- Давайте проговорим все действия еще раз, - геолог осветил фонариком лист бумаги, - Вот здесь, в центре, стоит рубленный дом. Это жилище вождя. Он, уходя спать, запирается изнутри. Без шума туда не проникнуть, поэтому трогать его не будем. Дальше. Вот эти хижины вокруг – в них живут обычные воины, женщины и дети. Клеть, в которой держат рабов вот здесь, в стороне, метрах в двадцати, подальше от леса, чтобы затруднить возможный побег. Сперва тихо проходим так, чтобы эта хибара оказалась между нами и остальным поселком. Потом я, поскольку двигаюсь тише всех, захожу внутрь и вывожу женщин. Дальше готовим носилки, выносим больных и уходим к машинам. Оставляем там женщин и возвращаемся за техникой. Во время движения стараемся держаться на фоне леса, чтобы быть менее заметными. Всем все понятно? Тогда пошли.

Женя сел за руль, тронул машину и небольшая колонна вскоре исчезла во тьме.

Машины остановились примерно в полутора километрах от эфиопского поселка и заглушили моторы.Женя вылез из своего ЛуАЗа и принялся разминать затекшие ноги. Вести эту колымагу было не слишком удобно: сиденье и руль у нее находились посередине кузова, а педали по сторонам рулевой колонки, так что сидеть приходилось враскоряку.

Четверка диверсантов построилась в колонну и двинулась вперед. Вокруг стояла тишина, изредка нарушаемая криком ночной птицы или шумом ветра в верхушках деревьев. Луна то пропадала в облаках, погружая окрестности в непроницаемый мрак, то показывалась во всей своей красе, заливая пространство бледным светом, и тогда на фоне посветлевшего неба проступала изрезанная поверху черными зубцами стена леса.

Через четверть часа группа подошла к поселку.

- У нас достаточно времени, - вполголоса инструктировал Григорий, - поэтому не спешим. Пока темно – спокойно двигаемся, как луна выйдет – останавливаемся и приседаем. Если я подниму руку, тоже немедленно останавливаемся и приседаем. Я иду первым, потом Женя, потом Ганс. Клаус замыкающий. Вот, как раз тучка набежала. Идем!

Приготовив ружье, Григорий двинулся вперед, остальные - за ним.

Жене казалось, что он издает невообразимый шум. Скрип гравия, шелест травы, хруст случайно подвернувшейся под ногу веточки – любой звук казался ему громом, спина заледенела от страха, в груди словно бы ворочался холодный комок. Но он, пересиливая себя, шел следом за Григорием, держа под мышкой самодельные носилки – найденный в запасах кусок брезента, прикрепленный к двум тонким жердям.

Они прошли уже полпути, как ночную тишину прорезал скрип двери. Все присели и замерли, повинуясь условному знаку. Дверь одной из хижин отворилась, на светлом фоне дверного проема показалась темная фигура. Фигура некоторое время постояла, потом послышалось тихое журчание. Еще минута, и человек вновь скрылся за дверью. Григорий выждал еще пару минут, затем жестом дал команду, и группа продолжила путь.

За стеной хибары все остановились и перевели дух. Григорий оглядел всех, показал большой палец и исчез за углом. Вскоре за стенкой послышались приглушенные голоса. Через несколько минут из-за угла одна за другой вышли три женщины. Следом появился Григорий с человеком на руках и бережно опустил свою ношу на приготовленные носилки. Еще немного – и он вынес второго человека, уложил его на вторые носилки, и группа двинулась в обратный путь. Дважды им приходилось останавливаться и пережидать, пока луна снова скроется за тучами, и каждый раз у Жени замирало сердце от страха, что их вот-вот обнаружат.

Наконец, все дошли до оставленных на дороге машин. Носилки осторожно опустили в кузов ЛуАЗа и закрепили ремнями. Напряжение несколько спало, народ расслабился, люди начали вполголоса переговариваться. Вот только Женя не понимал ни слова. Молодая женщина в жутких лохмотьях теребила рукав Ганса Грубера, и пыталась что-то у него выспросить. Грубер ей что-то втолковывал, тыкая пальцем в Женю и через слово повторяя «Ойген». Спасенная дама, уяснив важный для себя вопрос, повернулась к программисту.

- Danke, Eugene, - растроганно проговорила она. И скороговоркой прибавила еще несколько десятков слов. Единственное, что можно было понять – она благодарит.

