Тем более, что и идём-то мы все к намеченной цели на разных лодках. Поврозь. Кто-то, вот как я с аборигенами — впереди, «на лихом коне», а кто-то из наших и самостоятельно, на другой лодке нам во след. Там парусами новозеландец Дэниэл управляет. Он из наших, Домовских, да, и постарше меня, но…

Слышал как Кот с ним накануне беседовал, напутствуя, и не всё понял, они ж частью на английском говорили. Вернее, он-то сам, как раз, на родном русском, лишь изредка вставляя какие-то английские слова, а большую часть Нитка им обоим туда-обратно переводила.

— Ты, Дениэл, на меня понапрасну-то не обижайся, зря ты так надулся. Но главным на то направление и своим представителем я именно этого молодого парня назначу. Не тебя. Ему уверенности надо набраться, научиться с разными людьми ладить. Им, возможно, почти в таком же «скаутском молодёжном» составе и дальше впредь работать тут предстоит. А ты в этот раз просто рядом будешь, подскажешь и ему и всем прочим что и как. Ну и да, подстрахуешь. Опыт у тебя, уж ты меня извини, слишком уж другой. Не совсем тот, что вот прямо сейчас для общего дела и наилучшей нам пользы нужен. Ты ж не служил там у вас, поди-ко, так? Как-как? Учился, говоришь, в колледже и ВУЗе и всё? Ну, вот же… Сам ты и ответил.

И даже и то, что ты после обучения в колледже и Оклендском универе у вас там на родине чиновником офисным работал — это тоже совсем-совсем другое. И сам так про тебя думаю, и вот уважаемая Нитка (Lady Thread — Нитка, англ.), леди Людмила, так справедливо считает. Поверь хотя бы ей, если в моём выборе и решении сомневаешься. И да, конечно же, подопрёшь, плечо подставишь, что-то дельное на месте ребятам посоветуешь… И я точно знаю, сам ты ещё не готов вот так на людей орать, как ему там непременно придётся. И буквально заставлять через силу работать. Всех! Не только своих-наших, но всё то местное темнокожее население. Сурово припахать, раз уж сами к нам запросились. Хотят быть нашими — вот и получат экспресс-обучение по полной программе. Иначе вся эта затея и вовсе на провал обречена станет. Тут уж или — или. Выбор без выбора.

Почему кричать и гонять их придётся? Ну ты и спросил… «Работнички» из них — те ещё… Это вовсе никак не европейцы. И даже не ваши работяги гордые маори, такие как мощный здоровяк Вирама. И даже не азиаты. Те вообще что хошь с места на место лихо перетащат, как мураши. А там совершенно точно придётся это делать. Всем. И много. И командовать, и работать их заставлять, самому постоянно и ежеминутно наглядный пример показывая… Всё это сразу. Ты вот готов ли к такому? Нет? Жаль… Перенимай опыт тогда, вот что скажу.

Тёма же, Артём наш — практически только что из армии к нам прибыл, recently demobilized (недавно дембельнувшийся — англ.). Потому-то и именно он. Верю — у него получится.

Даже напою…

A vacation in a foreign land…

You’re in the army now… (цитата из песни In the Army Now, от «Status Quo»)

Да-да, из российской армии, но сути это не меняет. Скорее, именно оно всё относительно него и определяет. И выбор мой, потому, тоже именно за него. Ну а там, in the Army, порядки точно уж другие. Не знаю точно как у вас на родине всё это происходит, а у нас всё и все по команде делается и через ор, мат и принуждение. Если в наших здешних ребятах и девчатах (in boys and girls) я практически-то и не сомневаюсь, вижу и знаю, что готовы работать и выкладываться по полной ради результата, раз многие из них сами добровольно в этот рейс и вызвались, то в тех аборигенах… Увы! Нет, не уверен. Сомневаюсь я… Помогать — они будут, обещали, но так… carelessly (спустя рукава — англ.) и без охоты. Ну это я образно говорю, на них-то никаких рукавов нет, сам же всё видишь. Андестенд ми? Do you understand everything? (Всё понимаешь? — англ.)

