Да, собственно все они, кто тут что-то решает — слишком уж странно себя ведут, а остальные на них смотрят… И, чуть ли, не копируют их поведение. Будто знака какого-то, сигнала или ещё чего-то подобного ждут. Какого и от кого?
Радист их — молодой ещё парнишка-австралиец вообще непонятно что из себя строит. Спросил у него, что представлял из себя этот непонятный «Кот» — говорит, что тот жизнь ему спас, и своей ради него рисковал… И молчит, не колется как полено — больше никаких подробностей из него так я и не вытащил. Что ж у них тут происходило-то? Вернётся доктор — у неё спрошу, конечно, думаю уж она-то мне объяснит. Татарские женщины старшего уважают, менталитет у нашего народа такой, и уж она точно в курсе всего быть должна. Тем более, и «комендант» этот так и сказал:
— Вернётся сюда Кошка, вот она сама всё тебе и объяснит! И про Кота, и про этот остров. И про всё другие, что тебе нужно. Она тут с самого начала, я-то уже сильно позже сюда попал. С безлюдного и безводного острова меня сюда привезли. Спасли от обезвоживания там. И голодной смерти! И по его же, Кота указанию. Он как знал что пора забирать. И приняли тут как родного. Так что против его воли я никогда не пойду. Вот ты так сможешь? — а я только и смог слегка стрелки перевезти.
— Так его ж нет в живых больше? Сведения же точные. Раз она вам сама так сказали. Чего ты боишься-то теперь?
— Ну и что? Он такой, всякое может… и после смерти руководить нами будет…
— Ну уж в мистику-то не впадай!
— Да какая-такая мистика… Только скажу так: что практически во всех здешних событиях и боях она рядом с ним была, и он с ней постоянно советуется обо всём, что нас всех касается. Как скажет она — так мы и поступим. Только раз, когда на Зеланде высаживались, он её со мной, под моей охраной оставил, да еще во время недавнего боя она здесь в лагере была. Кстати, там на Зеланде и нам с ней тогда пострелять пришлось — мы с ней их Главному негру уйти не дали, его лодку прострелили!
Вот тут я чего-то снова не понял. Они тут что, постоянно с кем-то воюют? Как же так? В Инструкциях, которые на мой коммуникатор пришли, совсем всё по-другому, там про объединение много умного говорится. Какие-такие войны ещё, зачем они и с кем?
Остальные здешние островитяне так и вообще, просто уходят от прямых ответов, хотя, вроде бы, и не скрывают ничего. Или на коменданта кивают, мол «он всё знает», или на доктора. Испанка эта ещё совершенно недобро меня встретила. Непонятно опять, с чего бы это? Я-то что ей такого сделал? Утром видел пришедшую с ночного поста русскую девушку — оказывается у них тут есть какой-то удалённый пост на горе, вот там они все посменно дежурят, высматривая опасности и оглядывая соседние острова. На смену ей знакомый мне Шайбан ушёл. Не боятся детей и подростков надолго отправлять одних… Говорят, что этот остров самый у них безопасный и надёжно защищённый. А девушка как-то без интереса поздоровалась, перекусила и тупо спать отправилась. Как-то сложно всё у них устроено — вроде и командира уже нет, а порядок есть, дежурства, наряды. Каждый знает — что ему или ей делать, как и когда. Но так, даже, и проще — мне самому только удачно встроиться в их структуру надо. Прочно и надёжно. И возглавить.
Ещё из необычного и странного — ближе к ночи их общая плита поставки стала верещать и какие-то сигналы подавать. Хотел пойти посмотреть — всё равно ж уснуть-то невозможно, мешает, сказали строго-настрого, что до утра мне к ней подходить и вовсе не стоит. А мою личную плиту активировать, так они это называют, оказывается, пока тоже нельзя. Надо было что-то сразу себе заказать, когда я её нашёл и поднял, а уже потом только перемещать, а так она на целые сутки неработоспособна. Предупреждать же про такое надо было! А так под дождём ничего не понятно было — что и как делать, вот и не сориентировался.
