Его ещё учить и учить работать и жить в таком пёстром коллективе надо. То, что уж дежурить-то он сможет — и так ежу понятно. Во всяком случае, про то, что ничего важного от своих напарников скрывать не надо никогда — это ему точно объяснять ещё несколько раз придётся. Раз за разом и снова. Работать так вместе, а если уж воевать — так воевать, прикрывая друг друга. Если враги есть. И не в одиночку, как он пытался тут на Островах, ведь глупые одиночки не то что долго, просто категорически тут не выживают — только вместе! И никак иначе! Ну и, заодно, какую-то информацию из него вытягиваем, мал по малу, в разговоре. Про его скромное житиё-бытиё тут, на острове.

Мумбайка наш в руках какую-то странную штуку вертит, вроде ж и дерево не дерево, камень не камень… Говорит — на берегу нашёл.

— Николай, Имир, а что это за кусок? Вроде и похоже на дерево, но какое-то слишком уж твёрдое. И не кость… Не пойму что-то. Ни разу такого не видел.

— Так это, скорее всего — коралл. Видишь веточки в стороны? Из него мастерят всякое рукодельное. К примеру — бусы можно сделать или какие-то другие украшения. Женщины их отчего-то очень любят. — Николай ему отвечает. — Песня такая у нас была, мне часто знакомые и подруги напоминали:

«Привези-привези, мне коралловые бусы,

Мне коралловые бусы из-за моря привези.» (из песни)

У нас-то кораллы вовсе не образуются, климат другой — холодно в наших краях для них, не выживают, а тут, сам же видишь, тропики. Вода тёплая, самая лафа для них — вон их сколько. Вот и просили найти. Кстати, да — и возил часто подобные сувенирчики из тёплых стран! Иногда и помогало, на шею наденут перед подругами покрасоваться, счастливые, улыбаются — да и мне кое-что ночью сладкого перепадало… Для этого и возил.

— Это да, соглашусь. Коралл — это живой организм, растёт-нарастает, но вот, при попадании на воздух, погибает. В воде он растёт, обычно на мелководье. Такие густые рощи даёт, как утверждают — красота неописуемая. Читал про то только, сам не видел, прав ты — где б мне их найти вживую в наших-то краях? Кстати, из него ещё даже и целые острова бывает, что образуются, — поддерживаю нашего механика.

— Это как? — наш младой подопечный интересуется, потому и в разговор старших опять влез. Про бусы услышал — так даже знаю кому он бы их подарил, есть там на Доме одна такая жопастенькая…

— Ну понимаешь, Мумбай, он же всю свою жизнь растёт, причём на дне моря, доходит до поверхности и постепенно разрастается вширь. А вот когда море опускается, часть коралловой поверхности остается на воздухе, оттого погибает, и на нём начинает зарождаться остров. Очень много в земной Полинезии и прочей Океании таких коралловых островов. Вокруг земной Австралии почти с полконтинента Большой Барьерный риф из них тянется — во как! Да их даже можно по форме определить — эдакой подковкой, и называются они атоллы. Ну вот примерно как эта покрышка. Снаружи море, внутри море, а ограждает это вот такое колесо. Ну только размеры, разумеется, большие. Кстати, они могут и наши острова даже соединить. Вот и будет остров, остров, а между ними хорошая коралловая дорожка. И придет по нему к тебе с того острова чудище лесное… э, «островное»!

— Хорош «свистеть», Имир! Чего парню зря голову дуришь? Тоже еще, «сказочник» нашелся! Андерсен пополам с Бажовым… Сам же знаешь, что это очень и очень долгий процесс. За это время сами всё изучим уже и помрем от старости.

— Кто знает? С возможностями наших Смотрящих-Наблюдающих, я не удивлюсь что дорожка за ночь появится.

— Хорош дурить. Спать пора. Ложись. Через три часа твоя смена.

(ночью, уже под утро — сны и не только)

— Смотрите что это? Кто-то по воде идёт!

Какого? Орки? Не может быть. Накаркал. К бою. А-а-а, суки, стрелы. Огонь по зеленомордым. Да что такое? У Коли автомат заклинило, не стреляет!

