Пока ботан приближался, я его еще поразглядывала. А он вообще-то, если сильно не придираться, вполне даже ничего. Побрит гладенько, весь аккуратненький, не косой, не кривой, не лысый, как есть интеллигент. И ничего, что грудь впалая, зато спина колесом. А что это он свои очки так и не надел? Бутафория, что ли? Ладно, сейчас разберемся. О, на рубашке мокрые пятна! Значит, попала. Пустячок, а приятно.

Ложный очкарик приблизился, но предусмотрительно вплотную подходить не стал, остановился в паре метров. Видать, инстинкт самосохранения у него работает вполне исправно.

- Здравствуйте! Простите, пожалуйста, за то, что поставил вас в неловкое положение, но, поверьте, это произошло без злого умысла и было для меня так же неожиданно, как и для вас.

Голосок так себе. Ни проникновенной глубины, ни бархатистости, одним словом - козлетончик. Но, кажется, не врет. И смотрит мимо глаз. А куда это он глядит? Да как раз на мою расстегнутую вторую пуговку! Хотя... сама же расстегнула, подразнить хотела. А раз так - нечего и дергаться. О, сообразил, что я его разоблачила, покраснел, как рак и совсем в землю уставился. Ничего-ничего, я тебя научу свободу любить. Еще одну пуговку расстегнуть, что ли? Нет, не надо, а то еще с ним удар приключится. Или решит вдруг, что я его сооблазняю, а я, собственно, совсем не такая, облегченным поведением не страдаю. Лучше послушаю, что он еще скажет.

Ботан, тем временем, совладал с собой и продолжил:

- Разрешите представиться: Борис Митрофанович Адамантовский. Я...

Что было сказано дальше, я услышать не смогла. Я сперва фыркнула на "Митрофанушку", потом вспомнила, что такое адамант, а потом живо представила себе бабу Ягу из мультика: "яхонтовый мой!" и Бориса Митрофаныча на месте домовенка Кузи. Сдерживаться далее было выше моих сил, и я совершенно неприлично заржала в полный голос.

Давно уже я так не смеялась. До слез, почти что до колик. Я под конец уже стоять не смогла, просто рухнула на песок и билась в конвульсиях. И, млин, неловко - все-таки человек еще ничего такого не сделал, а остановиться и объясниться не могу. Отсмеялась, гляжу - он и вправду обиделся. Теперь пришла моя очередь извиняться. Прямо так, из полулежачего положения, еще прерывающимся, сбивающимся на смех голосом и начала:

- Простите, я ничего такого особенного в виду не имела, просто внезапно представилась одна вещь...

И я ему описала свои больные фантазии. К моему полнейшему изумлению, он, помолчав несколько секунд, вдруг хрюкнул, потом еще раз, а потом принялся ржать как бы не сильнее, чем я минуту назад. Единственное отличие - на ногах удержался. Я на него поглядела и снова принялась смеяться. Так мы с ним на пару и хохотали, как два идиота.

Наконец, все закончилось, ботан галантно протянул даме руку и помог подняться на ноги. И даже деликатно отвернулся, пока означенная дама отряхивала телеса от налипших песчинок.

- Как я могу к вам обращаться? - спросил он, когда мы, наконец, смогли продолжить разговор.

- Анна.

- А по отчеству?

- Да какое, нафиг, отчество?

Я не выдержала слишком большого количества куртуазии и перешла на более легкий и привычный способ общения.

- Просто Аня. А сколько тебе лет?

- Какое это имеет... Двадцать шесть.

- Мне двадцать четыре, поэтому давай на "ты". И вообще: все эти словесные реверансы действуют мне на нервы.

- Ну давайте... то есть, давай.

- Я буду звать тебя Борюсик.

- Но почему?

- Потому, что, во-первых, ты - вылитый Борюсик. Ну сам на себя посмотри, на Бориса Митрофаныча ты никак не тянешь. А во-вторых, это лучше, чем Митрофанушка и Кузя.

Вновь живо представив себе Борюсика на месте Домовенка, я гыгыкнула, но удержалась от дальнейших фантазий. Борюсик покорно кивнул, и мы продолжили:

- Скажите, Аня, вы... ты при каких обстоятельствах оказалась в этом месте?

- При бытовых.

- Это как?