Кстати, погода-то снова разгуливается! К утру ливший всю ночь сильный дождь утих, только слегка накрапывало, а потом солнышко жаркое выглянуло и все хмурые тучи лёгкий ветерок разогнал. Как стадо барашков по бескрайнему лугу…
Как-то сразу и веселее стало, настроение — как на курорте! Хотел на берег выйти, но дальше бухты пока не выбрался. Забавная такая бухта, а по берегам плакаты с нарисованными свиньями. Прострелянные! Бред какой-то! Зачем? Кто стрелял? Во-первых, то, что свиньи, во-вторых, явно бои какие-то были.
(поутру: а погода-то на нашем острове уже и налаживается…)
Ещё у них несколько лодок лежит тут и там, говорят что трофейных… Значит явно люди в них какие-то приплыли, а их самих тут нет. Ни пленных, ни тел… Говорят ещё, что всё в крови поначалу было, да дождь её смыл, и это хорошо, что им самим мыть-то их и подчищать уже и не придётся. Пулевые отверстия на них я, кстати, и сам видел. Много и разных. Похоже, из чего-то крупного или автоматического по ним стреляли — будто бы очередями, но и всяких других хватало.
Куда я попал? Сказали, что лодки те скоро они чинить начнут, как только основные рукастые мужики их из рейда вернутся. Что-то уже и сами начнут поправлять уже сегодня, как только с прочими делами определятся. Ещё видел на берегу плетёную из тростника лодку, именно на ней, как мне сказали, здешние боливийки сюда прибыли, и кур с собой привезли. Одна совсем девчонка и вторая, более старшая, беременная, так и пришли вдвоём. Одна другой — то ли тетка, то ли сестра. Сами, кстати, прибыли-то, без мужиков! Что творят! Старшая из них прямо здесь ребенка родила на днях. Они обе теперь всё время рядом с ним в отдельной палатке находятся. Видеть я его не видел, мне новорожденного грудничка ещё не показывали, я для них пока ещё чужой, но как он громко орал ночью — слышал, когда общая здешняя терминальная плита засигналила.
Будто сигнализация на машине заверещала, когда рядом гром прогремел. Она ведь так и не унималась, так и сигналила потом, но как-то притерпелись. Что это такое — тоже непонятно. Зато народ здешний почему-то совсем не тревожился, даже улыбаться стал. Не пойму я их! И объяснять никто из них ничего не хочет, только отмахивается. Вот как такими непонятными людьми руководить? Но всё равно — попробую это сделать! И разобраться, и всё остальное. Деваться-то мне уже и некуда, раз уж попал сюда.
В палатку, где ребёнок постоянно находится, я и сам не заглядывал, а в лазарете, есть у них и такая, как выяснилось утром, раненый содержится, какой-то чернокожий парень. У него сразу несколько свежих огнестрельных ранений. Заглянул в неё, полюбопытствовал. Сказали мне про него так, что, мол, раньше и он врагом здешним людям был, и что те враги тутошних парней обстреливали, но вскоре и проиграли. Кот, глава бывший здешний его-то, как раз, и пленил. А всех остальных его подельников сурово наказал. Потом пленным этот парень числился, затем наблюдателем от здешних на каком-то ближнем соседнем острове. Во время недавнего боя в него очередные пришедшие со стороны враги стреляли. Их всех здешние люди перебили и снова победили. Что за враги ещё, откуда, кто? Мирно надо житья! Какие ещё враги? Договариваться надо, со всеми можно! Наверное… Я бы — попробовал, я умею… надеюсь…
И снова вопрос: зачем тогда его лечить теперь, не пойму, если и он сам ранее врагом был? Сразу бы пристрелили его и всё, чтоб не мучился и время у здоровых не отнимал. Оказывается, все девушки здешней группы посменно рядом с ним дежурят, выхаживают. Предложил это коменданту, в смысле — пристрелить страдальца, а он как-то странно на меня посмотрел. Что я такого сказал? Посоветовал мне изучить ещё раз инструкцию, что на коммуникаторе появлялась. Оказывается у них есть копия её на бумаге, по-русски написано, и на английском и на испанском. Так и мне сообщение на русском приходило. Сразу же. Татарский-то письменный я знаю, конечно, и писать и читать на нем свободно могу, но на русском проще и понятней. И ему, кстати, сначала по-азербайджански на коммуникаторе писали, потом вдруг тоже только на русском. Как-то замудрённо тут всё устроено. Вот откуда Они, эти Устроители, или кто они там, так точно всё про нас знают?
