"- Я - православный, в бога верю, даже чуть молитв знаю. Но вот прослойку между собой и богом - не перевариваю!
- Что же так? - услышал в ответ.
- Там, где я живу, точнее - жил в прежней жизни, это пригород небольшого города. Частные домики, где в основном живут-доживают свой век старики-пенсионеры. Лет двадцать с лишним назад на поселке организовали православный храм - маленький, невзрачный, сделанный из магазина-стекляшки. Но какая там была аура! Отстояв службу - как заново на свет рождался. И батюшка там был соответствующий - маленький, плюгавенький на вид, как завязавший алкашик, но как он тогда относился к людям! Прошли года, он отстроил большую трехглавую постройку, сменил своего развалюху Москвича на чуть новее Жигу, потом через время Опеля взял. А на чем все это меня заело? Да лет пять назад на светофоре мою девятку обогнал джип Мерин, но старый - а приглядевшись, я понял, что это он за рулем, наш "духовный пастырь". Через год он уже рассекал на Лэнд-Ровере, нульцевом - и к своей пастве стал относиться свысока, как будто делал одолжение, что вел им службу. А бабульки, что ходят к нему, последние копеечки считая, несут подаянием. Вот меня это и заклинило - они последний ... без соли доедают, а поп джипы каждый год меняет.
- Да, Станислав. Ты прав. Полностью! Последние десятилетия наши церковные иерархи больше заботятся о своем мирском, чем о душе народной. Заелись они, точнее - зажрались. Вот потому я и взял самый дальний и бедный приход, с древней-древней, еще рубленной церквушкой. Сам, с помощью детей, там ремонт делаю. На прожитье огород с матушкой держим, сад, живность. Не гнушаюсь с удочками на пруд за рыбкой сходить, или на горной речке пару форелей поймать. И подаяние деньгами запретил давать - разве что на ремонт храма, и то у меня вся отчетность по копейку, когда и на что их потратил. Не для проверки - для своей души. А таких, как ты описал, не уважаю. Совершенно. Это я очень мягко сказал - нам ведь нельзя бранные слова всуе произносить.
- Вот именно. Я понимаю, прекрасно - бог, в том или ином виде Есть. Вот даже взять этот эксперимент с нами и этими Забытыми Островами? Кто, как не Высшие силы, смог организовать этот огромный макро-архипелаг островов-островков-островочков, да и просто больших скал. И заселить-засеять территории выходцами из всех стран, ну или почти всех - многих мы скорее всего пока еще не нашли, или же они нас не обнаружили. Всяких сословных уровней и положений в том мире - старающихся как мирно жить с соседями, так и относится к ним враждебно, проводя захватническую политику. И ведь вы сами, Александр, прекрасно понимаете - и что они, и что наш бог, являются высшим проявлением разума, то есть божественной силы.
- Нда! Не думал я, что ты понимаешь такие тонкости бытия. Умный ты человек, даже очень - тем более для своего возраста. И когда же ты это осознал?
- Частично, еще там, дома. А в основном - понимание всего этого пришло в последнюю неделю, когда мы резко вошли в процесс развития сообщества, и освоения окрестных земель. Вот то, что начало нам показываться извне, и дало основной толчок к этим мыслям.
После ознакомительной беседы со мной, Увеналий Савватич, глава староверов. Или про него нужно говорить - староста? А может - патриарх? Не знаю. На позднем ужине в столовой встретился с ним и батеней - хоть я и переживал в душе, чтобы меж них не случилось разборок, но все прошло на удивление чинно и гладко:
- Мы обсудили меж собою все важные вопросы, - подошли после разговора оба в мой уголок, - и договорились о линиях соприкосновения.
- Да не смотрите вы так, - заметив мой, мимолетом брошенный на обоих взгляд, продолжил Савватич, - в двадцать первом веке даже староверы не настолько дремучи, как может вам казаться. Все у нас будет нормально - вот только с женитьбой нашим парням трудно придется. На наших троих девок полтора десятка женихов, а это очень много. А много чужих в род мы брать не имеем права, тут даже я ничем им не помогу - нашими правилами это запрещено.
