И на «Мумбу» я больше на них не обижаюсь, разъяснили мне почему они так говорят, самому незнакомые имена выговаривать иногда трудно получается. Так и зовём друг друга тут как получается. Вообще, странные эти белые. Мне раньше, когда ещё у себя в деревне жил, видеть их приходилось очень редко, поэтому всегда думалось, что они все на одно лицо, а они, оказывается — разные! Только здесь на Островах и научился по настоящему их различать.
Ну ладно, начальник Кот — он с седой бородой, его ни с кем из них не спутаешь, а вот Николай, как из плена нас освободили, теперь бреется ежедневно. Там-то не получалось, не давали нам ничего острого, опасались… Заказали для него опасную бритву-станок, вот ей. Говорит, что привык он так, ещё когда на торговом судне в рейсы ходил, там их капитан очень строгий к внешнему виду команды был. А мне бриться ещё рано, молодой я.
С Имиром мы поладили, в общем-то он неплохой товарищ, прямой и открытый, никакой хитрости или гнилой подлости за душой. Дружить так дружить — драться так драться. Теперь он меня приёмам кулачной драки учит, а я ему показываю наши способы, как меня в нашей деревне научили — как с копьем или палкой против любого противника выходить. Что зверя, что человека. Ещё утром до выхода в этот рейд попробовали кое-что на нашем Доме. Моя Жадэ было забеспокоилась что опять мы подрались, ругаться на нас снова хотела, но когда ей объяснили что это всего лишь тренировка настоящих воинов — успокоилась. Хорошая она у меня и хозяйственная! Говорила мне ночью: «Ищи хорошо, смотри внимательно, Мумбай, может и нам где-то крепкий домик найдёшь, вон хоть как у Володьи на Доре. Перевезут его сюда…, а там, в нём можно будет и о детях подумать.»
Буду стараться! Очень! Она ведь не шутила, да и я совсем не шучу: дети — это очень ответственно и серьёзно! Врач здесь у нас очень хороший, заботливая, всё что надо умеет, и роженице тут хорошо, говорят, помогала — женщина-мусульманка Фания, Фая, как они все её зовут. Она и арабский неплохо знает, и даже суры из Корана… Правильный здесь доктор! А то у нас вот в деревне своего врача совсем не было, если что-то серьёзное с кем случалось — в город людей возили. Иногда, если успевали довезти… Там и больница, где и наши чёрные работали, и несколько белых врачей-французов тоже было. Но там дорого всё, а здесь — всегда помогут. Так что, когда у нас с Жадэ будут дети — верю, с ними всё будет хорошо.
А в деревне у нас на родине только знахарки и были, помогали конечно, но дети и их матери при родах не всегда выживали… У нас в семье этим вторая жена отца занималась, мама готовила на всех, а та — лечила. Как могла и умела…
А нынешняя моя подруга Жадэ моей маме бы, наверное, тоже понравилась — как и она, моя очень неплохо готовит и весёлая постоянно. Когда возле кухонной плиты крутится — напевает что-то. Прямо как дома! Такой она мне и нужна.
В этот рейд идём по незнакомому пока нам пути — с юга, как мне сказали. Сначала на Полундру, здешнюю родину Николая, потом заглянем и на мой «родной» остров, они на карте так и написали Мумба. Да я и не против совсем. Мне тоже кое-что забытое там взять надо. Меня же оттуда насильно забрали, а тут всё-всё может пригодиться. Николай на своём острове тоже что-то спрятанное им там хотел забирать. Что именно — не сказал, но это его дело. Теперь у нас всё на Доме, там теперешнюю жизнь свою будем строить. И семьи, и дома нам.
Chef et commandan Кот сказал что может и сам построить из брёвен такой же дом, как на Зеланде, и похожий на тот, что вчера в подарок нам возник.