И у меня..

— Аааааааа. Мумба, нееет! Суки, я Вас сейчас! Падла, достал…

— Тихо, Володя, тихо — проснись! Разметался. В костер влетишь.

— Ааа, где эти суки?

— Какие?

— Орки! Зелёные. Погоди, они же Мумбая нашего и тебя на копье насадили. Почему ты жив? Да и мне башку снесли.

— Ну тебе и гадость снится! Мумбаи — на посту. А ты так разметался…

Не, ну реально я орков видел! Крупные такие, выше людей, и как индейцы с копьями и стрелами. Из зеленого крестового прореза лезли! Откуда вот такие сны? К чему? Явно «микстура» из фляжки найденной не впрок пошла!

— Николай, не спишь? Смотри, там по морю что-то идёт.

— Да что за дежавю?! К бою!

о. Юта (ещё пару часов позже)

Тревога наша оказалась ложной — воевать не стали. Ну, «почти ложной», малость всем нам поволноваться-таки пришлось, пока окончательно не разобрались кто там и что. Хотя, если б не ночь и их лодкокрушение — могло ведь и по всякому обернуться. Вплоть до боя с ними. Странной, с действительно непонятными очертаниями фигура на отмели оказалась ещё и потому — что там не один кто-то двигался, а двое их было. Людей, а вовсе никаких не орков. Один другого тащил, раненого. Да и откуда ж орки тут-то? «Это пацакская планета, не чатланская!» К чему они мне привиделись? Будто чей-то чужой сон нечаянно подсмотрел, не имеющий никакого отношения к этой непонятной и, опасной временами, планете, а будто бы с какой-то другой. Или «Платформы» — чёрт их разберёт, как правильно…

Знаете, после еды бывает иногда послевкусие, а вот после того сна — какое-то «послесоние», если есть такое слово, если же нет — тогда послезнание. А гостями нашими оказались обычные арабы иорданские. А вы думали — кто? Да-да, из той самой поисковой группы, что американца Остина отсюда к себе увозили. Почему увозили, а не увезли? Так и обратно ж привозили… да не довезли вот только.

Кто ж знал что погода тут столь резко изменится — вот и нарвались они на встречный ветер. Их-то, в отличие от нас, никто не предупреждал. Как стихать стало и яркие звезды на небо высыпали — младший, несмотря на ночь, попёрся по камням на свет нашего костра. И брата своего на себе поволок. Смелый оказался и решительный. Рискнул, и не прогадал! Даже об опасностях, поджидающих в море, не задумался! Молоток! Мы ж для костра весь окрестный плавник сгребли, да разожгли его ярко под нависающим куском скалы, укрытые от дождя. Он его-то и заприметил. Потому-то и шёл он к нам упорно, что далеко нас видать оказалось — как на маяк в ночи. Опасался, объяснил это так, что если не успеет, а вдруг утром мы рано-рано снимемся и уйдём, и помощи ему не будет. Вернее, даже, и не ему — брату Омару, как он сказал. Ну брату, так брату, нам-то какая разница? А младшего Джамаль зовут. Оба — иорданцы.

(старший из братьев — иорданский автомеханик Омар)

Английский худо-бедно как-то понимали они оба, потому как в нашем-то исполнении — он совсем даже другой, не тот, который они как-то учили, и вовсе не тот, на котором рэднек-амер Остин разговаривал. Ну это-то, как раз, понятно. Арабского же мы не знаем. Тут-то Мумбай нас неожиданно и выручил — переводчиком ему теперь пришлось побыть. Больше, конечно, знаками и мимикой друг другу что-то довести пытались. Поэтому разговор наш с ними сумбурный получился, с пятого на десятое.

Собственно, ещё и поэтому их в тот рейд и послали, чтобы с Остином могли общаться. Тот-то, понятное дело, кроме своего американского английского других языков принципиально не знал, ну и не хотел знать, не учил — зачем ему? «Гегемон», блин, американский… Впрочем, о покойниках обычно почему-то плохо никогда не говорят, хоть мы его и не знали, нам того хватило, что наш Моралес про него «добрых слов» наговорил. У него их было… в достатке, так скажем.