Монстра на платформе я тоже признал, — продолжал он, — это была бритовская поделка на гусеничном лафете 20-мм Oerlikon в виде малокалиберной противотанковой пушки.
Но где применять её, мы не понимали, пока Кот не предложил из неё отстреливать дейнозухов, занявших на его острове самую лучшую бухту. И мы с этим согласились без споров, зная, что у самих есть почти такие же, только чуть крупнее — все равно пока им применения нет. Пока нет…
По стрелковым трофеям.
Четыре янкесовские М-ки. Две из них обычные М-16, а две М-4, эта модель шла с укороченным стволом. И вот на одной из М-16 и стоял подствольник. Снайперская — Barret винтовочного калибра, и две Springfild, но одна из них с оптикой, подобранной, как и на Баррете, очень хорошо, а вторая простая винтовка. ПП-шки. Чешский Ингрем — попал сюда с его владельцем, и три америкосовских М-3, слегка похожие на немецкие шмайсеры, но только мощнее, под патрон 11,43×23.
Пистолеты.
Тут разносортица была заметна намного больше. Шесть пистолетов США — модель М1911 под их любимый патрон тяжелый 11,43×23, но которых было в нём, всего навсего, семь штук. Два «француза» — MAB модель D, 7,65×17, с девятизарядной обоймой. И английские револьверы — тоже два, Enfield Nо 2. с шестью патронами 9,65 в барабане.
Ну и обычные пулеметы.
Browning M1919, США, ленточный, 7,62×63мм — машинка, по его мнению, хорошая, но тяжёлая конкретно для ручника — без станка 14 килограмм, а на нем вообще 20,4. Английский Льюис, древний, но действенный агрегат — патрон 7,7×56, магазин дисковый. И финский Лахти-Солоранта, что достался нам — это чудо попало уже с двумя типами магазинов — парой коробчатых на двадцать патронов, и одним дисковым, на семьдесят пять. У него были обычные Мосинские 7,62×53R. Но об этом раритете наш штатный оружейник высказался неоднозначно:
— Да. Лахти, конечно, неплохая машинка. Но… Лучше от неё избавится.
— Почему? — последовал законный вопрос, и вопль вслед, — этожепулемёт!!!
— Согласен. Пулемёт. Но в нем целых сто восемьдесят восемь деталей… Представляете?
И только эта одна фраза подписала финну приговор — все наши решили единогласно, что обменять его на что-то, или, в крайнем случае, просто подарить Новому Бранденбургу будет лучше всего.
Так как мы не особо нуждались в оружии, то все, кроме Баррета, отдали союзникам по операции принуждения к миру. А те уже сами делили между собой — сообразно необходимости и его важности для каждого сообщества.
Из радио-трофеев забрали только мощное сканирующее оборудование — отказавшись от всего остального, в силу того, что желания иметь у себя в хозяйстве разносортицу не было ни малейшего.
— А что будем делать с людьми? — внезапно возник вопрос.
— С какими? С теми — что уже были привезены к нам? Так забирайте себе всех, кто кому по нраву да предпочтениям.
— Нет, ты, Стас, не понял. С теми, кто придет на Шакалий в качестве тех, кого вы сами называете заместителями, — чуть запутано высказал свою мысль Валентиныч.
— Насколько я понял из доклада Александра, там должно быть порядка тридцати человек? Правильно? Вот мы и выберем из них несколько тех, кто нам нужен — а остальные пусть будут вам с Борисом.
— Согласен. А интересно? Кто же там появится?
— Ну, судя по нашему собственному опыту, — ответила тому Ксюша, — кто бы не погиб, любой расы или народа, снова им взамен приходят только те, кто изничтожил их предшественников.
— То есть, если «гусей» грохнули русские, то русские и появятся вместо них. А если наёмники, то их национальностей? Так?
— В этом случае я ничего не подскажу — с таким пока ещё не сталкивались.