- Давайте отложим эмоции на потом, - вмешался Григорий, - У нас еще есть пара дел, а вы наговоритесь по возвращении. Айда, мужики.

Машины стояли рядом с домом вождя, почти в центре деревни. Джип – британская легенда «LandRover Series I», и небольшой квадрик.

- Ну-ка, давайте попробуем его поднять. Сколько он весит? – Григорий ухватился за раму квадра. - Нет, все же тяжеловат. А жаль, сейчас бы в кузов забросили. Тогда давайте курочить.

Ножи быстро распластали покрышки колес и проводку мотора.

- А теперь давайте стырим этого красавца. Кто на таких ездил?

- У меня был «ровер», - откликнулся Ганс. – Только второй серии.

- Тогда давай за руль. Теперь для всех: если вдруг тревога – Ганс, ты заводись, мы прыгаем внутрь и гоним к остальным.

- Ja wohl!

Грубер сел за руль, а остальные принялись толкать. К счастью, машина стояла на небольшом возвышении и стронулась с места без особого труда. Минут через двадцать, изрядно упахавшись и запыхавшись, джип дотолкали до основной группы. Завелся «Rover» легко: древняя конструкция, никаких тебе ключей зажигания. Повернул флажок на панели - и вперед. Все расселись по машинам и двинулись в обратный путь.

Уже светало, когда колонна вернулась обратно. Встречали её все, кто оставался в доме, не забыв на всякий случай прихватить с собой хаудах.

Едва машины остановились, как та самая молодая женщина соскочила с сиденья и со слезами бросилась к механику. Все ясно: жена, Лотта. Засуетилась Ольга, оторвала Лотту от мужа и вместе с другими женщинами куда-то повела.

- Погодите, - остановил ее Женя. У нас есть врач или кто-нибудь хоть немного понимающий в медицине?

- Я когда-то оканчивал фельдшерские курсы, - откликнулся Григорий.

- Я подрабатывала санитаркой в больнице, - подошла одна из спасенных женщин.

- Как вас зовут?

- Екатерина Подольская.

- Очень хорошо, Катя. Нужно осмотреть двух наших больных, и если их еще можно вылечить, то обязательно нужно это сделать. Помогите Григорию, хорошо?

- Гриша пока справится и один, - вмешалась Ольга. – Кате сперва нужно вымыться и переодеться. Да и к больному в таком виде подходить не стоит. Пойдем, Кать, у нас уже все готово.

Вот что за женщина? Вроде, и права, но, млин, как такие вещи раздражают!

Через пару часов, когда все немного утряслось, успокоилось и устаканилось, у Жени в блокноте добавилось несколько записей:

Мария Штауффенберг, журналистка, 31 год.Лотта Циммер, домохозяйка, 27 лет.Подольская Екатерина Павловна, офис-менеджер, 25 лет.Йоган Шефер, водитель, 34 годаКарл Рихтер, фермер, 56 лет.

Женя сидел на поленнице под навесом. В доме женщины устроили мыльню и одевальню, мужчины разбрелись кто куда в поисках занятий. Вальдо копался в потрохах «Лендровера», бормоча под нос ругательства в адрес грязных schweine, которые чуть не угробили такой прекрасный агрегат. Клаус разложил перед собой все ружья, осматривал каждое, что-то подтягивал, некоторые разбирал, чистил и смазывал. Ганс и Шурик ушли к ручью по воду – вряд ли после дам хоть что-то останется.

Подошел Григорий и опустился рядом.

- Гриш, что ты насмотрел с больными? – спросил Женя.

- У Рихтера просто общее истощение. Ему покой, диетическое питание и витамины. А вот у Шефера серьезная рана на бедре, где-то распорол и занес инфекцию. Я вскрыл, прочистил, обработал и наложил повязку. Так что месяц, а то и два он нормально ходить не сможет. В лучшем случае – сидеть. Но жить будут оба. По крайней мере, шансы на это достаточно велики.

- Что ж, и это уже хорошо.

- Жень, а ты не задумывался, что мы здесь делаем, зачем сюда попали и кому это нужно?

- Вообще говоря, задумывался. Только ничего путного в голову не приходит. Я, видишь ли, начитался в свое время всевозможной фантастики. Обычно авторы используют три варианта: случайное попадение в некий «проход между мирами», потом эксперимент, поставленный некоей посторонней силой или сверхцивилизацией и, наконец, призыв местного умника себе на помощь инопланетного суперспеца.