Помимо командира, отправились к небесным гуриям еще двое. По странному стечению обстоятельств, пулеметчики. Остальные были ранены. Кто-то полегче, кто-то тяжело, но кроме горе-наблюдателя целых среди турок не осталось.

Выживших перевязали, погрузили в фургон и отвезли в Баязет, а потом, взяв с собой того молоденького пацана и три упакованных в мешки трупа, двинулись в гости к геополитическому противнику. Собственно, никаких переговоров вести Михайленко не собирался. Не доезжая метров триста до турецкого блок-поста, машина развернулась, бойцы сноровисто выгрузили мешки с телами. Потом высадили, не развязывая, турчонка, сунули ему в карман письмо и уехали.

На другой день в Баязет ушла машина с женщинами и мастерами (само собой, с охраной), а Михайленко и Бородулин, по обыкновению, засели наверху, запасшись всем необходимым для стимуляции мозговой деятельности.

- Знаете, Станислав Наумович, - начал Бородулин, усевшись в кресле и наполнив чашку свежим чаем, - мы с вами прямо как Холмс и Ватсон, сидим у камина и ведем умные беседы. Разница лишь в том, что они при этом попивали, как правило, шерри или херес.

- Да, действительно похоже. Кстати сказать, не только вам приходит в голову это сравнение. И шуточки, впрочем, вполне добродушные, уже довольно давно гуляют среди, скажем так, нижних чинов.

- Ого! Да это уже практически признание.

- Скорее всего, да. Но до анекдотов дело пока еще не дошло, значит, вам пока удается удерживаться в неких рамках, и эти шуточки – скорее, показатель позитивного восприятия вашей персоны во главе анклава. Вы, образно говоря, такой своеобразный тип современного просвещенного монарха. Главное, чтобы такие проявления не доходили до фамильярности. La noblesse oblige, как говаривали французы, положение обязывает. Оставьте некоторый узкий круг старых друзей, которым дозволено чуть больше других. Но больше – никого, и никогда на публике.

- Я, если честно, еще не задумывался об этой стороне своего положения. Но обещаю поразмыслить как следует. Правда, мы отвлеклись от темы. Так что же мы будем требовать от турок?

- Ради разнообразия, начните сегодня вы.

- Извольте.

Бородулин поднялся и прошелся по комнате.

- Главное для нас – это устранить возможное противостояние с турецким анклавом в ближайшие… ну, хотя бы, лет пять. Я не хочу присоединять их к нам, пока они не начнут в буквальном смысле умолять меня об этом. То есть, нужно ликвидировать их как военную силу, и радикально сократить численность. Пока что мы сминусовали троих вкупе с командиром. Могу предположить, что это были наиболее агрессивные «ястребы», и они наверняка грезили восстановлением турецкой империи. То есть, покорением стран и народов и прочими глупостями в том же духе. Наверняка осталось еще несколько таких же мечтателей, но они сейчас будут в меньшинстве. Из оружия, мы у них в два приема реквизировали четыре пулемета и, в общей сложенности, дюжину винтовок. Короткоствол я считать не буду. Если сравнивать с содержимым того нашего оружейного склада, то у них осталось лишь примерно десятка полтора-два винтовок. Это на сотню человек населения совсем даже негусто. Наверняка есть сколько-то гладкоствола, но оценить его количество сейчас сложно, да он и не играет всерьез в этом раскладе. Опять же, патроны наверняка ограничены. Если для пулеметов и винтовок они взяли изрядный запас, то патронов к дробовикам в значимом количестве им брать было негде. Так что можно смело сказать, что военная мощь турков основательно подорвана.

- Я с вами вполне согласен. Только… сколько под ними сейчас поселков? Четыре? Так вот: я бы потребовал оставить винтовки из расчета по две штуки на поселок, а остальное сдать. Наверняка они что-то еще припрячут и три-четыре ствола выдадут нам, с выражением вселенской скорби на морде лица.

- Так и запишем.

Андрей подошел к столу и быстро сделал несколько пометок в тетради.

