— А кем они все были при рождении?
— Тайец, итальянец, два француза — вот им там не повезло больше всего, и проданный руководством детского дома маленький, всего девятилетний, сирота — отказник из самого Киева.
— Даже русский туда попал? Ну эта мафия на Земле и крутит людьми. А почему ты сказал, что французским детям не повезло?
— Если тайца и украинца с самого начала просто приучили к сексу в одно неназываемое в приличном обществе место. И кормили все эти годы спец-гормоналкой, что позволило вырасти груди, полностью пропасть всей растительности на теле, ну кроме головы. И они же изменили голоса — придав женские, молодые, обертоны. То вот с теми провели намного более углубленные изменения, в том числе и хирургические — вживив из чего-то там, они и сами не знают всего, из-за малолетства во время происходившего, женские органы.
— Твари, — вырвалось одновременно у троих — Маши, Оксаны, и Ирги, и закончилось, по очереди, разным, — какие же твари… сволочи… ублюдки…
— Ну вот так… Вы же все хотели более полных данных об освобожденных. Не говорите, что я не предупреждал…
— И что ты с ними решил?
— Ну? Котовцы просто не знали, что с таким «пополнением» делать. Там их старшой Сергей, как он сказал про себя бывший гопник, крайне негативно ко всему такому относится… Зашквар, как он сказал. Посланцы от острова Анны, сообщества под руководством Бориса, как мне вот только что подсказали, извинились, но и они брать их к себе отказались наотрез. Не бросать же было восемь живых человеков? Вижу — что все согласны со мной. Вот мы их и привезли сюда.
— А в качестве гарнизона Шакальего не думал оставить?
— Кем? Они же ни к чему другому просто не приспособлены — тем более попали в ту клоаку детьми, и по их словам, всё обучение за эти годы заключалось только в одном. Языки. Тут все четверо почти что полиглоты — знают на отличном уровне минимум четыре самых распространённых, и на трёх-семи могут уверенно общаться. Общие знания? На уровне восьмого класса средней школы — чтобы в беседе до того как не выглядели полными дурами. Основы этикета, в понятии Таиландских кругов общения их уровня. Ну приготовить кофе, коктейль, или бутерброд — ничего более ни одна из четверых не умеет. Ах, да! Хоть они и принадлежали самым разным группировкам по предоставлению подобных услуг, всех обучали методам и способам — как отбиться, если вдруг попадет в неприятности, а рядом не будет охраны, что предоставляет «семья» работодателей. Так какая из них была бы польза на острове с таким… нехорошим… плохой славой? Правильно. Никакой.
— А какой у них? Всех их — кого освободили? Возраст? Хоть примерно? И как вы со всеми ими общались? На каком языке?
— Разговаривал в основном я один. И Котовцы, и тем более Борисовы, увидев этих, дефилирующих в голом виде красоток, с хозяйствами, явно лишними для женского пола. После их освобождения из пещеры, где все те содержались, просто отказались с ними общаться, и решать их судьбу. А на каком? На русском, естественно. Там, как оказалось в разговоре, это очень распространенный язык среди посетителей мест спец-услуг. Возраст? У таек из хозобслуги он одинаков — чуть старше восемнадцати. Обоим парням немного больше — двадцать два и двадцать три. «Герлам» — от девятнадцати итальянке, по двадцать француженкам, и чуть больше, всего на полгода, двадцать с половиной, украинке.
— Ну всё, завязываем с этими… неприятными обсуждениями, — не выдержал уже Стас, — всё с этими… будем решать уже в обычно, в рабочем порядке. Что там происходило дальше?
— Дальше? Вначале перевязали всех наших раненых. Потом переправили самых серьёзных на их суда. И занялись сбором трофеев. Местные раздели гусей до гола, и с неподдельной радостью на своих лицах сбрасывали всё то, что от них оставалось, с высокого берега акулам на прикорм. Нашей задачей было собрать всё оружие и боеприпасы — чем мы и занялись. Был найден склад, в котором, по словам допрашиваемых, они и нашли основную массу своего вооружения. И там нам досталась ещё одна, очень интересная находка. Увидев которую, все полностью поняли — если бы она, и все то, что было в ней внутри, было снаряжённым, ни один из нас не выжил.
