И вот я, сижу у разлома в скальном основании острова, единственном месте на всем нем, где можно хоть и с трудом, но подойти к воде. Но какая это вода? Обычная, чуть солоноватая с небольшой горчинкой, морская вода. А как же хочется вволю, до полного пуза, напиться холодной, ключевой пресной воды! А мы уже четыре недели сидим почти на сухом пайке - из положенных нам четырех с половиной килограмм поставки три уходит только на неё. Если бы в карманах наших разгрузок не было минимального состава носимой аптечки, то в те первые мгновения, как Олег приземлился со всего маху на скалу, и рассек себе не только очень сильно руки и ноги об острые камушки, что как назло, были именно в том месте, но и немного лицо. Нам ни обработать раны, которые просто покрывали поврежденные части тела, заливая их кровью, ни тем более зашить их, чтобы не осталось огромных шрамов, мы не смогли бы. Хоть и проводить эту операцию Лаптю пришлось на живую - ни о каком наркозе, или даже простом обезболивающем, речи у нас не было.
Вся эта часть нашей походной медицины осталась в гараже, аккуратно уложенная в рюкзаки. Он, после переломов и лежания в больнице, что случилось в первое лето после института, это был его пилотный, первый самостоятельный выход в поле, закончил заочно курсы медбрата, и трепетно, очень внимательно относился ко всему этому. А в этот раз мы, перетянув после зимы, и проверив наши велики, решили устроить небольшой, всего на пару км, вокруг общества, велопробег. И устроили. С финишем тут, по очереди, на этой идеально голой, круглой каменной скале, что на четыре с лишним метра торчит из моря, с обрывистыми, практически вертикальными стенами-берегами. Почему на велосипедах? Так экспедицию организовывали к давно заброшенной воинской части, а туда или на вездеходе, которого у нас не было, добираться. Или комбинировано - восемьдесят процентов расстояния мы на великах, а двадцать, они на нас, там местами такая дорога, что только пешком и пробраться можно, да и то с опаской.
Я, хоть и ехал тогда последним, но вывалился тут самым первым, успев прямо чудом затормозить перед самым краем, и не свалится со скалы в море. А потом встретить тут всю группу.
Наша команда, это дружная тройка. Я, самый младший, двадцати восьми летний узбек Азаз Каримов, с позывным Гюрза, практически обрусевший, родом из Подмосковья. Почему такое прозвище? Так меня все детство дедушка в степях Узбекистана обучал понимать и чувствовать змей, их повадки, привычки. Я и выучился только потому на редчайшую в эти времена специальность - серпентолога, то есть ученого знатока змей. На следующий день, прибыл "Лапоть" - двадцати девяти летний Матвей Лаптев, потомок исчезающего коренного населения Кольского полуострова, саамов. Как ни неожиданно для тех, чьи предки веками пасли оленей, он был геолог от бога и по образованию, родом из города Апатиты, металлургической столицы края, один из лучших спецов в горнодобывающей отрасли, который в любых горах чувствовал себя как дома. И уже последним, как было сказано мною раньше, третьим, вывалился Гор - капитан-отставник, тридцатилетний Олег Горин, из древнего украинского города Львов, что раньше служил в их МЧС. А как начался в стране период мракобесия, ушел со службы, и вместе со всей родней выехал к нам, в Россию. Забрав и старых с собою и младых - да те особо и не сопротивлялись, помня свою историю, и видя что происходит вокруг, они перебрались на Брянщину, жить и работать в деревне.
Ещё раньше, тогда когда Гор служил, а мы имели нормальную работу, все рубились в компьютерного СТАЛКЕРА, тратя на это почти все свое свободное время. Уже потом, когда он оказался недалеко от нас, а мы незаметно остались за бортом работающей части страны, как быстро догадались, за нашей ненадобностью, стали ходить в реальные, живые походы. И в умирающие или уже мертвые городки средней полосы и Предуралья, и в деревни, и по развалинам былых производственных гигантов ныне мертвой империи довелось попутешествовать. За что мы все это организовывали? Чем жили и мы и наши семьи? Так раритетов, которые как то неожиданно стали востребованы нынешним нуворишам или богатым собирателям преданий старины глубокой можно было вначале и найти, а потом и продать не просто много, а очень и очень много. С нами уже пару лет работало несколько бригад реставраторов, и по старинным вещам, и по советскому индустриализму, и больше всего выходило и нам в плюс и им, если получалось найти любого рода колесную технику. От велосипедов до автомашин, включая мопеды, мотоциклы - всех стран мира, и почти всего векового промежутка, что нам не единожды доводилось обнаруживать в разных заброшках.
