- Доброе утро! – почти пропела она и уселась у стола на любимое место Андрея. - Давай пить чай. А то Уржумов уже дважды тебя спрашивал.

Все слова, которые Бородулин планировал сказать, застряли у него в горле. Он, ошарашенный, растерянно хлопал глазами и открывал рот, пытаясь что-то произнести. Видимо, вид у него был презабавнейший, потому что Света слегка прыснула в кулачок, а потом поднялась, подошла к нему и серьезно, очень по-взрослому и немного виновато сказала:

- Так вот вышло, я влюбилась в тебя. Глупо, наверно, но как уж есть. Я сперва думала – блажь, честно пыталась как-то себя побороть, но вот не вышло. И ты тоже ведь маялся, я видела. Плохо тебе было одному, я знаю. Но ты первым никогда бы не подошел, поэтому я решилась и взяла все на себя. И теперь ничего не поделаешь, тебе придется с этим смириться. Ты не переживай, я не буду тебе в тягость. Я знаю, у тебя много дел, ты часто занят - я ничего не хочу. Просто когда тебе понадобится, я буду рядом.

В ее глазах сверкнули бесенята и она, уже с ехидным прищуром продолжила:

- В общем, я тебя выбрала, и ты с этим вчера согласился. Все, теперь ты мой.

И, опять посерьезнев, закончила:

- Уржумов правда торопит, что-то у него срочное. Давай быстренько почаевничаем, да беги. А я здесь все приберу.

Через два часа, трясясь в седле снегохода, Андрей пытался обдумать все произошедшее, разложить для себя по полочкам, проанализировать и понять. Но нынче груза было много, а людей мало, пришлось самому садиться за руль. Груз был тяжелым, маршрут – извилистым, встречный ветер – холодным и резким, и думать получалось плохо. В конце концов он махнул рукой и сосредоточился на дороге.

Приехал в Озерный. Народ встречает, радуется – еще бы, большой начальник прибыл, да еще от новогодних пирушек люди толком не отошли. А настроение – ни к черту. Намерзся, задубел, лицо снегом посекло, несмотря на очки и подшлемник. Но это еще полбеды. Главное – в душе погано, все кажется, что он не по-людски со Светой поступил, не по-честному. И, вроде бы, девчонка на себя все взяла, его совесть должна быть спокойна, однако же дерет что-то. Хочется напиться до зеленых чертей, а приходится махать приветственно, руки жать, улыбаться, слова правильные говорить. Уржумов в баньку принялся зазывать – Бородулин отказался: вперед дела делать надо. Двое парней, что с караваном пришли, однако, отказываться не стали. Ну да пусть их, они свое на сегодня отработали. Местные сами и груз приберут, и технику обиходят, а им можно и отдохнуть.

Олешков видно не было, паслись, видать, где-то поодаль. А начальник оленеводов стоял здесь же, на берегу, чуть в стороне. Бородулин подошел, остановился. Гость смотрит на него, он – на гостя, оценивают друг друга. Хотя что тут оценивать? Типичный житель Севера. Немолод. Лицо морщинистое, темное, словно из кости резаное. Глаза узкие, раскосые, как у всех северных народов. Скулы широкие, а подбородок узкий, отчего кажется, что щеки ввалились. Одет в расшитую малицу, меховые штаны, унты.

Насмотревшись, гость сдернул меховую рукавицу:

- Ивкавав Николай Сергеевич.

- Бородулин Андрей Владимирович.

Рука у гостя была сухая и твердая, как деревяшка.

- Пойдем в тепло, Николай Сергеевич, потолкуем.

Без малицы и меховой оленьей шапки с длинными ушами главный оленевод оказался невысоким и сухощавым. Он сел за стол напротив Бородулина, сложив руки перед собой.

- Спрашивайте, Андрей Владимирович.

Бородулин внутренне хмыкнул.

- Рассказывайте, Николай Сергеевич. Когда вы сюда попали, сколько у вас народа, чем живете, какие у вас планы, как видите наше дальнейшее сотрудничество.

Гость помолчал некоторое время, собираясь с мыслями, потом начал говорить:

- Ну, лично я попал сюда два месяца назад. Пошел на охоту и попал. Думал, заблудился. Представляете, какое позорище для коряка?

- Представляю, - кивнул Андрей.

- Я неладное-то заподозрил, когда первую косулю добыл. По всем признакам молоденькая, а размером больше матерого самца. Но до конца разобрался только вчера. Спасибо, Борис Тимофеич просветил. А в первые дни… до паники, конечно, не доходило, но седых волос у меня прибавилось.

Андрей с легкой завистью глянул на черную, как смоль, шевелюру коряка без малейшего намека на седину. У него самого в голове серебро уже густенько проблескивало.