Верю, он — может! Обещал и меня научить. У нас только из кустарника умеют стены плести, ну ещё опорные столбы ставят. А у них по-другому всё. Говорили мне, что они в сильные снега и морозы в деревянных домах живут и ничего, не мёрзнут. Не знаю, не проверял. Я ведь в России всего-то несколько дней и прожил — и то их летом, их белые снега и морозы и не видел даже. Тут, на Островах, похоже, что и не увижу никогда уже — тепло тут. Ну и ладно — я не против, боюсь я холода и снега, если честно. Не буду говорить что в Коране написано что ад — это снежная пустыня, русские же живут в ней, а они никакие не шайтаны и иблисы — обычные люди, только, почему-то, не чёрные…
Здесь же, я уже рассказывал — не так, как у нас дома в Мали, там всё-таки настоящая пустыня почти рядом, Сахель, но чем-то временами похоже, хотя и не так жарко, как у нас там. Но тут-то острова, и ветер постоянно с моря дует, хотя, когда дожди проливные — очень напоминает то, как и у нас, там похожие тоже часто бывают на побережье. Как зарядит такой надолго — и так несколько дней подряд… Здесь же, больше чем на день ни разу ещё такого не было. Или, может быть, сезон здесь пока не дождливый? Мы ведь здесь и всего-то ничего живём, всего-то про погоды и климат и не знаем. А событиями дни бурно насыщены, как будто уже несколько лет мы тут. Привыкаю…
Мимо острова Кошки прошли, почти рядом, но высаживаться там не стали. Нам рассказали какой тут страшный зверь жил и склад с оружием охранял. Зверя на берегу не видели, но рисковать понапрасну не стали, ни к чему — в прошлый раз совсем недавно этот остров хорошо осмотрели. Наш он теперь, нашей группы, так мне сказали. Разве ж я против? Только за.
И да, действительно, на нашей карте есть ещё остров Шпицберген, но его со стороны острова Кошки не видно, он значительно дальше находится, поэтому враждебные нам негры-сото до него тогда никак и не добрались. Туда на катамаране ходили и людей там в прошлый раз нашли, двоих. Нам ещё сказали перед походом, что люди нашей группе нужны, их тоже ищем. А на «родном» острове Николая — Полундре никого из новых не было. Как мне сказали — остров-одиночка. Суровый, скалистый, почти никакой растительности, редкие кусты только. А Николай там из только ему известного места спрятанный чемодан с какими-то запчастями и инструментами достал. Шутит, что «тиха украинская ночь, а сало надо перепрятать!» Не понимаю я шуток про свиное сало, нам это даже произносить харам, а Володья-Имир и Халил надо мной и им смеются. Не понятно чему… «Хохол ты», — ему говорят, — «настоящий, кондовый, куркулистый! Даже и здесь свою нычку сделал!» И опять все смеются. Весёлые ребята.
Халил вот вообще мусульманин, как и я, но с ним у нас дружбы совсем не получается, так-то всё приветливо, дружелюбно, на молитву вместе собираемся, он её вслух по памяти читает, но на этом и всё, но как-то не так просто и открыто общаемся, как с другими. И смотрит он на всех слишком уж оценивающе. Другим-то может это и не видно, а я как охотник всё такое вижу — мне это замечаю. Сказал об этом Имиру, их ведь почти одновременно, как мне сказали, в нашу группу принимали. Только Имира сразу без условий, Кот ему с первой их встречи всё доверяет, а вот Халилу — не очень, хотя они с ним, оказывается, вообще земляки из одного города. Так вот, когда сказал — тот ответил, что и сами знают про эту черту.
Везём его на Зеланд «в командировку», если те к нам в группу войдут — наблюдателем-комендантом от нас там будет. Временно. А пока — начальником нашей там базы. Он, как мне сказали, «начальником быть привык — вот и пусть его старается.» Ещё что-то странное про него и Кота Имир сказал — «два медведя в одной берлоге не живут». Надо будет у Никола переспросить — как это понимать, он мне всё такое странное объясняет. У русских много таких непонятных мне еще поговорок. И никаких медведей я в их столичном городе не видел, я специально смотрел!
И ещё я так лучше понимать их учусь, когда постоянно общаемся. Вот с Имиром — просто разговаривать, он чётко и понятно слова произносит, хотя такое порой завернёт: его свои даже порой переспрашивают — про что он. Халил тоже все правильно произносит, но как-то не так, совсем по-другому, мягче. И Никол по-другому, по-особому. Как мне объяснили — они все из разных областей большой страны, потому так, и говор у них отличается. И у нас тоже такое есть. Например, своих соплеменников фульбе из Буркина-Фасо или из Сенегала я тоже пойму, но различия в языке непременно будут.