О! Ооо! Оооо!!! Дрожание лески, намотанной на палец, и мгновенно прерываются мои воспоминания, а начинается работа по добыванию пропитания.
Несильный рывок, подсечка, вываживание - и на этот раз всем очень повезло, наш последний наличный крючок поймал хооорошего, килограмма на четыре-пять тунца. Как же надоела эта рыбная диета, кто бы это знал. Так хочется мяса. Но бить чаек нет смысла - от них до такой степени несет старой рыбой, что мы даже не стали пробовать ту, единственную, что я сбил на лету из пращи.
- Мат, Матвей!
- И чего так раскричался? Я вижу, что ты с уловом, и уже тут, - неспешно двигаясь, и так же размеренно отвечая, шагает к морю наш всегда такой невозмутимый саам.
- Сегодня, как и всегда - делим улов пополам? Уха 'из петуха' на утро и запеченная рыба за обед?
- У нас что? Есть ассортимент продуктов?
Кроме ежедневной водной пайки изредка, как заканчивается запас, берем для еды сушеные овощи, разные приправы, заместо хлеба так хорошо знакомые ещё с первых полевых выходов там, дома, армейские галеты. Одной большой килограммовой пачки вполне хватает на пять дней для троих. Несколько раз в заказе брали джем, фасованный в пластиковые контейнера по пятьсот грамм, для того, чтобы наше меню было хоть немного разнообразнее. Да и сладкого, хотя мы все трое не особо его любители, но хотелось. Но больше всего из оставшегося веса забирала медицина - если на лице раны у Олега зажили, практически не оставив следов, то вот рукам, как и ногам, досталось намного сильнее. Мы, тогда, ещё в первые минуты после его неудачного приземления , не промыли хорошо раны, да честно говоря, и не было чем - что сейчас и дает свои результаты. Они гноятся, идут выделения мелких песчинок, короче - как ни хотелось Гору перейти к активной фазе жизни на этих Забытых Островах, но он даже к краю расщелины, для облегчения организма, добирался с большим трудом.
И что это за "Забытые Острова"?
А это квест, что нас заставили выполнять неизвестные "Устроители этого Эксперимента", или, блин, мега-шоу. В те первые минуты, когда я пришел в себя после удачного торможения и последующего падения на бок, ну не удержался я на ногах от неожиданности, обнаружил у себя на запястье левой руки пристегнутый к не снимаемому браслету небольшой, аккуратный черный пятидюймовый смарт. Правда уже чуть позже допер, это намного более усовершенствованная его версия, то есть КПК, карманный персональный компьютер, или как я впоследствии стал его для себя именовать - комм, коммуникатор. Сидя плотно на заднице, потирая все свои болевшие после приземления места, я одновременно пытался привести его к жизни. И вот, в один прекрасный момент, но скорее всего что нет, совсем даже нерадостный миг, как впоследствии и оказалось, он включился, и на экране проявился текст:
Платформа: 5.
Локация: Забытые Острова.
Тип поверхности и рельеф: 6Г.
Агрессивность среды: общий режим сезонно.
Плотность биоценоза: средняя.
Техногенная плотность: средняя.
Общая информация будет предоставлена в 12:00.
И вот теперь, прочитав такой очень емкий и доступный к пониманию даже для патологически тупых личностей текст, пытаюсь разобраться со своими впечатлениями. Что это? Где это? И куда, черт его дери, меня занесло? Переведя взгляд на правый верхний угол, вижу мигающие цифры: 05.55. То есть, до радостного мгновения в обладании столь обещанной полной информацией у меня есть ещё целых шесть часов. И да проведем мы их с толком, ведь я не барышня кисейная, разливать моря слез, по поводу и без оного. А вопросов накопилось не просто много, а прям таки море, типа того, что окружает приютившую меня скалу.