- Плутал я по лесу, плутал, а ни одного знакомого места так и не нашел. Зато домик отыскал. Побольше заимки. Человек восемь может разместиться. Там мебель была, посуда, ружьецо со всем припасом, но древнее больно, дульнозарядное, хотя выглядело как новое. Ну да ничего, зверя добыть и таким можно. Продуктов еще было немного. Хозяев вот никого не было. Ни палочкой дверь не подперта, ни веточка в пробой не вставлена. В общем, я в доме этом и обосновался. А через день начали из леса люди выходить. Разные, но все – из северных народов. Ненцы, долгане, юкагиры, коряки тоже. Чукчей вот только не было почему-то. Мало-помалу два с лишним десятка человек набралось. Мужчины, женщины, дети тоже есть. Еды хватало. Зверь тут непуганый, рыбы в реках полно. Одно плохо – соли нет, крупы нет, муки нет, сахару и чаю тоже нет. Опять же, всех в одном домике не поселишь, и начали мы ходить в разные стороны, искать других людей. На север ходили – там океан. Тундры мало, полоса вдоль берега километров, может, двадцать-тридцать. Олешек стадо нашли, к себе пригнали. На запад пошли – там китайцы и японцы. Мы на них издалека посмотрели, решили им пока не объявляться. А вот на юге увидели озеро, поселок, вот и решили познакомиться.

- То есть, кормитесь вы, в основном, охотой.

- Я бы сказал, не в основном, а исключительно охотой, больше здесь зимой ничего нет. И это становится проблемой. Кроме мяса нужны крупа, мука, детям хорошо бы фруктов…

- И порох, поди, на исходе, - в тон гостю добавил Бородулин, - и нормальное ружье хочется, и карабин...

Ивкавав помрачнел.

- Вы сами прекрасно все понимаете. Но мы к вам не с пустыми руками пришли. За продукты, за оружие и патроны мы честно расплатимся.

- Чем платить собираетесь?

- Мехами.

- Как я понимаю, ничего другого на обмен у вас нет?

- Что вы имеете… А чем вам меха не угодили? Соболь, чернобурка, песец, куница, норка? Все шкурки высшего сорта и обработаны исключительно качественно.

Бородулин вздохнул.

- Видите ли, Николай Сергеевич, есть один момент: соболя – это, конечно, хорошо. Но это, по сути, предметы роскоши. А роскошь может себе позволить тот, у кого уже есть все жизненно необходимое. И, желательно, с запасом на пару лет. Вот если бы вы предложили нам теплую меховую одежду – торбаса, унты, шубы, шапки и прочее, мы бы взяли все это с радостью. Даже если шуба будет, скажем, волчья, а шапка – заячья. Впрочем, меха мы тоже возьмем. Только, уж извините, не за ту цену, за которую вы рассчитывали их продать.

Коряк стиснул зубы так, что на щеках вздулись желваки.

- Жаль, мне казалось, что мы сможем договориться, - процедил он и принялся подниматься из-за стола.

- Подождите, Николай Сергеевич, мы с вами обязательно договоримся. Во-первых, вряд ли кто-то даст за ваши шкурки больше, чем я. Можете предложить хоть китайцам, хоть евреям. Не встречали еще? Нет? Они от вас на юго-востоке. А кроме того… Да сядьте вы!

Эта последняя фраза прозвучала практически приказом. Ивкавав помедлил и с видимой неохотой опустился на свое место. Бородулин продолжил:

- Давайте я вам расскажу о нас, о нашем анклаве.

- Мне господин Уржумов уже кое-что рассказал.

- И все-таки послушайте меня. У нас на сегодняшний день сложился сильный анклав немалой численности. В основе – русскоязычное население, хотя нации, конечно, имеются всякие. Есть укрепленные поселения, есть некоторое количество оружия, есть врачи, даже стоматолог есть с ассистенткой. И есть возможность регулярно получать от тех, кто нас всех сюда засунул, некоторое количество дефицитной продукции: патроны, чай, лекарства и прочее. По форме управления у нас фактически военный коммунизм. Мы собираем с поселений все излишки и взамен обеспечиваем людей всем потребным: боеприпасами, техникой, запчастями, топливом, радиосвязью. Детей централизовано обучаем в школе. Медицина – бесплатно. Транспорт – бесплатно. Самая большая проблема у нас – это люди. Их мало. Слишком мало. Вот поэтому я вам и хочу предложить присоединиться. Ваша группа вливается в анклав, вы получаете все запрошенное в обмен на все привезенное, с вами в стойбище съездит врач. У меня есть на выбор три здания, в которых два с половиной десятка людей запросто поместятся. Захотите – выбирайте любое. Нужны снегоходы – я вам их дам. Бензин тоже дам. Гладкоствол – сколько надо, столько и дам. Винтовки… их мало, но одну-две наскребем. Что скажете?