Он недоуменно уставился на меня.

- Элементарно, Ватсон, - прыснула я. - Заснула дома, проснулась здесь, на рассвете, на берегу моря. Прям как была, в трусах и одеяле. Романтика, блин! А ты? - спросила я его в свою очередь.

- Да, знае... знаешь, примерно так же. Только задремал между лекциями, и вот, понимаешь, проснулся от того, что упал. Думал, что со стула, оказалось - с камня.

- Забавно, - опять хихикнула я.

- Ну, я бы так не сказал.

Он потер плечо, видимо, пострадавшее при падении.

- Аня, вы не понимаете всю глубину возникшей проблемы. Ведь где-то там остались мои студенты, недочитанные лекции, научная работа, мои обязанности, квартира, мама, да вообще вся моя жизнь, в конце концов!

Не удержался мальчик, сорвался на "вы" и на возмущение. У него студенты? Да он, поди доцент? Хотя, где ему - скорее всего, так, аспирантик. Зато теперь известно, кто ему галстуки к рубашкам подбирает. Борюсик, выходит, полноценный маменькин сынулька! Вот свезло, так свезло. А как он на меня глядел-то! Похоже, он, до кучи, еще и мальчик-колокольчик, из тех, что "не динь-динь". Я, конечно, все свои соображения оставила при себе. А вслух, пожавши плечами, сказала:

- Ты ведешь себя неконструктивно.

Он настолько удивился, что даже жаловаться перестал. Видимо, в его представлениях о жизни, слова "ум" и "женщина" даже близко не соседствуют. Да и я со своими обычными манерами на интеллектуалку никак не тяну. Собственно, я и не она. Так, наблатовалась то здесь, то там, книжек поначиталась, да и жизнь чему-то научила. Не удержалась, съязвила:

- Умные слова знают не только очкарики. Кстати, а что ты очки не надеваешь?

- Да как-то так случилось… в общем, я, когда оказался здесь, стал достаточно хорошо видеть и без них. Я понимаю, в это трудно поверить…

Действительно, трудно. То есть, он меня всю до последнего прыщика разглядел? У-у-у, злыдень писюкатый! Так, вроде, на мове сексуального маньяка кличут.

Кажется, последнюю фразу я вслух сказала. Иначе, с чего бы он так надулся? Впрочем, ненадолго. Надулся, помолчал, сдулся, продолжил разговор:

- И что ты предлагаешь?

- В смысле? – не врубилась я.

- Ну как же, ты сказала, что я неконструктивен. Так что ты предлагаешь?

- Это ты должен предлагать. Ты же из нас двоих мужчина, или я чего-то не заметила?

И я пристально посмотрела на две ладони ниже его талии.

- Э-э-э...

Он снова покраснел, затушевался и принялся искать ответа на вопрос о смысле жизни на носках своих ботинок. Понятно, спекся ботаник. Что ж, добивать, так добивать.

- Молодой человек, вопрос Чернышевского "Кто виноват" является, по сути, вторичным. Об этом можно рассуждать, сидя на диване перед телевизором в позе Буратино, со стаканом водки в одной руке и луковицей в другой. Гораздо рациональнее прежде определиться на предмет "Что делать".

- И как вы себе это представляете?

О, сбился на академический тон. А хрен тебе, Егорка, сам шевели мозгами.

- Для начала, я предлагаю сравнить полученные от наших "Командировщиков" инструкции.

- От кого?

Я начала терять терпение.

- Ты в самом деле такой тормоз, или притворяешься? Какие-то хмыри нас сюда заслали, пайком снабдили, задание выписали. Считай, отправили в командировку. Вот они, соответственно, и Командировщики.

- А-а-а! У меня был текст на экранчике вот этого, - он протянул руку, - планшета. Там было сказано, что это место находится на какой-то Платформе-5 и называется "Затерянные острова", и что в полдень дадут дополнительные инструкции. Потом еще в полдень, как было обещано, появился еще один текст, но он был слишком большим, и я его запомнил очень, так сказать, фрагментарно.

- А панель поставки ты нашел? Первый заказ сделал?

- Э-э-э...

- Ясно. Прощелкал, значит.

- Да нет, конечно же!

- Если не секрет, что взял?

- Три сэндвича с ветчиной, плитку шоколада и бутылку минералки.