- Вот, кивнула я в ее сторону. - Белова Марианна Викентьевна. Она смогла связаться по радио с бандитами, каким-то образом сумела с ними договориться, передала им данные о численности и вооружении нашей группы, подала сигнал о том, что наши мужчины отправились в рейд, в дальнейшем помогала им осуществлять захват людей и в обмен на это собиралась влиться в их коллектив на равных с ними правах. Если бы не ряд счастливых для нас случайностей, этот план вполне мог удаться, и мы все, кто признан годным, сейчас находились бы на положении рабов, а остальные, скорее всего, кормили червей. Я не знаю, зачем, она это сделала, что хотела получить в уплату за предательство, но это сейчас и не важно. Нам нужно решить, как с ней поступить. Лично я считаю, что она заслуживает смерти. И, желательно, мучительной и неоднократной. Но я в данном случае пристрастна и могу быть необъективной, поэтому выношу дальнейшую судьбу этой женщины на ваш суд. Я, как уже сказала, за смертную казнь. Какие еще есть предложения?

Наступила тягостная пауза. Потом прорезался неуверенный голос Фридриха:

- Но это же… негуманно! Надо оставить человеку шанс на исправление! Она должна осознать свои ошибки…

- И как это обеспечить? Вкатать ей пожизненное и кормить, пока не сдохнет? У нас что, есть лишняя еда? А еще её придется охранять, чтобы не сбежала. Это большое и сытое государство может себе позволить тюремное заключение преступников. А у нас для этого нет ни людей, ни материальных ресурсов. Какие еще есть предложения?

Наступила тягостная пауза. Я смотрела то на одного, то на другого, но все молчали и отводили взгляд. Понятно, никто не хочет брать на себя ответственность. Так, помнится, выбирали старосту в классе: того, кто не сумеет отбиться. А если уж учитель предложит чью-то кандидатуру, то все сразу двумя руками «за». Мне надоело ждать, и я объявила:

- Раз больше никаких предложений нет, я своей властью приговариваю подсудимую к смертной казни через расстрел.

В самом деле, я не садистка, а пуля в голову – она милосердна.

Народ безмолвствовал. И в этой тишине, непонятно, то ли одобряющей, то ли осуждающей мое решение, вдруг…

- Ы-ы-ы!

Министерва, видимо, до последнего на что-то надеялась и сейчас, поняв, что все кончено, завыла, забилась в истерике. Красивое личико ее уродливо сморщилось, рот стал почти квадратным. Вся она сейчас представляла мерзенькое и жалкое зрелище, и люди брезгливо отворачивались, чтобы не смотреть, чтобы не видеть.

- Ы-ы-ы!

Она вдруг рухнула на колени и поползла ко мне.

- Нет! Не надо! Не убивайте! Я не хочу умирать! Я… Ы-ы-ы!

Она не удержалась, упала на землю и забилась в рыданиях. Мне было мерзко, гадко и противно, но это нужно было сделать. И я смотрела на нее, не отворачиваясь, без сожаления и без злорадства. Она для меня уже умерла.

- Кхе-кхе…

Я обернулась. Это Борюсик деликатно кашлянул, привлекая мое внимание.

- Что? - спросила я хмуро. У меня не было настроения вести дискуссии.

Борюсик выдохнул и, стесняясь и сбиваясь, начал говорить, постоянно останавливаясь, чтобы перевести свои слова остальным.

- Аня, ты ведь хочешь казнить эту женщину…

- Да, и считаю, что это еще мягкое наказание.

- Но тогда у нас группа уменьшится, и так же уменьшится вес поставки. И ее персональная плитка должна каким-то образом вычлениться из общей плиты.

- Да, по идее, так и должно произойти, хотя еще не было случая проверить. Но ты это к чему?

Мне стало интересно, что же придумал этот ботан. И министерва затихла, ушки навострила, хотя подниматься пока не пыталась.

- Я просто вспомнил, как в прошлые времена поступали с преступниками моряки. Их высаживали на необитаемый остров. Я хочу вот что предложить: мы отправимся забирать бочку с топливом и можем увезти туда Марианну и оставить там ее с ее плиткой. Все равно что так, что этак, мы эти килограммы теряем.