- Ну раз вы сюда попали, то может быть где-то будут и другие общины вашей веры? - ответил батеня, - ведь всего месяц, как мы все тут.
- Только на это и вся надежда. Да и по правилам - мы не имеем права брать в жены, или выходить замуж, никого включительно до седьмого колена родства. Раньше, лет пятьдесят назад, когда я сам начинал женихаться, вообще запрет был по восьмое колено, но уже попозже наши старшие сделали для народа такое послабление.
Как же они сюда попали? Откуда? И что мы с ними будем делать?
Попали, как и все - по одному на островок и раз в сутки. В Троечке, как и в двух предыдущих архипелагах, восемь островов-скал наличествует в составе. Правда отличие от них есть, и огромное - тот, где экспериментаторы поставили свой склад со сторожем, самый большой из всех, почти безлесный, с четырьмя холмами по своим углам, так сказать степной. Как определили его размер поселяне - порядка трех километров в ширину и пять в длину, с длинным мысом-языком возле склада. На нем нашли четыре небольших родника, и пару крупных, с ручьями до самого моря - один из них и пробегал невдалеке от постройки. И туда первым попал сорока восьми летний Афанасий Петрович - потомственный охотник из деревни Бергуль, что в Новосибирской области, который возвращался зимой с промысла. Вот он и вышел через некоторое время блужданий в чужом месте к постройке знакомого типа, у которой его встретила привычная - это правда только нам, огромная и свирепая обезьяна. Потратив последнюю пару патронов, он пулями из них смог попасть той в оба глаза, что, как он потом рассказывал Савватичу, светились злобным огнем из-под нависших надбровных дуг.
- А на соседний, чуть поменьше овальный остров, что природою был поделен примерно на три разных зоны, - рассказывает старший эпопею их становления, - самая большая - степная, на которой спокойно себе паслось две небольшие отары - козья и овечья. Чуть меньшая - чуждая нам, совершенно незнакомая растительность из разных пальм и других подобных деревьев. И самая малая - состоящая из уже более знакомых, плодовых деревьев, что я видал, когда был в гостях у дальних сродственников в Краснодарье. Вот на него попал рыбачок из Козловки со своей лодкой и снастями, нашей же губернии, как деда говаривал, Гаврила. А так как он чуть не мира нашего - в свете своего любопытства неуемного читал книги неположенные. Вот он первым и сообразил - что это за бесовское перемещение, и куда вначале он сам перенесся, а потом все мы, как оказалось в дальнейшем.
- А как вы все, кто первые сюда попали, восприняли это?
- Как-как? Каком! Нам сумлеваться верою запрещено - если что случилось, то значит так оно и дОлжно быть. Нормально. Я, когда на третий день сюды вывалился, нашел всех при делах, при работе - как и полагается.
- Как это - вывалились?
- Очень просто даже. Сидел у стены в горнице, читал книгу - готовясь к молитве, что должен был вести на следующий день. Решив опереться спиною, упал назад. А встав - увидел вокруг раннее утро и стаи летающих незнакомых птиц, а потом почувствовал, что вокруг не стужа зимняя, предновогодняя а жара неизведанная. Да обо мне пока рано говорить. Дело-то все Гаврила провернул. Он и с посланием успешно разобрался, и со своей Козловки - мы назвали земли, куда попали первые наши люди, по наименованиям их родных деревень, отправился вначале на соседнюю Платоновку, где нашел Онисима. Что был дома и столяром и плотником, и краснодеревщиком, из кедра делая подарочные поделки. На пару они отправились к Афанасию, на Бергуль, обговорили все в тот момент появившиеся вопросы, и разбежались по своим землям. И к моему приходу уже собрали к себе шестнадцать человек - одна пацанва да пара мужиков постарше. В последний, третий день, кроме меня, и самого младшего, восемнадцатилетнего Ванюшки, на остальные острова выбросило девок, шесть человек. От самой старшей, нашей хозяйки, Евлампеи Фокиевны, шестидесяти семи лет от роду, на год младше меня, и до девятнадцатилетней Уляны. Их всех Гаврила и собирал, на своей небольшой дощатке. А везя Ульку, на волне её чуть не перевернуло, отправив их акулам на прокорм.