Надо вот если будет отдать приказ в кого-то стрелять, ты, лично ты, Дэн — скомандуешь? И сам в человека — выстрелишь ли? Чужого, врага тебе? Да даже, хотя бы, и в животное… Даже пусть и в огромное, страшное и очень для всех опасное — такое, сможешь ли ты? Там же склады вскрывать…, а на многих из них от Смотрящих охраной звериные супер-монстры посажены. Да-да, ты не ослышался — от Смотрящих, те самые, что их оберегают… Ты сам-то точно к такому готов ли? Вижу, что нет, размышлять будешь, долго и мучительно в себе сомневаться. А это непременно и потерянное время, и неизбежные потери людей. Наших, друзей твоих и товарищей. Как тебе такое? Сможешь? Молчишь? То-то и оно.

Этот же young guy — точно сомневаться ни в чём не будет. Он уже воин, он солдат. Вот же, сам всё видел сегодня уже — получил гранаты и просто, без всяких рефлексий и сомнений, пошёл подрывать гигантских крокодилов. Даже и не сомневался — надо ли, и гуманно ли это. По фигу ему это всё. Есть чёткий Приказ и всё. Сказано — мешают они… Только лишь посоветовался с теми, кто рядом — того или этого глушить… или эту… м-мать, их крокодилью… (Мother crocodile), только что яйца с детёнышами отложившую…

— Mister Cat, mothers with cubs cannot be harmed… It’s inhumane! (Mister Kot, materey s detenyshami nel’zya obizhat'… Negumanno!)

— Людмила Борисовна, не надо, не переводите, я и так всё с ним понял. Скажите, что он сам на свой вопрос и ответил, вот пусть и не обижается. Хотя нет… лучше так, воспитывать будем:

Ты б, зелёный эколог, смог так же, как он? Ну вот тебе и ответ — почему он. Кстати, а ты где сам тут был, когда Толю Долгова, нашего незаменимого радиста из пулемёта от опасности надо было прикрыть? Молчишь? Не смог, говоришь? Вот то-то же. Этот — сможет всё. И сам, и скомандовать другим. И этих… «смуглых», если надо — построит. Так что помогай, присматривайся и сам там полезного опыта набирайся. То, что у Серёги на Шатуне ты кое-какой опыт уже получил, это всё прекрасно и хорошо, пригодится. Но там, насколько я понял, у вас больше скоротечных разборок было, а трудиться аврально, вкладывая все свои силы и жилы надрывая — тоже ж ещё и суметь надо. Вот потому-то и пойдёте в этот раз вместе. Твоё же дело — обучить других правильно с парусами управляться. Здесь это более всего востребовано. Умеешь сам — научи и других. С этим, я думаю, ты точно справишься.

Мери Джинс, филиппинка

Я же ведь сама сюда в эту, как они говорят, brigadа вызвалась. И не жалею нисколько. Там-то la casa invita (на Доме — исп.) всё было понятно, кто старшие. Они опытней и мудрее — те и правы. И это правильно, так и должно быть. Ну а нам, молодым, как же ещё-то себя тут проявить и быть полезными? Не привыкла я от работ отлынивать, я ж девушка работящая. Вот и согласилась, когда и мне предложили поучаствовать. Ну и от cocodrilos gigantes (крокодилов этих гигантских — исп.) всяко подальше оказаться… Вроде как, именно их там нет…

Сказали нам, объявили, что они «уходят», вроде ж всё так и есть… Но, мало ли… Вдруг и ещё они сюда вернуться? Кто ж их точно-то повадки знает? Мясо-то вкусное, да, рискнула я и тоже попробовала я его вчера… всё так. Но и сидеть праздно на дальней Горке и всё время там дрожать и бояться…, а вдруг и туда тоже они приползут? Нет уж, лучше уж так. Вроде как, по словах этих gente de piel oscura (темнокожих людей) там, откуда они прибыли и куда мы сейчас к ним идём, их нет. Вот это и хорошо… Такие большие и зубастые вблизи — это страшно. Очень я тогда испугалась… Сама всего не видела, слышала только как они взрослого русского радиста на куски рвали. Он наш отход на Горку прикрывал… До последнего отстреливался… Долго потом в себя прийти не могла — трясло… Вроде отпустило, но нет-нет, как вспомню, меня снова в дрожь бросает. Впечатлилась… Вот и развеюсь. А какой иной способ для приличной католической девушки лучше всего подходит, чтобы успокоиться — вот же, мужика найти подходящего и надёжного.