Надо же! Ботан решился подать голос! Да еще и дельную, в общем, идею предложил. Но я просто так не сдамся.

- Это интересно. Но она может оттуда сбежать.

- Нет. Лодки у нее не будет, вплавь - не дадут акулы. Проходящих мимо не будет, мы практически на границе архипелага. Пусть выживет, если сможет.

Я сделала вид, что размышляю. Чисто для поддержания своего имиджа. Я, конечно, все-таки хочу эту сучку пристрелить. Но теперь есть вполне приличная альтернатива. Пора объявлять голосование.

- Итак, есть два варианта: расстрел или необитаемый остров. Выставляю их на голосование. Высказывайтесь, дамы и господа. Дзетта Мауриццио?

- Morte.

Еще бы, я ее понимаю.

- Мария де ла Круз Валерия Франческа Санчес?

- Пристрелить!

Лерка выговорила это слово по-русски. Наверное, специально для этого момента брала уроки у попугая.

- Борис Адамантовский?

- На остров.

Ты смотри, он принял решение и даже за него бьется! Ай да Дзетта, ай да молодец!

- Михалыч?

- В расход.

Фридрих?

- Senden Sie es auf die Insel.

Понятно, он все еще толерантен.

- Аджит?

Маленький индус красноречиво провел большим пальцем по горлу.

Вчерашняя тройка новичков тоже оказалась за выселение. Причем если Сара из принципа – врач не может желать смерти, то остальные двое, видимо, повелись на жалость. Итого – пополам.

- Фрекен Грай Олсен?

И тут датчанка меня удивила. Она хищно так улыбнулась и произнесла:

- На остров. Это будет похуже смерти.

Надо думать, она знала, что говорила.

Тягостное мероприятие окончилось. Народ оживился, повеселел. Марианну, ошалевшую, полуживую, увели на подгибающихся ногах. Люди стали было расходиться, но я вмешалась:

- Погодите-погодите. Есть еще одно дело, и оно не терпит отлагательства. Вчера мы тут случайно прибили главного бандита. Борюсик, ты человек ученый. Что будет с группой в случае смерти главы?

Он подумал и осторожно предположил:

- Логично было бы дать время на выборы нового главы, а если в отведенное время никого не выберут, группа распускается.

- Так вот, - продолжила я, - сейчас у бандитов минимум людей. Я предполагаю, что их там двое, максимум, трое. Толкового оружия у них нет. Зато в наличии полный разброд и шатание. Нужно сегодня, пока не поздно, прийти туда, порешить этих орлов и разобраться с людьми. Кроме того, нужно осмотреть тот остров и сравнить с нашим. Аджит, помнится, говорил, что он больше. Если понравится, будем готовить наш переезд туда.

- А что, до завтра не терпит?

Это Михалыч опять мутит. Ну да, понятно: возраст, лень, старые кости… Но ответить надо, и так, чтобы все прониклись.

- До завтра не терпит. Во-первых, сегодня там еще ждут возвращения своих. Смерть командира – не значит, что погибли все. А завтра они начнут что-то решать. Выберут нового начальника, заставят людей присоединиться к новой группе, наберут нового оружия, примутся вербовать из рабов себе помощников… Нет, надо обязательно сегодня. Подумайте, как лучше провести операцию, чтобы все прошло быстро и без потерь. Людей у нас сейчас стало больше, сделать дело будет проще.

Тут оживилась новенькая:

- Мисс Анна, я служила в армии, принимала участие в боевых действиях… немного. Я могу помочь с планированием операции.

- О’кей. Грай, ты хочешь только планировать, или непосредственно участвовать?

- Могу и участвовать. У вас есть оружие?

Я мигнула Лерке, и она через секунду приволокла трофейный автомат.

- О-о-о!

Только взял боец трехрядку, сразу видно – гармонист. Глаза горят, прямо тут же, на коленке, разобрала, проверила, собрала. Вскочила, автомат к ноге приставила, вытянулась. Немаленькую грудь футболкой обтянуло так, что Фридрих чуть слюну не пустил.

- Сержант Олсен к выполнению задания готова!

Ух ты! У нас теперь целый сержант есть! Ну, про войска и прочее еще будет время поговорить.

- Добро, – усмехнулась я. - Назначаю тебя главнокомандующим. Сколько людей тебе нужно?