- Теперь дальше: у них по крайней мере два поселка присоединены силой: курды и армяне. Как только армянский поселок получит детей обратно, на другой день он в полном составе переедет в Баязет. Что будут делать курды – неизвестно, но из подчинения турок выйдут наверняка. Крымские татары всегда тяготели к Турции, так что они останутся, про черкесов ничего не знаю, а гадать не хочу. Впрочем, видя, что боссы проиграли с разгромным счетом, они могут и отвалиться от них с целью переметнуться к нам. Но только я сходу их принимать бы не стал, они вполне могут оказаться засланными казачками.

- Поддерживаю. Вы, Андрей Владимирович, начинаете рассуждать вполне по-государственному, - улыбнулся Михайленко.

- Все бы вам посмеяться над бедным варварским царьком.

- Приберегите свой сарказм для другого случая. Я, между прочим, почти не шутил. Вы действительно хорошо и полно сформулировали наши интересы. Туркам деваться некуда, мы сейчас действительно можем просто вырезать их под корень, причем, без особых потерь со своей стороны. И они это прекрасно понимают. Так что брыкаться не будут и на наши условия согласятся, хотя и скрипя зубами.

- Пусть скрипят, у нас нынче монополия на дантистов.

Андрей усмехнулся собственной шутке и собрался было сесть в кресло, но тут в дверь постучали.

Вошла Света из дежурной смены связистов.

- Андрей Владимирович, только что пришло сообщение: наши разминулись с турками в трех часах езды от Форт-Росса. Они едут на грузовике, кузов пустой, в кабине кроме водителя два человека.

- Спасибо.

Дежурная вышла, а Михайленко не преминул заметить:

- Вот вам, Андрей Владимирович, подтверждение моих слов. Девочка могла бы просто сказать это по телефону, благо, мини-АТС уже поставлена и настроена. Но предпочла зайти сама и это, заметьте, проявление уважения. Молодые красивые девушки явно выделяют вас из нашего общего ряда старперов.

- Скажете тоже, - фыркнул Бородулин.

- Я вам больше скажу, она к вам не вполне равнодушна. Поверьте, я внимательно за ней наблюдал и отчетливо видел ее реакцию на вас. Поздравляю, - подмигнул Михайленко, - вы пользуетесь успехом у женщин.

- Да ну вас!

Андрей смутился и, стремясь скрыть это, излишне резко уселся в свое кресло, взял свою кружку и сделал очередной глоток.

- Давайте лучше поговорим о деле. Скоро у нас будут гости. Как будем их встречать?

- Как победители побежденных. Никаких застолий, жестко и сухо. Озвучим наши условия. Можно оформить их в письменном виде. Успеем за три часа?

- Должны успеть. Правда, принтеров у нас еще нет, но можно и от руки написать.

- Хорошо. После полного выполнения всех требований, вернем туркам пленных. А потом уже будем договариваться о торговле и прочем.

Согласование текста заняло не больше четверти часа. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы это красиво оформить – все же, первый в этом мире дипломатический документ. У самого Бородулина почерк был вполне медицинский. У его заместителя – лишь ненамного лучше. Какое-то время искали человека, который был бы в состоянии достойно перенести бородулинские каракули на лист плотной глянцевитой бумаги. В конце концов, каллиграфа нашли – ту самую Свету из связистов. Ее вызвали к начальству, объяснили, что от нее нужно, но прежде, чем она справилась с волнением и наваяла требуемое письмо, успела испортить еще три листа.

Бородулин взял бумагу, внимательно проверил оба экземпляра текста и, удовлетворенный, поставил внизу каждого свою размашистую подпись.

- Ну во-от, - довольно протянул он, в последний раз просматривая документ. – можно считать, что теперь эти горячие южные парни у нас в кармане.

И, повернувшись к девушке, с улыбкой добавил:

- Спасибо, Света. От лица руководства анклава объявляю тебе благодарность.

Отблагодаряемая смутилась, зарделась и поспешила сбежать. Андрей проводил ее задумчивым взглядом. Может, Михайленко был не так уж и неправ?