Что же именно? Гусеничная танкетка, или про неё можно сказать просто — тягач, у которой на прицепе была транспортная четырёхколёсная тележка, с надетыми на них резиново-металлическими гусеницами. И с шикарным грузом на площадке. А за ней шла ещё одна, практически такого же типа, только со смонтированной внутри малокалиберной артустановкой. На площадке мы нашли, упакованными во всякую разную ткань, три крупняка. Что это были за пулеметы, никто из нас не признал — все сказали практически только одно:
— Это не современные, а старые. Как бы не времен ещё той, прошлой войны.
Ни к ним, ни к той пушечке, не было ни единого патрона или снаряда. Так что нам здорово повезло, что они отсутствовали во время боя. Их мы уже поделили, правда не спросясь у руководства, но решили чуть проявить свою волю. Два, примерно одного калибра, взяли себе экипажи и Шатуна, и Флагмана — заявив, что сделают их палубными, так называемой длинной рукой, решив не рисковать в ухудшающейся обстановке в регионе. А тот, что погабаритнее да тяжелее — достался нам. Капитан Керчи сразу его забрал, и сказал, что в условиях Базы ему гарантировано его установят на баке, а на ют перенесут Максов. Что делать с той пушечкой — мы сами решить не смогли, и оставили это дело на ваш суд, зная, что я приду уже к началу совещания. Тем более, мы её с тягачом и тележкой всё равно вывезти не смогли, и бросили там, забрав только затвор и прицельные приспособы.
Из личного оружия наёмников было найдено всё. Ну или, практически всё. Две снайперки, ну что это именно они — и так было понятно, ведь их и нашли на позициях латышек. Две М-16, одна из них с подствольником, и их более короткие версии — М-4, амерские десятизарядные Гаранты, их было всего три. Один современный чешский пепешник Ингрем, и ещё пять другого типа, чуть смахивающие на фрицевские шмайсеры, но не они. И дюжина разных и пистолетов, и револьверов. А, да! Ещё три пулемета. Все разные. У шведа был финский Лахти — я такой совсем недавно видел в музее оружия, и запомнил. На позициях стояли — у одного Льюис, а у второго Браунинг винтовочного калибра. Вот этих опознали уже многие.
Боезапаса практически не осталось. Как мы узнали у пленных, Шакал очень сильно обрезал поставки, боясь бунта в банде. Что ещё? После того, как последние гуси отдали душу дьяволу, проговорились тайки из хозобслуги что там, на острове, за три недели наемники запытали и убили минимум десяток-полтора пойманного ими мирняка. И понимая, что вместо погибших на следующий день должны прийти заместители, с общего согласия оставили там по четыре бойца от нас, и от Кота — сборная с двух экипажей. Там же остался наш надувной тузик, и местный катер — будет на чём им завтра обходить окрестности, и собирать к себе новичков. Вот, вроде бы, и всё.
— Признаю, ошибок с нашей стороны в планировании операции зачистки оказалось непозволительно много, — выслушав всё, начал свою накачку Дед, — цена этого вполне могла быть критической, если бы не жадность плюс страх у Карлайла. Но, что сделано, то уже сделано. С трофеями оттуда окончательно разберёмся после совещания — я ведь правильно понял, что все они на борту Керчи? Вдруг, повторяю — вдруг придётся проводить подобное вторично, без всесторонней разведки ввязываться в подобное я, как минимум, не рекомендую. А как максимум — вообще запрещу.
Среди присутствующих начался тихий-тихий шум, и послышались перешёптывания, мол, кто он таков, чтобы нам запрещать что-то? Но незнающих сути быстро обломали с двух сторон — Маша от Победовцев, и как ни удивительно, от Независемцев Сергей, что всего парой слов весьма авторитетно успокоил и свою Главу, и её спутницу.
