Мумбай с Николаем временно к ним прикомандированы — ну они-то, и всего-то на всего, только до Австралии с остальными в этот раз, и ненадолго, а обратно на надувнушке нашей «Призовой» вскоре сюда же и вернутся — вот, кстати, и имя ей наконец-то подходящее нашлось.
Ещё Фидель на этот рейс в их экипаже — тоже стрелком и матросом. Ну и Пако — юнгой — сам он напросился. Фидель за ним присмотрит, ну а Кольдо за ними обоими — сразу, чтоб больше не выпендривались лишнего, сверх меры. И работой этих оболтусов и разгильдяев сурово загрузит, чтоб лишнего не озоровали там от безделья. Обещает нам капитан, что «сидеть и скучать» им уж точно не даст. Только потому-то на них и их обоих сразу участие в походе и согласился, а то помню я хорошо как они вот-вот, недавно же совсем, «веловерблюда» угоняли, и что в результате всего этого получилось.
Пилар наша вот только больше обычного несколько грустна сегодня, и в совсем расстроенных чувствах пребывает: сразу и друга сердечного и младшего, почитай, братишку надолго отпускать-расставаться приходится. Они, все трое, как и мы со здешней базовой тройки, некое родство меж собой чувствуют. Наверное, со многими здесь такое происходит — теми, кто вместе первые, самые, пожалуй что, трудные дни, «робинзонил». Надо будет присмотреться, кстати, да других наших подробно порасспросить — так ли с остальными базовыми тройками такое.
Почему Николай с напарником туда ненадолго, да ещё, и со скорым их возвратом? Так всё ж просто объясняется: нам по совместно всеми нами разработанному плану ещё остров Зеланд и его окрестности плотно «окучивать» предстоит. Пора, давно уже назрело! Откладывать — совсем их потерять. Как вернётся — сразу туда на разведку и отправится. Потому как, там ему много именно работы поисковой светит — «по горло», как говорится, и даже больше. Вот и предстоит сделать очень много, а Мумбай — уж постоянно при нём закреплён. Они двое — уже как слаженная основа рейд-группы пока будут, как её костяк, как основа ее. Тем более, что чёрный наш молодой стрелок всецело своему старшему и, потому и, более опытному наставнику доверяет. Ну а я, выходит, и им обоим сразу — видел уже в бою, испытал, так сказать, в деле, их обоих.
Сам же я, пока что, тут на Доме побуду, ну и окрестности ближние — на мне же, постоянным мобильным дозором станем их обходить. Я и начну, так сказать, личным примером, а там и еще кто-то из наших уже по проторённой схеме продолжать будет. Правда, вот «дозор» у нас нынче, пока ещё, сильно уж «жиденький» выходит, да и на Дору некого совсем дальним наблюдателем приставить. Ну да, может, оно и ничего, будут же ещё у нас новые люди, верю в это — непременно добавятся, потому-то и выкрутимся как-нибудь! Главное ж что — начать, или начать!
Так себе «планчик», однако, да, признаю, что и не ахти — но и другого рабочего и удобного всё равно ж пока нет? Конечно, и в него непременно какие-то, по ходу действий, коррективы добавятся — всегда так происходит. Но уж выкручиваемся, как можем — с ними мы справимся, в силу наших возможностей. Всё вокруг великого русского «Авось» вертится. Только на него, родимого, и уповаем. А что делать? Что-что? Жить! Тем более, как в песне поется: «Нас мало, нас адски мало…» ©
Отдельно надо ещё про пленных сказать: после ночи двое их из всей кучи нападавших выжило — один тамил из земной Шри-Ланки, это страна такая, что ранее островом Цейлон называлась, и рядом с Индией находится. Второй и на самом деле европеец оказался. Правильно я тогда с берега определил, как их лодку увидел — совершенно безбашенный и бесшабашный ирландец из ИРА, а это — та ещё организация полных отморозков. Террористы — и этим всё сказано. Про них обоих — чуть позже расскажу, когда буду обдумывать результаты отражённого вчера нападения.
Так вот, с ними так поступим: наши их досконально вчера по горячим следам выспросили. Не-не, не «выпотрошили», нет, но в результате и чесали пленные языками достаточно подробно и информативно. А чего им теперь-то скрывать? Ради кого и чего? Европейцу, так и вообще ни к чему — вся их малая группа, кроме него самого, тут полегла. Вот и выболтали всё, что знали и предполагали — всё, что только возможно. Жить захочешь — в гордого партизана на допросе играть не уже и будешь. А они и не играли, а реально близость скорой смерти ощутили. Только что их много против беззащитных нас было, а тут р-раз и всё резко наоборот поменялось, и они из крутых отморозков превратились в несчастных жертв. Мол, они ни при чём, а «жертвы обстоятельств». Непреодолимой силы… Ну-ну, а мы типа им дружно «верим», ага.
