоятью, я таких раньше и не видела. Я взяла его в руку, примерилась, попыталась прицелиться. Вроде, и неплохо, но, все же, моя «беретта» мне в руку ложится лучше. Вот только бы патронов к ней раздобыть…

Я принялась рассматривать выданный мне трофей, невольно копируя действия Лерки, которая не раз при мне разбиралась с новым оружием. Отыскала флажок предохранителя, клеймо USP сбоку, защелку магазина. Выкинула на ладонь плоскую железяку, забитую латунными цилиндриками с круглым красным носиком. А ведь патроны на вид точно такие же, как и у моей «беретты»!