— Ну ладно — кто придёт, тому и рады будем, — без возражений согласился коллега…
— Итак, коллеги. Я продолжаю, — заканчивает рассказ о нашей эпопее, как и начинала, — Маша, — как только мы узнали об этой «мифической» Базе, не только от тех пленных, которых тогда взяли. Но и от механиков, что там восстанавливали КМ-2, и на ней же пришли к дому кавказцев, так на следующее утро сразу отправили туда своих людей. Вот они-то, во время того первого рейса, и узнали, рассмотрев в бинокль, что вдоль всего маршрута слева есть многочисленные островные образования. Да-да. Я не ошиблась, и сказала совершенно правильно — там есть островные образования из восьми участков суши, пригодные, или условно-пригодные к жизни, как, например большие скалы. Мы их, эти близко расположенные острова и прочее, что там вокруг них обозвали микро-архипелагами. И вот тогда было насчитано всего двенадцать или тринадцать, но, уже в процессе их освоения, постепенно выяснилось — что, всё-таки их там больше, то есть, четырнадцать.
И, когда мы чуть освоились вот здесь на Победе, и на Базе, начали их исследовать и обследовать. Вначале по одному, а чуть позже по два — один до обеда, и второй после — так было с ближними к нам. А чем дальше наши поисковики уходили, тратя больше времени на само перемещение по морю, тем сильнее сокращалось количество освоенных. Но всё равно — два за день они обойти успевали, тем более, что количество парусных лодок постоянно добавлялось.
Два из них, к нашему удивлению, в категорической форме просто отказались с нами даже разговаривать. С ещё одним поисковики пообщаться смогли, но их жители хотели быть вместе только с европейцами. А четвертое? С ними наш «адмирал» флота поисковиков заключил не только дипломатический договор, но и, в придачу с ним, торговое соглашение. Это было сообщество немцев. И он, почти в то же время, сразу после этих «подписаний договора», естественно устных — но, к всеобщему удивлению, их даже в той простой форме, сразу принял комп Устроителей Эксперимента. Наш представитель тогда же, сразу же после подписания, «сдал» им этих европских «отказников». И мы, и, тем более, они — за всё это получили по два бонуса, чему были очень рады. Ну а остальные люди с ближних микро-архипелагов? Кто переехал — или к нам, или на Базу. Кто-то остался у себя, но вошёл в общий состав, передав свои плиты. А некоторые вошли чисто номинально, так и живя у себя, и самостоятельно работая с заказами.
А вчера, во время срочного санитарного вылета…
— Что? — с охреневшим видом протянул Кот, — у вас уже есть авиация?
— Ну это не совсем самолет, точнее — вообще не самолет. При желании — чуть позже мы его вам продемонстрируем. А если ещё будет светло, даже прокатим.
— Лады. С удовольствием посмотрю на наши земли с неба.
— Договорились. Так вот, пилот во время рейса сделала много снимков моря и островов под собой на всём маршруте. И уже сегодня эскадра пошла в поиск по новым землям. Вот так мы и набираем себе людей в состав.
— А кого вам больше попадается? Наших, русских? Или всякие «иноземцы»?
— Вначале были и те, и те. А последнее время идут только наши.
— Везёт… А вот у нас…
— Давайте так: придёт ваша очередь — и все о себе расскажите…
— Устраивает.
— Машенька, — спросила после паузы соседка с севера, — ты всё?
— Практически. Осталась одна добавка, и все. Для обзорного знакомства вполне хватит и этого. Тебя — всё устроило? А вас, Андрей Валентиныч?
— Вполне. А более подробно в следующую встречу послушаем. Уже не обо всем кратко, а подробно о чём-то, — ответил Кот.
— Тогда последний штрих к общей мозаике, и, пожалуй, всё. Кроме стоянки катеров на нашей Базе в самом начале был найден механико-станочный участок. Который постоянно работает, и приносит пользу и нам, и соседям, в том числе Оксане — она уже делала специальные заказы, которые мы успешно выполнили. И, совсем недавно, после того как к нам пришла шхуна Арктика, её владелец и капитан, бывший там, дома, преподавателем и ректором Николаевской судостроительной академии, и сам очень хороший специалист во всех этих делах, открыл малую верфь. Пока что там делают шлюпки для эскадры поиска, и на основе их корпусов, катамараны и тримараны, и для них же, да и просто для транспортных операций сообщества. Имейте это в виду, и, при необходимости, обращайтесь.