Решили мы по ним так: парня тамила на соледобычу к австралийским аборигенам пока что отправим. На долго. Ну и на исправление ему шанс ещё один, последний, даём. Контрольный, как себя там поведёт. Пусть-ка этот парень честным трудом сначала нам докажет, что он действительно мирный, как он про себя заявляет. Что не из неисправимых боевиков он, а, всего-то лишь, невольный «попутчик» основным их непримиримым, так скажем. Докажет этот человек свою полезность — будем уже позже думать, что с ним дальше станет. Ну а не захочет вдруг если исправляться, и как-то филонить и нагло отлынивать от работ попытается — аборигены Австралии сами с ним сурово и бескомпромиссно «разберутся».
Что делать и как лучше поступать с такой дополнительной рабочей силой — это им Мумба наши рекомендации и расскажет и подскажет. Будет пленный и дальше козлить да кобенится — да пусть хоть сожрут его, нам не жалко. И, что важно: мы тут совершенно не при чём! Кстати, именно это, как с ним могут поступить, ему уже сообщили — так что в полном шоке он уже пребывает от перспективы скорого его поедания и горит энтузиазмом доказать, что он «невкусный и полезный», как он выразился.
Тут ещё вот какое дело деликатное соображение о намерениях наших… Если, к примеру, вражеское нападение отражать — это «Смотрящим-за-нами» Наблюдающими, скорее всего, как факт самообороны рассматривается, и никаких особых штрафных санкций за собой, скорее всего, не потянет и мы их не понесём. Так полагаем. Зато, если принять кого-то к себе в группу официально, пусть, даже, и временно, и потом его же самим «уконтропупить» — могут и возмутиться, и, как-то, нас за то деяние наказать.
Почему так считаю? Вот видится так и всё! На этот счёт есть у меня некий пунктик: подозреваю худшее, а делаю, как получится. Да и так уже нас наказали: Резван-абы только первый на очереди стал, теперь вот за подраненного Адама опасаюсь. Хоть и толковая и опытная у нас врач, и твёрдо обещает она его выходить, но раны у того не просто многочисленные, но и, к тому же, они более серьёзнее, чем мы думали поначалу, оказались. В забытьи сейчас бедняга, постоянно бредит, да и жёстко лихорадило его всю ночь. Так что рисковать своими людьми уже более того — просто права не имеем! Мало их у нас, очень мало! Хотя, опять же, то, что «наказали» — это ж, только лишь, мои домыслы, и, пока что, ничем другим не подтверждённые. Может статься, и срок отпущенной здесь человеку жизни просто истек, а тут, вдобавок, всё так неудачно совпало — нам и такое тоже не предполагать нельзя. Вот, потому, и итог…
Вот второго живого агрессора, ирландца Руадаха О’Брайена — однозначно «в еврозону» бандеролькой перевязанной доставим! Обещали мы там ранее, что всех встреченных европейцев к ним отправлять, по возможности, конечно же — вот и выполняем тот наш с ними договор. Авось и взамен кого-то нам понятного и комплиментарного от них к нам и получим. Причём, хочет или не хочет туда, то уже и не наше дело. Он бы и здесь с нами готов остаться и искупить, все что можно. Заявлял это уже ещё вчера, чуть ли не клялся, и вот сегодня тоже про то опять талдычит.
Остальных-то двоих его вооруженных соплеменников «выпололи» мы как сорную траву кинжальным перекрёстным огнем, некуда и не к кому ему теперь возвращаться. Но нам он, такой, как есть здесь и сейчас, несмотря даже и на острую нехватку своих людей, не нужен, ну вот совершенно! Такого шебутного да неугомонного, да ещё и рядом с собой терпеть — нет уж, увольте! Такое ядрёное «гуано» — с глаз долой, из сердца вон! Сотворит ещё чего очередного непотребного, а мы все за то гуртом и огребём. Нет уж! У нас тут женщины, можно сказать «беззащитные», некоторые даже и «почти безоружные», да ещё дети и подростки — ну его н-на подальше! Говорящее, кстати, имя-то ему дадено — в переводе с ирландского красный означает, ну или рыжий, пламенный. Ну да, как ещё огненно-рыжего-то назвать? Именно его и запомнили наши боливийки, когда пытались к их острову пристать, так что все их путевые рассказы постепенно подтверждается.
